Глава 12: Реальность

Тишина больничной палаты была мягкой, почти удушающей, прерываемой только слабым писком мониторов и редкими шагами медсестёр в коридоре. СоХи лежала на койке, её бок был плотно перевязан, и каждый вдох отдавался тупой болью, но она уже привыкла к этому ощущению за последние дни. Рана, полученная от ножа шестёрок Хан Тэ Сока в хаосе пресс-конференции, оказалась не смертельной — лезвие скользнуло по рёбрам, задев мышцы, но не затронув органы. Врачи говорили, что ей повезло, и обещали полное восстановление через три-четыре недели, если она будет соблюдать покой. Её взгляд блуждал по белым стенам, цепляясь за трещины в штукатурке и тусклые пятна от старой краски, пока она пыталась собрать воедино всё, что произошло за эти сумасшедшие дни. Тэхён сидел рядом, его рука сжимала её ладонь — тёплая, чуть шершавая от мозолей, знакомая до дрожи. Его лицо осунулось от усталости, тёмные круги под глазами стали глубже после бессонных ночей у её кровати, но в его взгляде горела непреклонная решимость. Он не покидал её с того момента, как скорая привезла их сюда, отказываясь даже на час отойти, несмотря на её слабые протесты. Когда она пыталась уговорить его поспать, он лишь качал головой и отвечал своей мягкой, квадратной улыбкой: — Я обещал остаться, СоХи. И я останусь. Ты не отделаешься от меня так просто. На небольшом диванчике у стены сидел Чонгук, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Его волосы были растрёпаны, чёрная футболка помялась, а на запястье темнел свежий синяк — след от схватки в зале агентства. Он выглядел измотанным, но его глаза блестели от облегчения, когда он смотрел на СоХи. Иногда он вставал, чтобы принести ей воды или поправить подушку, но чаще просто молчал, его присутствие было тихой поддержкой. — Тебе хоть немного становится лучше? — спросил он в один из дней, его голос был мягким, почти шепотом. — Болит сильно? СоХи слабо улыбнулась, качнув головой. — Уже не так, как раньше, — ответила она. — А ты? Запястье всё ещё беспокоит? Он пожал плечами, потирая ушибленное место пальцами. — Почти прошло. Главное, что ты и хён живы. Чонгук смотрел на СоХи, его взгляд был мягким, но в нём мелькала тень грусти. Он помнил, как его сердце дрогнуло, когда он впервые понял, что чувствует к ней больше, чем дружбу, но теперь, видя, как Тэхён держит её руку, он понял: её место рядом с хёном. Он шагнул ближе, его движения были осторожными, почти нерешительными. Наклонившись, он поправил край её одеяла. — СоХи, — тихо начал он. — Ты должна поправиться, понимаешь? Мы все в этом вместе. СоХи посмотрела на него, её губы дрогнули в слабой улыбке. — Я пытаюсь, Чонгук. Спасибо, что ты здесь. Он кивнул, глаза блестели, но он сдерживал эмоции, глубоко вдохнув. — Я всегда буду рядом, — сказал он, чуть помедлив, прежде чем добавить: — Как друг. Эти слова повисли в воздухе, искренние и тяжёлые. СоХи почувствовала тепло, разлившееся в груди, от его признания. Она знала, что он отпускает свои чувства, и это делало его поддержку ещё ценнее. В соседней палате лежал Пак Чимин. Его состояние оставалось тяжёлым первые дни, но медленно начало улучшаться. Удар металлическим прутом сломал ему два ребра, а кулак нападавшего оставил трещину в скуле и сильный ушиб челюсти, но внутренние органы не пострадали, и кровотечение удалось остановить быстро. Первые трое суток он провёл в полубессознательном состоянии, подключённый к капельницам, но к четвёртому дню начал приходить в себя. Его голос был слабым, хриплым от боли, но он уже мог говорить короткими фразами, что внушало ребятам осторожный оптимизм. Хосок взял на себя координацию его лечения, каждый день общаясь с медперсоналом, проверяя назначения и следя за тем, чтобы Чимин получал лучшие лекарства. Намджун, Юнги и Джин, в свою очередь, занимались делами с агентством и полицией, оставляя Хосока у руля медицинских вопросов. — Он идёт на поправку, медленно, но идёт, — сказал Хосок, заглянув к СоХи на пятый день. Его лицо было усталым, под глазами залегли тени, но он всё ещё улыбался своей тёплой улыбкой. — Сегодня утром попросил воды и даже пожаловался, что больничная каша хуже, чем суп Джина с тофу. Если он ворчит, значит, точно выкарабкается. СоХи выдохнула с облегчением, её губы дрогнули в улыбке. Чимин был жив, и это снимало часть тяжести с её души. Она знала, как сильно его предательство ранило группу, но его борьба за их спасение в зале дала ей надежду, что они смогут простить его. Дни тянулись медленно. СоХи проводила часы, глядя в окно на серое небо, где редкие капли дождя стекали по стеклу. Её бок постепенно заживал, но слабость всё ещё приковывала её к кровати. Тэхён и Чонгук сменяли друг друга у её койки, иногда принося ей настолки или рассказывая о том, как идут дела у остальных. Хосок заходил каждый день, делясь новостями о Чимине: как он впервые попробовал встать на шестой день, но тут же рухнул обратно, ругаясь от боли, или как на восьмой попросил зеркало, чтобы посмотреть на свою опухшую скулу, и скривился, увидев синяки.

