Том 1. Глава 4. Не боги горшки обжигали.

      «Бог есть», - скажут верующие. «Бога нет», - скажут атеисты. Тем не менее, когда он так нужен, его никогда нет рядом. "Пожалуйста, Боже, спаси меня" будет отдаваться звонким эхом от подвальных стен, призывая лишь сапог надзирателя. Когда будешь тонуть, увидишь лишь пузыри жизни, вырывающиеся к кромке воды. Нож, пуля, дзюцу не остановятся, если просить помощи у Бога.       Тебя могут спасти только люди. Закрыть от удара, защитить от нападающих, вытащить из ледяной реки, вынести из горящего дома. Вот она - вера в людей, вера в мир. Именно она начала постепенно сгорать в глубине души Сакуры.       Тем временем пьянчуги приготовились отведать запретный плод. Здоровяк, которого судя по общению собутыльников, звали Каябо, схватил бёдра тринадцатилетней девушки и притянул к своему исполинскому херу. "МММММММнМЕТтт" Только и смогла промычать Сакура, перед тем как грязный пенис ублюдка вонзился сразу по самую шейку матки. Её как будто ударили кулаком изнутри, началась сильная, интенсивная, всепоглощающая боль. Дикий жар и острые болевые позывы заставили бедную Сакуру скорчиться от боли, насколько это вообще было возможно, потому что остальные держали её, параллельно надрачивая вонючие члены прямо возле её искривлённого от жуткой боли в самом важном месте лица. Слёзы потекли с новой силой. Кровь обильно полилась из открытой ранки, образованной прорывом цветка Сакуры. Каябо вообще не церемонился и продолжал неистово насиловать бедняжку. Сакура кричала от боли, рвалась на волю, но не могла ничего сделать. Ушибленные ноги, ноющий правый бок и синяк на подбородке, оставленный за дёрганья в конвульсиях, горели, но сильнее всего горела шейка матки, которую буквально избивали.       Адская боль заставила Сакуру расслабить мышцы живота, и она описалась от боли и страха. За что получила очередной удар по голове. Вырванный с корнем клок нежно-розовых волос был намотан на кулак, который бил её за всё подряд. Воля Сакуры потихоньку начала отдавать коньки. "Хахахах, ща спщу внурь нахуй" Здоровяк собирался окончить свой заезд по лону девочки бурным туше. Понимая, что может забеременеть от этого бандита, Сакура снова начала елозить под его жёсткой хваткой, от которой потом однозначно останутся жуткие следы.       Рядом пролетела стая воронов, символизирующая скорую кончину. Их множественный "Карр" рассёк тишину, а на одном из ближайших столбов появился ещё один силуэт. На фоне огромной полной луны он казался богом ночи. Когда Сакура отвела от него взгляд, её взор заметил странные изменения в здоровяке. У людей обычно присутствует голова. У Каябо же присутствовала только половина. Образовалась кровавая чаша, кровь и мозги из которой полетели горным водопадом во все стороны, в том числе и на застывшую от увиденного девчонку. Пьянь тоже застыла, увидев смерть своего товарища. Зря. Шесть еле слышных "Тык" ознаменовали их гибель.       Всю покрытую кровью и мозгами. Полуживую, как физически, так и душевно Сакуру подхватил какой-то парень в плаще. Плащ был чёрным, на нём были какие-то узоры, но их было сложно разглядеть в глубокой темноте. К ним подошёл тот самый силуэт на фоне луны. В его руках вспыхнул огонь. Лучи тёплого света озарили поле битвы. Семь трупов, плавающих, словно туристы на пляже, в море крови. Наконец-то Сакура увидела своих спасителей.       Парень, что зажёг огонь, выглядел необычно: чёрный плащ с красными облаками, на руке красивый перстень цвета киновари, зато ногти были окрашены в чёрный цвет, такие же черные волосы, собранные в хвост, красивое лицо где-то лет двадцати, а на шее красовалось необычное ожерелье с тремя особыми кольцами. Его глаза горели алым цветом, прямо, как у Какаши-сенсея, а глаза парня, что её держал, были словно у демона, отдавая бордовым. У парня, хотя скорее юноши, был точно такой же плащ, а так же маска, опять же похожая на маску учителя. Также на поясе висел меч, который обезглавил здоровяка. Ногти были покрашены в рыжий, а волосы были спрятаны под бинтами, оставляя на виду только протектор деревни, её деревни. Но протектор не был обычным: прямо по символу Листа проходила борозда, значившая только одно - отступник. Точно такая же повязка обрамляла и лоб лунного странника. "Она цела?" - Спросил чёрноволосый. "Без понятия, но раз пялится на нас может, значит не на грани гибели." Голос юноши показался Сакуре неожиданно знакомым, но она не могла вспомнить чей же он. "Хорошо, пошли. Мы всё ещё не выполнили миссию" "А с ней че делать? Бросить? Она же снова пойдёт по рукам..." "Берём с собой, она - шиноби Конохи, то есть отличный источник информации. Тащить будешь ты: мне нужна мобильность для Гендзюцу" "Понял-принял, тащить. Садись-ка ко мне за спину, так нести тебя будет проще, гх."       Сакура всё ещё периодически дёргалась от боли, а также не могла двигаться. Парню, который по видимому был главным в их дуэте, пришлось сажать её на спину к пареньку, обматывая неизвестной тканью. От чего она стала похожа на большой кулёк. Голова раскалывалась, поэтому "начинающая куноичи" положила голову на тёплое плечо молодого отступника и тут же уснула, буквально провалившись в сон. Двое путников надели конические соломенные шляпы с орнаментальными кисточками, к которым были привязаны маленькие колокольчики, и пошли в неизвестном направлении. Начался рассвет.