***

      Было пасмурно. Вечер пятницы в Хогсмиде гнал многих людей, работающих в деревеньке, в паб. И Ханна не была исключением, но звали её туда не выпивка, как многих других, а короткий разговор между ней и Фредом Уизли, державшим здесь магазинчик для детей. Когда молодая женщина вошла в помещение, её окунуло в шумный вечер в пабе «Три метлы». Заведение здесь было не самым лучшим, по мнению Ханны, но выбирать не приходилось. Хоть сливочное пиво здесь было отменным, да и огневиски никогда не заканчивались. Ещё тут можно было взять медовуху. Только вот Ханна пришла не за этим. Внимательный взгляд голубых глаз выискивал кого-то в толпе.       Паб был полон сельской жизни: смех, громкие разговоры о делах и встречах, стук стаканов, топот ног о деревянный пол, кто-то уже танцевал под музыку играющих без музыкантов скрипки и дудки, левитирующих в воздухе под тусклым светом в углу зала. Музыка улыбнулась Ханну и той захотелось потанцевать, но она себя остановила. Сейчас ей было не до этого. Ханна ещё раз оглядела зал, её взгляд соскользнул по лицам, полным радости и веселья. Но все эти люди были хоть и близки, знакомы ей, но все же не те.       Она кивнула крепкому мужчине с бородкой, знающего всех посетителей по имени. Ханна заказала себе медовуху и, слегка прищурившись близоруко, снова посмотрела в зал. Она заметила, как один постояльцев обосновался за столом в углу, высокий и худощавый, он смотрел в свою кружку, будто бы пытаясь найти ответы. Джордж Уизли. В темной куртке, с вязаным шарфом, полностью выбритый, и полностью поникший. Таким веселого паренька редко кто видел. Она вновь повернулась к бармену, чувствуя взгляд бармена. — Он сюда приходит каждую пятницу, гасить свою боль, — кивнул он, и девушка благодарно подкинула ему слегка больше, чем стоил стакан янтарной жидкости. Она подошла ближе, и, когда он поднял голову, их взгляды встретились. В его глазах она увидела смесь боли и надежды, и это заставило её остановиться на мгновение. — Ханна? — одними губами спросил он, краснея. То ли от огневиски, то ли от смущения, что девушка его увидела, Ханна так и не поняла. Она подошла ближе, — Фред всегда знает, как можно меня спалить, — злобно хмыкнул Джордж, — Но я хочу остаться один, мне не нужно ни с кем разговаривать, — произнес он тише, когда девушка подсела. — Но ты ведь не один, — настаивала она, чувствуя неприятный запах алкоголя. Казалось, это была не первая его бутылка в эту пятницу, — ты просто никому ничего не говоришь, и мы не можем тебе никак помочь. — Да не делай вид, что тебе не все равно. Я видел тебя с Вудом, — хмыкнул он, — не делай вид, что это не так. — Ну, да. Я встретилась с другом, чтобы передать ему подарок для его невесты. Конфеты с лепестками роз и джемом из голубики, — непонимающе произнесла девушка, рассматривая впавшие щеки. Они встретились взглядом, и Ханне показалось, что в его глазах она увидела нечто, напоминающее надежду. Она отпила из своего стакана медовуху, — и да, мне не может быть всё равно! — выпалила она громким шепотом, — Я… мне всегда трудно смотреть, как страдают друзья, особенно, когда они ничего не говорят и постоянно молчат! — стукнула она стаканом об стол. Несколько человек обернулось, но встретившись с гневным взглядом голубых глаз вновь отвернулись, — так что случилось и почему ты здесь пьешь уже вторую, третью бутылку подряд? — не то утверждая, не то спрашивая произнесла Ханна, — от меня не спрячешься! Джордж молчал. В его глазах вновь появилось сомнение и вновь между ними возникло напряжение. — Я не знаю, что мне тебе сказать, — ответил он слегка заплетающим языком. Она протянула руку и коснулась его ладони. — Давай поговорим об этом. Я здесь, чтобы выслушать тебя. Ты не одинок, — ответила она, чувствуя, как её щеки слегка покраснели. Она понимала, на что хотела вывести парня. Какой диалог между ними должен был случиться. Разговор предстоял тяжелый, сложный, ведь Джордж сам себе не хотел признаваться в том, что между ними была не только конкуренция, но и что-то большее. И Ханна давно подозревала в них эти чувства.       