Часть 4

У полицейского участка Есеня вызвалась остаться в заведенной машине дабы не выключать печку, поэтому на беседу с Сергеевым Родион отправился один. Как только за ним захлопнулась дверь приземистого двухэтажного здания, больше похожего на тюрьму, Есеня принялась торопливо отдергивать новоприобретенную юбку-карандаш, которая за десять минут езды по ухабистой дороге задралась почти до пояса. - Да что б тебя.... – девушка извивалась и пыхтела, несколько длинных прядей волос выбились из пучка на затылке и начали лезть в глаза, прилипая к вспотевшему от напряжения лбу. Вдалеке снова громыхнула дверь, и Есеня увидила Меглина с руками в карманах и с белой пластиковой папкой подмышкой, идущего к машине. - Ну что там? – торопливо убрав за уши растрепанные пряди, поинтересовалась девушка, когда мужчина оказался в салоне и взялся за ключ зажигания. - Сергеев созвонился с завучем школы, тот тебя ждет. Покопайся в классных журналах, а дальше действуй по обстоятельствам. Вот тут, - не отрывая взгляд от дороги, Родион одной рукой выудил из папки сложенный вдвое лист бумаги и протянул его Есене, - имена завуча, классных руководителей девочек, а так же их близких школьных друзей. Всех, кроме Лериных, разумеется, уже опрашивали, но ты не расслабляйся. Сергеев шепнул, что на днях в школе планируется общий сбор для учеников, что-то вроде лекции о борьбе с депрессией и самоубийствами, так что даже самые забывчивые приятели могут на эмоциях что-то, да вспомнить. - А ты чем займешься? - А я с родителями поболтаю. За тобой заеду после трех, - Меглин окинул девушку насмешливым взглядом, - Внимание не привлекать у тебя уже врядли получится, однако удостоверением без нужды все же постарайся не светить. Есеня демонстративно сложила руки на груди. - Если ты не заметил, это был секонд-хэнд, а не бутик. Выбор там не велик. Родион хмыкнул: - Ну да, ну да. Он свернул на обочину возле слегка покосившегося чугунного забора, над которым мрачно возвышалось трехэтажное кирпичное здание 44ой школы. Есеня посмотрела на часы: без пяти восемь. - Ну че сидишь? Ноги в руки и вперед. Есеня смерила напарника усталым взглядом и, выбравшись из теплого салона на обледенелый тротуар, постаралась хлопнуть дверью как можно громче: - И тебе хорошего дня. Потрепанный мерседес мигнул на прощание оранжевым поворотником и, спустя несколько секунд, исчез за углом, оставив съежившуюся от холода девушку в гордом одиночестве. Ледяной ветер пробирал до костей, заставляя ноги под тоненькими капроновыми колготками покрываться гусиной кожей от каждого порыва. Есеня глубоко вздохнула, стараясь унять невесть откуда взявшееся волнение, и, наконец, решительно направилась к крыльцу. В дверях ее встретил невысокий, смазливый паренек в пуховике с надписью «ОХРАНА». - А вам куда? - Здравствуйте, а я к.... – Есеня вытащила из кармана лист бумаги, который ей вручил Меглин, и пробежала глазами по фамилиям, - Белоусову Владимиру Петровичу. Он меня ждет. - Вы Есения Андреевна? - Она самая. - Заходите тогда, - охранник посторонился, пропуская девушку в вестибюлль, - Вам на второй этаж. Лестница сразу за раздевалкой, вот там, - он махнул рукой куда-то вправо, окинув незнакомку заинтересованным взглядом. - Спасибо, - кивнула Есеня, и прежде чем тот успел сказать что-то еще, отправилась в указанном направлении. Почти физически ощущая то, как парень пожирает глазами ее чересчур оголенные конечности, Есеня постаралась как можно скорее скрыться из поля его зрения, нырнув на слабо освещенную лестничную клетку. Стук каблуков оглушитльным эхом разносился, казалось, по всему пустынному зданию, и девушка вдруг всерьез задумалась о