***
Когда солнце склонялось к закату, оставляя красные разводы на небе, Голден Чиз блаженно наблюдала за этой картиной. Ведь не всегда в этих песках царит такая идиллия. Спокойствие и мир не могло сейчас нарушить ничто.
Комната, украшенная самыми различными дорогими вещами, добытыми честным и не совсем честным путём. Её сокровища, которыми она дорожит больше жизни. Она вспоминала свои старые времена, различные походы с друзьями, даже сражения ради этого богатства.
Но тут в комнату ворвалась прислуга, что помешала рефлексировать своим мыслям, попросив выйти к главному входу, потому что какой-то чудак ломиться к ним. Пора бы уже давно им запомнить.
Что она знала, кто это.
Как и знала того, зачем же он пришёл в её обитель. Чиз торопливо отправилась на выход во всеоружии. На лице девушки появилась слабая улыбка. Честно, она ждала этого момента довольно долго, мучительные месяцы без сражения с ним.
Бёрнинг Спайс, её главный враг и по совместительству наилучший соперник. Признаётся, что просто обожает его. Хоть сейчас он не представлял опасности её народу, это сейчас, а вот тогда...
Но даже так, она любила, искренне любила биться с ним. Это было незабываемое чувство – свежие раны, оставленные лезвием орудия в руках у этого зверя, они так саднили и щипали, пуская по телу очередную дозу адреналина. Напоминали ей про аккуратность и зажигали желанием жить, сражаться, пока она ещё может это делать.
Любила, когда гормоны вскипают в крови, волосы прилипают ко лбу от пота и появляется одышка, когда тело уже не слушается, а конечности немеют.
Это словно дурман, влекущий за собой, кружащий в посмертный танец, вот-вот, и казалось, что алебарда рассечёт ей крылья, руки, ноги, неважно, но ей везло. Каждый раз. И каждый раз испытываемая эйфория от того, что выжила, что спаслась, что она набирается опыта, становиться сильней и учиться на своих же ошибках.
Это были не просто битвы, это слияние душ в одном поединке. И им нравилось, нравилось сталкиваться друг с другом каждый раз, даже если их сражения уже не такие кровавые, как раньше, ведь вскоре оно обрело больше спортивный интерес, нежели желание убить оппонента.
Выйдя за пределы огромного строения, Голден встретилась с ним взглядом. Снова.
И тогда она вспомнила их первую встречу.
***
Звуки крушения и оглушительные рыки, будто белый шум в ушах. Голден Чиз пыталась сосредоточиться, но перед глазами плыло, и поднявшийся песок отчаянно норовил попасть в глаза и рот. Бёрнинг рвал и метал всё своё окружение, мерцающие огоньки горели в его глазах. Чиз могла поклясться, что он испытывал лютую страсть и аффект от того, что разрушал что-то перед собой.
— Эй, сырник. Ну же, останови меня, если посмеешь, — жуткий голос раздавался гулким эхом по полю битвы. Он издевался над ней, как словесно, так и физически. — Я жажду крови, не разочаруй меня. Думаю, ты прекрасно понимаешь, за чем я сюда пришёл. Я, Бёрнинг Спайс, верну половинку Камня Души, который изначально был моим.
На это Голден лишь промолчала. Нет какого-то особого смысла вести разумный диалог с таким психопатом.
Чиз просто не позволит.
Она не намерена терпеть такое, не намерена попускать его в своих землях, не позволит народу страдать. А также он не получит ни единого гроша её сокровищ.
Жадность.
Это чувство было как хорошим, так и плохим, проявляющимся во всех аспектах её героической жизни. Жадность, желание сохранить как можно больше жизней и земель от этого урагана, сметающего всё на своём пути.
Голден ринулась в бой с отчаянным желанием победить Зверя. Девушка не может сдаться, ей попросту нельзя, иначе он заберёт. Отожмёт всё, что так было дорого ей: её сокровища, Камень Души, близких людей, право жить.
Удар.
Она смогла увернуться, даже атаковать в ответ, хоть и безуспешно. Очередные броски, выпады, попытки обмануть, ухитриться, на мгновение взмывая в воздух, и всё тщетно. Ей удавалось стойко держаться, но осознание того, что ты не нанёс никакого ущерба врагу, очень сильно подавливало её. Вряд ли опытный воин и сокрушитель будет страдать из-за пары открытых ран.
А Спайс лишь злобно ухмыляется, подкалывает её, проверяет на прочность, желая понять, то ли это, что ему было нужно. Острые ощущения от ведения боя, разыгравшийся энтузиазм, пылающие очи говорили сами за себя.