Ханна, в принципе, давно призналась себе, что ей сильно понравился этот маг. Он так резко появился в её жизни, и так сильно её захватил. Его тяга изобретать, его способности увлекаться так, будто мир не нужен — была для нее нечто большим, чем просто чертами характера. Где-то в закромах своего сердца она знала, что хотела бы быть одним из его увлечений, ведь то, как предан был Джордж своим людям и делу для Ханны было волшебным. — Я всегда был поражен тем, как ты вкусно готовишь разные сласти, — признался он, перекатывая в пальцах стакан с горячительным, — всегда считал, что если не буду думать об этом, то всё пройдет, не затронет, — хмыкнул он. — Я тоже, — кивнула Ханна, — если бы мне сказали, что я влюблюсь в паренька по соседству, в главного конкурента моему бизнесу, я бы никогда не поверила. Я же практичная. — А я нет, я бы поверил, ведь ты — самый прекрасный цветок среди остальных, — он выдохнул, отпивая большой глоток виски.       Эти слова согрели её душу. Она чувствовала, что с ним можно быть собой, не пряча свои мечты и страхи. Время пролетело незаметно, и вскоре напряжение ушло. Джордж смеялся рядом с ней, будто он был со своим человеком, и Ханне это льстил. — Знаешь, я боялся, что ты не поймешь, — в какой-то момент разговор стал более серьезным. Джордж посмотрел на Ханну с задумчивым выражением лица, — я думал запить то, что меня беспокоит уже долгое время, как ты появилась в Хогсмиде. После войны.       Ханна почувствовала, как её сердце сжалось. Она вопросительно посмотрела на мужчину, готовая поддержать его. — Я… не знаю, как это сказать, — начал он, его голос стал тихим, — я чувствую, что моя жизнь зашла в тупик. У Фреда есть Анджелина и подрастает сын. Нет-нет, — встретившись взглядом, Джордж замотал руками, — я не жалуюсь, но кажется… -… будто жизнь уходит, да? — кивнула девушка, отпивая свою медовуху. Сладкие нотки меда разливались внутри, согревая, — я могу понять, — Ханна поняла, что это не просто разговор двух душ. Это момент, когда они оба обнажены и уязвимы, и она чувствовала, что должна была быть здесь, чтобы оказать свою поддержку, — я могу тебя понять, мы все иногда чувствуем себя одиноко, и это страшно, но важно, чтобы рядом были нужные нам люди, — Он посмотрел на неё, и Ханна увидела в голубых глазах благодарность. — Спасибо, Ханна, ты просто не представляешь, что… — он сделал паузу, явно подбирая слова, — ты не представляешь, что для меня значит, что ты тут сидишь и нянчишься со мной, хотя могла бы отдыхать, завтра суббота, хлебный день для нас. — Суббота подождёт, — произнесла она тише, — этой пятницей я влюблена, — то ли медовый напиток добавил ей сил, то ли она сама осмелела настолько, что готова была раскрыть все свои карты. — Мне надо подышать, — на миг произнес Джордж, поднимаясь. Казалось, он не поверил тому, что услышал своими ушами. Ханна кивнула. Они вышли на улицу, где свежий воздух наполнял их легкие. Падал первый снег. Небо было затянуто низкими тучами. И Ханна остановилась, чтобы полюбоваться первым снегопадом. — Я рад, что ты пришла сегодня, — сказал Джордж, его голос был полон искренней искренности, — ты сделала этот вечер особенным. — Я тоже рада, что пришла, — ответила Ханна, чувствуя, как её сердце наполнялось теплом, — Надеюсь, что мы её повторим такие посиделки… — она заикнулась, замешкалась, — вместе.       Джордж встал рядом, слегка заслоняя деревенский магический уличный фонарь. Его глаза потемнели. Его губы оказались в нескольких дюймах от её лица. На какой-то миг ей почудилось, что он поцелует её, но он лишь поддался вперед, еле-еле касаясь губами её уха. — Спасибо за вечер. Надеюсь продолжить, когда я буду трезвым, и тебе не придется пить медовуху, чтобы меня разговорить, — он выпрямился и, пошатнувшись, скрестил руки на своей груди, пронизывая девушку своим взглядом. Он был внушительно высоким для неё и, казалось, поступал сейчас по-мужски, считая, что все решения нужно принимать на трезвую голову.       Ханна нервно выдохнула и кивнула. Он стоял рядом, такой высокий и надежный. И плевать, что завтра рано вставать.       Суббота подождёт.       Этой пятницей она влюблена.