том, чтобы остаток пути до кабинета завуча проделать босиком. Но привести свой план в действие она не успела: на площадке второго этажа ее уже поджидал высокий нервный мужчина в сером костюме и криво завязанном полосатом галстуке. - Есения Андреевна? – громким шепотм спросил он, утирая вспотевший лоб мятым носовым платком. На ее утвердительный кивок он судорожно улыбнулся и протянул вперед слегка дрожащую руку, - Владимир Петрович, заведущийучебной частью. Есеня пожала холодную влажную ладонь. На вид мужчине можно было дать около шестидесяти лет, крупные, немного выпученные бледно-голубые глаза окружала сеточка мелких морщин, а редкие, некогда темно-русые волосы, практически полностью посеребрила седина. - Я вас себе немного иначе представлял, - пробормотал завуч, запихивая платок в карман пиджака, - Такая молодая, а уже следователь. - Я старше чем вы думаете, - довольно прохладно ответила Есеня, украдкой вытирая ладонь о юбку, - Скажите, где можно с классными журналами ознакомиться? Белоусов засуетился: - Да, да, идемте, я вам подсобку выделил, как раз рядом с учительской. Алексей Николаевич просил о вашей... хм, - он настороженно посмотрел на идущую рядом девушу, - «деятельности» педагогический состав в известность не ставить. Хотя лично Я, - завуч ткнул себя дрожащим пальцем в грудь, - категорически, повторюсь, КА-ТЕ-ГО-РИ-ЧЕС-КИ против подобных п-подозрений в адрес моих коллег! - О каких подозрениях речь? – Есеня вопросительно приподняла бровь. - Ну как... Вы же не просто так у нас тут решили раследование свое проводить. Думаете, что мы м-маньяка в штате держим, так ведь? Девушка с трудом удержалась от того, чтобы не возвести глаза к потолку. За несколько месяцев стажировки у Меглина она усвоила одну простую истину: легче убедить обезьяну в том, что она – космонавт, чем заставить человека заподозрить в соседе убийцу. Причиной подобной слепоты зачастую бывает искреннее неведение, но Есеня понимала, что в случае с дрожащим как осиновый лист завучем школы отрицание носило куда более приземленный характер. Это был страх осуждения, боязнь оказаться обвиненным в соучастии, в невнимательности, в безразличии. Словно чужими глазами, девушка вдруг увидела толпу родителей у крыльца школы, скандирующую гневные лозунги в адрес недоглядевшей аминистрации, фотографии погибших девушек на плакатах. И паника Белоусова стала ей совершенно ясна и понятна. Однако ее работа заключалась в поисках убийцы, а не в спасении репутации и нервов заведующего учебной частью, поэтому Есеня решительно отмахнулась от жалостливых мыслей. В конце-концов, если маньяк и правда работает в школе, то вопросов к руководству избежать не получится, как ни старайся. Но на данном этапе расследования Есеня все же не решилась открыто портить отношения с завучем учебного заведени, в котором ей предстояло находиться черт знает сколько времени. - Мы просто пытаемся понять, какими были последние дни жизни погибших, Владимир Петрович, - примирительным тоном произнесла девушка и натянуто уыбнулась, - Да и версию с самоубийством пока официально никто не отменял. - Ну... ну вот и славненько, - завуч, судя по всему, мысленно настроившийся на ярую конфронтацию, даже растерялся от неожиданной покладистости москвички, - Вот, прошу. Это учительская, - мужчина открыл ключом дверь, расположенную в самом конце необъятного коридора 2го этажа, и, протиснувшись в помещение первым, включил свет. Учительская оказалась довольно просторной продолговатой комнатой, похожей на пенал, с двумя разномастными письменными столами, втиснутыми между стелажами с журналами. В дальнем углу, напротив окна виднелась еще одна неприметная