Он в экстазе.
Как же давно Бёрнинг Спайс не ощущал такого притока сил и желания, обычно, его враги отлетали довольно быстро, не успевая ничего предпринять.
Но эта, Голден Чиз, держалась вполне неплохо. Было даже жаль, что она в конечном итоге умрёт мучительной смертью. Никому он никогда не был по зубам, а такая самоотверженность его сильно смешила, отзываясь в душе теплом. И ведь, всё же...
Он никогда не встречал никого подобного ей, ни одна женщина не смела перечить ему, а тем более драться на равных. Воинов среди девушек было подавляющее меньшинство.
Золотые доспехи, что красиво переливались на солнце, тёмный оттенок кожи, а глаза... Их нельзя было с чем-либо сравнить, ибо внутри них кипела горячая кровь, почти такая же, как и у него самого. Отражалась преданность своему делу, решимость. А самое главное – в них бурлила жизнь, идущая своим чередом.
И именно он это и оборвёт. Будет сжимать трепещущее нежное создание, пока перья не выпадут, топтать её тело в опалённый песок, слушать её крики, мольбы о пощаде, будто чудеснейшую мелодию. Будет отрывать конечности, пока та не упадёт в обморок от шока. Затем будет будить и мучить снова и снова, если победит.
О-о, Ведьмы, как же он будет наслаждаться своими кровавыми свершениями, ведь всё, что ему остается делать – ждать своей кары. Того, кто сможет остановить его. Того, кому хватит духа бросить вызов самому Бёрнингу Спайсу. Того, кто одержит над ним победу.
И ведь этот день придёт, он знал. А пока, он получал удовольствие от того, что было пред ним. Поединок, мимолётно утоляющий голод
Монстра Зверя, но этим он явно не насытится. Даже если и насытится, то продлится это недолго.
Голден Чиз уже выплёвывала свои лёгкие, кислорода в организме критически не хватало. Сознание мутило, а руки и ноги просто изнывали от боли и количества нагрузки на них, тяжёлые раны сочились алой жидкостью, вновь открываясь от обильного количества движений. Силы были на исходе; надолго её не хватит, нужно было срочно что-то придумать. Не было возможным даже взлететь на безопасное расстояние, она устала. Очень. И Бёрнинг это просёк.
— Неужели, наша пташка выдохлась? Уже? Какая жалость, я надеялся поразвлечься подольше, — Он приближался всё ближе. Злобный оскал украшал его лицо, Спайс зевал от скуки, демонстрируя своё превосходство.
— Отвали, — почти проорала девушка от своей безысходности. — Ты никогда не получишь мой Камень Души. Это-то я знаю.
— Твой? Какая уверенность, надо же, — с иронией проговорил Спайс, облизывая свои потрескавшиеся губы. Он был на маленькой дистанции от неё и просто нагнетал.
Звонкий свист. Мимо. Он даже не вздрогнул.
— Чёрт же, — прохрипела Голден. Это была не очень удачная попытка запустить своё копьё в него. Этот неразумный поступок лишил её оружия.
Голова трескалась, нужно было действовать, но вопрос, как?
Не-е-ет, она не сдастся просто так, не сегодня.
Она не может позволить себе проиграть, ведь пообещала, что сотрёт эту жалкую улыбку Бёрнинга с его лица. Заставит того ответить за свои разрушительные поступки, заставит прочувствовать его горечь проигрыша.
Смерть — слишком простой конец для таких, как он. Пусть он будет жить с бременем на душе, без какой-либо гордости. Жить с осознанием своей никчёмности, что его одолели, унизили. Лучшее наказание, она станет его карой.
Поздно. Как же так.
Бёрнинг уже держал её тело в висящем состоянии, он беспощадно отрывает крылья, пока Чиз мучается в агонии сожалений. Крылья, что были связаны с её свободой, которые поднимали когда-то девушку ввысь в небо – теперь их нет.
Они помогали в самых отчаянных ситуациях, вытаскивали ту из пропасти в необходимые моменты. Её лишили их, а скоро лишат и всего, даже собственной жизни. Это было жестоко и так несправедливо. Она проиграла?
Но ведь... Быть не может. Так просто?
Пульсирующая боль верхом прошлась по обессиленному телу, девушка уже не чувствовала ничего, кроме боли. Даже мысли будто превратились в пустой звук внутри черепной коробки. Мир вдруг резко потерял весь свой смысл, её будто выпотрошили, как бездомную псинку из подворотни. Оставили чахнуть на глазах, опозорили и сровняли гордость с землёй.