дверь, на которую и указал Белоусов. - А это подсобка, там вам никто не помешает, - он вручил Есене ключ, украшенный небольшим клеёнчатым ярлычком с побледневшей от времени надписью «пдсб 2 эт», и нервно почесал затылок, - Как вас.... как вас представить моим коллегам? Есеня на мгновение задумалась. Практикантка из института – хорошая идея, но вряд ли подобная легенда позволит ей посещать уроки, разговаривать с учениками или копаться в журналах, не вызывая подозрений и вопросов. - Скажите, что я инспектор из ГОРОНО, или как там сейчас данная структура называется? В детали не вдавайтесь, сделайте вид, что сами не вполне понимаете, что я тут вынюхиваю, мол, свалилась как снег на голову без особой причины. Все остальные вопросы я решу сама. Белоусов нервно сглотнул, оглядываясь по сторонам, и наконец кивнул. - Хорошо, Есения Андреевна, как скажете. Еще мгновение мужина стоялнапротив Есени, неловко переминаясь с ноги на ногу, затем едва заметно махнул рукой и торопливо вышел из учительской. Оставшись одна, девушка быстрым шагом направилась к подсобке и, немного повозившись со старым заедающим замком, смогла наконец попасть в выделенное ей помещение. Им оказалась крошечная каморка, больше напоминающая бывшую уборную, с узким окном и грудой поломанных парт у противоположной стены. Рядом с дверью стояли потрепанные, но относительно целые стол и стул – роскошь, судя по всему, заботливо предоставленная специально для дотошных москвичей. «Апартаменты, конечно, на любителя, но ты же сама попросилась» - язвительный голос Меглина в голове заставил Есеню усмехнуться. Кабинет и правда на любителя, но зато прямо в самом сердце учебного процесса. Закрыв дверь подсобки изнутри и щелкнув выключателем, девушка с наслаждением скинула осточертевшие шпильки и посмотрела на часы: 20 минут девятого. Судя по приглушенному топоту и голосам, гулко доносившимся откуда-то из-за стены, школьники постепенно заполняли коридоры. На мгновение гомон стал громче: кто-то явно открыл дверь и вошел в учительскую. Есеня замерла, прислушивась к жалобному скрипу паркета под чьей-то тяжелой поступью. Спустя пару минут звук шагов заглушило характерное шипение закипающего электрического чайника. Внезапно коридорный галдеж снова ворвался в учительскую. - Здрасте. Екатерина Викторовна, можно журнал взять? - Бычков. А староста кто у вас? Вот пусть она за журналом и приходит, - каркающий и с признаками отдышки голос Екатерины Викторовны тут же нарисовал в воображении Есени образ тучной учительницы советской закалки, с гнездообразным пучком на макушке и в старомодном клетчатом пиджаке, слишком маленьком для того, чтобы его полы могли сойтись на могучей груди. - Ну Екатерина Викторовна.... Я дежурный сегодня. - Бычков, никто тебя в здравом уме дежурным по журналу не назначит, так что нечего мне тут сказки рассказывать. Кыш отсюда, кыш, кыш! - Блин, ну Екатерина Ви... - Я считаю до трех, Бычков, если ты не исчезнешь с глаз моих, я тебе своими руками отметки в журнале исправлю. Хотя стой, - половицы вдруг с неожиданной прытью заскрипели в сторону выхода, - Знаешь что, пойду-ка, я лучше сама ваш журнал передам, от греха. Какой у вас там урок?... Дверь захлопнулась, и в учительской вновь стало сравнительно тихо. Есеня торопливо вынырнула из подсобки, попутно доставая из кармана лист с информацией от Сергеева, и принялась искать нужные ей журналы. 13летняя Даша училась в 7А классе, 14летняя Лера – в 8А, а Алеся в прошлом году закончила 9В класс, следовательно в этом ее одноклассников разбросало по параллелям 10го. Есеня быстренько пробежалась глазами по стелажам, собирая в стопку те журналы, которые ей были необходимы. Пару минут спустя девушка уже сидела за шатким столом в своей каморке и перелистывала страницы, исписанные колонками фамилий и отметок. Дверь в подсобку она предусмотрительно закрыла изнутри на ключ. Единственным журналом, которого Есеня не обнаружила в соответсвующей ему ячейке, оказался журнал 10б класса. Судя по всему, именно его некий Бычков и пытался стащить из-под неусыпного взора Екатерины Викторовны. Следующие два часа девушка провела сгорбившись над желтоватыми аккуратно разлинованными страницами, фотографируя закономерности, некоторые детали и выписывая имена общих преподавателей, коих, к сожалению, оказалось довольно много. Несколько раз звенел звонок, двери учительской хлопали с завидной регулярностью, преподаватели негромко общались между собой, несколько раз кипятили чайник, но никто даже близко не подходил к подсобке. Из приглушенных обрывков взволнованных диалогов Есене удалось понять, что слухи о таинственном инспекторе из администрации уже добрались до преподавательского состава, а вот новость об очередной погибшей ученице школы, на удивление, так и осталась секретом. Если кто-то что-то и знал, обсуждать в учительской данное событие педагоги не торопились. В 11 часов, сразу после звонка на третий урок, шустро разогнавшего преподавателей по классам, Есеня с облегчением выбралась из своегодушного укрытия. Рассохшееся окошко в подсобке по непонятным причинам оказалось наглухо забито гвоздями, что перекрывало какой бы то ни было доступ к свежему воздуху. Девушка в спешке раскидала изученные вдоль и поперек журналы по надлежащим им полкам, закрыла свою каморку на ключ, и отправилась на поиски завуча, чей кабинет, если верить словам охранника, находился на том же этаже. В кармане у нее лежал список имен восьми преподавателей, так или иначе работавших с погибшими девочками. Есеня устало вздохнула. Не смотря на логичность всех ее сегодняшних изысканий, мысль о том, что все это - напрасная трата врмени, продолжала вертеться где-то на подкорках. Перед глазами отчетливо всплыло бородатое лицо ее напарника, с неизменно насмешливым взглядом каре-зеленых глаз и ехидной полуулыбкой: - У тебя с логикой-то что? Ты ж не там ищешь. - Тебя забыла спросить, - пробормотала девушка и зажмурилась. Когда она вновь открыл глаза, видение испарилось. Страясь не думать о степени ненормальности подобных навязчивых образов в ее голове, Есеня, наконец, остановилась возле двери кабинета завуча и решительно постучалась. Напротив огромного письменного стола спиной к выходу стоял вытянувшийся по струнке Белоусов и разъяренно шипел в телефонную трубку: - Я вам уже сказал! У меня и так все на ушах тут стоят, не хватало еще... – внезапно он обернулся и, заметив замешкавшуюся на пороге Есеню, мгновенно осекся, - Я перезвоню. ПЕРЕЗВОНЮ, я сказал! Швырнув трубку на рычаг телефона, он вытащил из кармана знакомый носовой платок и начал нервно вытерать блестящий от испарины лоб. - Это вас на службе учили без стука в чужие кабинеты врываться? - Я вообще-то стучала, - ледяным тоном отрезала девушка, чувствуя как волна липкой и не вполне обоснованной неприязни к этому человеку поднимается где-то внутри ее сознания, готовая вот-вот выплеснуться наружу. Есеня прекрасно понимала, что после следующей ее просьбы их шаткое перемирие развалится как карточный домик, но больше заискивать перед этим хамом она не собиралась, - Где я могу ознакомиться с личными делами сотрудников школы? Не только преподавателей, но и других работников, включая уборщиц, медиков, охраны, поваров и так далее. - Это еще зачем?? - Сомневаюсь, что я обязана перед вами отчитываться. Несколько секунд