Она не исполнила обещание.
Как Королева, та не справилась с задачей пред ней. И как ей смотреть в глаза тем, кто так дорожил ею и возлагал на неё надежды?
Никак. Вряд ли она уже посмотрит.
Осознание окатывало её, будто холодной водой в зимнюю пору. Ей страшно и мерзопакостно на душе. Было жаль упущенные возможности, было жаль непрожитый остаток незыблимых лет, было жаль, что она уже не скажет добрых слов своим близким. Не успеет. Не сможет.
Что-то с остротой скрежетало внутри, всё ещё боролось, знурило и билось в истерике внутри грудной клетки. Быть может, это надежда, греющая душу получше любого огня.
Голден Чиз – воплощение самой жадности, величества, справедливости и храбрости, сейчас лежит, как полумёртвая рыба на суше, постанывая от лютого жжения в области груди и позвоночника. Как же она до такого докатилась? Стоило ли ей смириться?
Нет.
Гордость не позволяла Голден начать умолять о пощаде, даже пискнуть не даст. Она не доставит ему удовольствия от очередного убийства, она сожжёт его. До тла.
Внезапно, внутри появилась воля, желание и силы. Будто голос Изобилия её надоумил, не позволил отчаяться и просто так умереть. Умереть смертью жалких, недостойных и забытых. Впереди ещё много незавершённых дел. Помнила. Перед девушкой всплыли воспоминания и люди, которых она любила всеми фибрами души.
— Вставай, ничтожество. Пожалуй, я разочарован. Так слабо ты сражалась, сорока. Не достойна ты половинки моего Камня Души, не достойна всей своей власти, сокровищ, титула, даже своих крыльев ты недостойна, — Его лицо приняло расстроенную гримасу, очевидно, что это очередная издёвка.
— Это мой Камень Души, и только мой. Не вздумай даже мыслить о нём. Ты ответишь за все причинённые страдания этому миру, подонок. — Её голос стал грубее, увереннее. Сейчас она полна ярости, что плескалась в кровотоке. — И я не возьму свои слова обратно, чего бы это мне не стоило.
— Угрожаешь? Хах, забавно, — Спайс не воспринимал эти слова всерьёз, картина перед ним казалась ему до боли смешной. — Ты? Которая сейчас выглядит хуже бродячей собаки, без ничего? Да ты даже встать сейчас не можешь, после такого ещё кидаешься на меня с воодушевлёнными фразочками? Очнись, ты только хуже себе делаешь.
— Это ты забавный, раз считаешь, что наше столкновение закончится вот так, — На смех оппонента девушка не отреагировала. — Я буду стоять на своём до конца. Всё, что мне дорого, ты не разрушишь.
— Ну, раз так, то давай. Давай, покажи, на что ты ещё способна. Я жду, — Злобный хохот заполонил долину. Вся эта ситуация его раззадоривала. Он любил насмехаться, уничтожать до последнего, выжимать всё до последней капли. Единственной причиной, по которой он её не убил, был его интерес. Что же она сделает, рассечёт его на мелкие кусочки?
Смех, да и только.
Голден Чиз порядком надоело слышать эти нервирующие смешки, надоело всё, что он делает. Ей хотелось вырваться, взлететь, но её драгоценные крылья...
Их больше нет.
Сейчас она так же вспоминала моменты из своего прошлого. Разве её жизнь может быть такой ничтожной? Стоить ничего?
Определённо нет, и она воспрянула духом. Возродилась из пепла страданий и сожаления, точно феникс. Не было времени на нытьё, на слова, пролетающие мимо ушей, на боль. Время мести, время гордости и жгучей победы.
Она удивилась. Ждала этого больше всего, молила о втором шансе судьбу и Фортуна ей улыбнулась, благоволила её. Жаждала момента триумфа, когда сможет наконец-то снова быть на равных с ним. И она вернулась. Вернулась из мира иного, что так настойчиво пытался затащить её в бездну.
Яркие светлые лучи озаряли на секунду удивлённое лицо Бёрнинг Спайса. Он действительно не ожидал, что к Голден снова вернутся её увядшие крылья, что вернутся силы в эту хрупкую плоть. Сейчас она возвышалась над ним. Опять. В её глазах всё так же искрился свет, в них он увидел своё поражение. Она восстала из мёртвых, из ушедших в небытие.
Тысяча небесных стрел направились прямо на него, задевая его, пронзая насквозь, пока тот стоял в шоковом состоянии. И ведь не увернуться даже, неизбежное его настигло по голову. Ну и зрелище.