Белоусов буравил девушку злобным взглядом, затем усмехнулся и раздраженно бросил: - В бухгалтерию идите. Мужчина уселся за стол и принялся демонстративно перебирать аккуратно сложенные в стопки бумаги, всем своим видом давая понять, что разговор окончен. *** Остаток дня Есеня провела в кабинете перепуганной до немоты седовласой старушки-бухгалтера, проверяя и фотографируя личные дела каждого из сотрудников школы, в попытках найти хоть какую-то стоящую зацепку. Помимо преподавателей, работавших непосредственно с погибшими девочками, Есеня пролистала дела всех тех, кто устроился в школу не больше года назад. Выяснилось, что щуплый парнишка-охранник, с которым девушка успела перекинуться парой слов этим утром, оказался одним из таких новичков, нанятым на службу лишь в мае этого года, что намекало на возможность его знакомства с Алесей, закончившей 9ый класс где-то в июне. Все остальные сотрудники школы работали здесь как минимум несколько лет, а крайне неприятный Белоусов, к легкому рзочарованию девушки, трудился на благо 44ой общеобразоватльной аж с 1979 года. Без пяти три, злая и измотанная копанием в бесконечных пыльных папках и бумагах, Есеня, спустилась наконец в опустевший к тому моменту вестибюль школы и устало плюхнулась на широкий подоконник. Искренне надеясь на то, что Меглин приедет без опозданий, девушка прислонилась лбом к холодному стеклу, в попытке побороть пульсирующую в висках тупую боль и совершенно несвойственное ей желание закурить. - Привет. Есеня вздрогнула от неожиданности и нехотя обернулась, только чтобы увидела перед собой ухмыляющуюся физиономию охранника. - Здравствуйте. - Мы утром встречались, Есения, да? - Есения Андреевна. И да, я помню. Парень на мгновение замялся, словно придумывая как продолжить не слишком удачно начатыйразговор. - А вы тут временно или работаете? - Временно работаю, - Есеня едва заметно поморщилась. Где-то в глубине души она понимала, что охранник мог оказаться если не подозреваемым, то как минимум кладезью ценных сведений, и с ним стоило бы подружиться, однако головная боль и в целом совершенно отвратительный день без каких-либо адекватных результатов, отбили у нее всякое желание общаться с назойливым пареньком. Охранник тем временем подошел ближе и прислонился к стене, почти касаясь ее плеча. - Вы очень красивая, Есения. «Здрасти-приехали, этого еще не хватало!» - раздраженно подумала девушка и слегка отодвинулась, но в слух сквозь зубы произнесла: - Спасибо. - Меня, кстати, Игорь зовут. - Очень приятно, Игорь, - голос Меглина за спиной у охранника заставил их обоих подпрыгнуть. Паренек резко обернулся, и глаза его расширились от возмущения. - Вы...Вы кто такой?? Уберите сигарету, у нас не курят!! - Да? – Меглин усмехнулся, выпуская тонкие струйки табачного дыма из ноздрей, - А что у вас делают? К девочкам пристают? Да еще и на рабочем месте. - Я....я.... Я п-попрошу вас покинуть помещение! - Без проблем. Только вот, - Родион прищурился, - там туалет на третьем этаже горит. Еще пара минут и ты, Казанова, говна не оберешься. - Твою мать... – охранник в панике рванулся к лестнице, спотыкаясь о собственные громозские ботинки. Есеня поднялась на ноги и, едва сдерживая улыбку, посмотрела на напарника. - Что это было? Очередной приступ любви к людям? - Он самый, - сделав еще одну затяжку, Меглин огляделся по сторонам в поисках мусорки и, не найдя онной, вышвырнул окурок прямо в приоткрытую форточку, - Ну че, пошли? Он же щас обратно прибежит, вопросы начнутся. А нам с тобой, - он вдруг выдернул карандаш из пучка волос на ее затылке и нахально растрепал их во все стороны руками, - вопросы не нужны, правильно?