Очередная стрела прилетела в плечо, и на него накинулись сверху, вжимая в раскалённую почву, ударяя, вдавливая стрелу куда-то глубже в мускулы, причиняя адскую боль. Ярость неслась в каждом её движении, он это чувствовал. Как же так быстро?
Алебарда отскочила куда-то подальше, утопая в прожжённых песках. Первая попытка отбиться, была замечена и перехвачена очень ловко. Вторая также не увенчалась успехом. Соперник был полон сил, в отличие от него. Сейчас разница в силе была не в его пользу. На протяжении боя он всё же успел слегка устать, но сейчас, с дырами в теле, ощущение бессилия накатывало новой волной. Странные, однако, чувства, которые он никогда прежде не испытывал.
Его повалили и начали душить. Бессмысленно, он проиграл. Вкусил плод, который раньше не пробовал. И почему-то от этой мысли душу приятно грело. Неужели, он нашел то, что искал? Не свой Камень Души, не разрушение, многочисленные смерти, а равного соперника, что не будет уступать ему по силе. Похоже, сегодня и настал тот день, когда ему придётся поплатиться за свои сокрушения. Его настигла карма.
Он был неправ, когда думал о том, что Голден Чиз недостойна того, чего имеет и владеет. Но как же он ошибался. Бёрнинг умрёт, едко, протяжно долго и жалко, встретив свою судьбу в виде прекрасной девушки, окутанной золотом, такой же воинственной и нравственной.
Даже сейчас, смотря прямо ей в глаза, он видел тепловатые оттенки солнечных лучей, приправленных золотой пылью с нотками безумия и нахальности.
Спайс улыбался так широко, как мог, ликование от того, что его достойно одолели. Действительно сильный, чудный и равный оппонент. Над ним одержала победу девушка. Подумать только.
Воздуха не хватало. Жалкие секунды мыслей пролетали так быстро, что Бёрнинг не поспевал за ними, будто гнался за давно ушедшими воспоминаниями. Он повернул свою голову в сторону размывающегося карминового заката, как кровь. Наслаждался последним видом природы, который он увидит. Просто расслабился.
Ждал своего конца, когда испустит последний выдох. Правда, этого не произошло.
Что?
Бёрнинг удивлённо оглянулся на врага. Почему же она не убила его, как и планировала? Или это всё же не входило в часть её мести?
— Живи, ублюдок, зная, что жив только благодаря мне. Радуйся и молись на меня, — Она плюнула алой консистенцией в песок рядом и встала, вытянувшись во весь рост. — Ну и каков же вкус поражения? — В этот раз смеялась она, и смеялась завораживающе приятно.
Спайс понял, что вкус проигрыша был горьким, острым, кислым и сладким одновременно. Весь спектр ощущений, вкусовых добавок, которые он когда-либо ощущал на своих рецепторах. Он получил совершенно иные эмоции, другой вид эйфории. Порой это казалось даже лучше, нежели вкус победы.
Это была сладость, которая крутилась на конце языка, приятное послевкусие от самого великолепного блюда, но временами отдающее кислинкой, напоминая о его унизительной неудаче, словно укол реальности. Остаток вкуса от, пожалуй, самого страстного десерта. Десерта пустыни. Голден Чиз.
Таков был вкус его провала.
Она отряхнулась, смахивая пыль со своей одежды, её побрякушки звенели, бились друг о друга, а песчинки разлетались по округе. Бёрнинг всё ещё не мог поверить, невероятно. Но он знал, что хочет вкусить ещё. Он вернётся за ней. Обязательно.
— Жди реванша, хрустящий сырный шарик, — Он улыбался во все зубы, но уже не так устрашающе, не так злобно. Скорее хитро, с озорством. — Я ещё приду. Мне очень понравилось.
— Ну-ну, с нетерпением жду, — иронично вкинула она, вся гнетущая атмосфера улетучилась. На лице Голден Чиз красовалось удивление, она не до конца понимала его. А позже, саркастично выдала, встретившись взглядом. — В моём королевстве тебя-то уж о-очень ожидают.
Они оба рассмеялись, то ли от абсурдности, то ли от испытываемого счастья. Чиз хохотала очень звонко, и впервые её лик обрёл более расслабленные черты, такие мягкие и отличающиеся от лица в серьёзном выражении и натянутыми мышцами. Смех Бёрнинга больше напоминал мурлыкание, зычный, немного грубоватый, как и его владелец.
Довольно интересно, но стало комфортно.
Точно ли он проиграл?
Но Спайс лишь с нотками грусти просматривал, как фигура отдаляется с поля битвы. Они встретятся. Утешал он себя.
***