***

На десятый день в палату СоХи пришёл Намджун с новостями. Его шаги гулко отдавались в коридоре, а лицо было серьёзным, но уже не таким напряжённым, как в первые дни. Он сел на стул у её кровати, положив руки на колени, и начал говорить ровным, но полным сдержанной силы голосом. — Хан Тэ Сока задержали прямо в зале, — сказал он, глядя на СоХи. — Полиция забрала его после того, как журналисты передали твои фото и записи Чимина. Его секретаря, Кан Мин Хо, арестовали через пару дней. Он был не просто чиновником, — продолжил Намджун, его тон стал тяжелее. — Менеджеры рассказали, что Тэ Сок годами выстраивал свою сеть в администрации. Он видел себя кем-то вроде теневого правителя — человеком, который держит всё под контролем. BTS и наш фонд для него были не просто помехой, а угрозой его системе. Он говорил следователям, что такие, как мы, — это слабость общества, что без жёсткой руки всё рухнет. Это не только про деньги, СоХи. Хан был мозгом всей операции — организовывал слежку, передавал приказы, нанимал людей для нападения. У них нашли переписку, где он договаривался о несчастном случае, чтобы убрать нас, если проект не закроется. СоХи сглотнула, её горло пересохло от этих слов. Она знала, что Хан Тэ Сок опасен, он ожил без её ведома, и масштаб его планов всё ещё пугал её. Тэхён сжал её руку сильнее, его пальцы слегка дрожали, но он молчал, ожидая продолжения. — Что теперь с ним? — спросила она, её голос был тихим, но твёрдым. Намджун слегка нахмурился, потирая подбородок кончиками пальцев. — Сейчас идёт расследование. Агентство, так сказать в панике, они сотрудничают с полицией, чтобы выйти сухими из воды. Мы с Юнги и Джином ездим давать показания почти каждый день — по очереди, чтобы кто-то всегда был здесь. Юнги три ночи назад провёл в участке до утра, рассказывал, как Хан подсылал людей следить за нами ещё на этапе подготовки проекта, как они угрожали сорвать всё. Джин вчера полночи сидел с юристами, обсуждал, как защитить нашу репутацию и благотворительную линию. Это выматывает, но мы держимся. — А сам Хан Тэ Сок? Его посадят? Он не сможет выкрутиться из этого? — СоХи подняла взгляд, её глаза блестели от напряжения. Намджун кивнул, его лицо стало жёстче. — Его обвиняют в шантаже, угрозах, организации нападения и хищении средств из фонда. У нас есть записи Чимина, твои доказательства, показания журналистов, свидетели из зала. Полиция обыскала его офис — нашли документы, доказывающие, что он переводил миллионы вон на офшорные счета через подставные компании. Он пытался выкрутиться нанял лучших адвокатов, каких смог найти, подавал апелляцию и пытался подкупить свидетелей, но даже они не вытащат его из этого. Общественный резонанс и наши доказательства, СоХи, сделали своё дело. Журналисты помогли раскопать его старые схемы, и даже его связи в администрации не спасут его. Он утонул в своих же сетях. Уж будь в этом уверена. Ему грозит от пятнадцати лет, если докажут покушение на убийство — может быть больше. — А Кан Мин Хо? — Он тоже под ударом, — ответил Намджун. — Его поймали с поличным — переписка, звонки, даже банковские переводы охранникам. Он начал сотрудничать с полицией сразу, сдаёт всех, кого знает, чтобы смягчить приговор, но это его не спасёт. Слишком много улик. Они оба утонули в этом деле. Чонгук перевёл взгляд с СоХи на лидера, его брови слегка нахмурились. — А те, кто напал на нас? Их тоже взяли? — Да, — кивнул Намджун. — Четверых схватили в зале, ещё пятерых выследили позже по камерам и показаниям Кан Мин Хо. Они сознались, рассказали, как он нанимал их через посредников, обещал по десять миллионов вон каждому за "работу". Всё рушится, СоХи. Мы их остановили. СоХи медленно выдохнула, чувствуя, как напряжение в груди ослабевает. Хан Тэ Сок и его сеть были уничтожены, их угроза растворилась, как дым на ветру. Но в её памяти всплыли те страшные часы, когда люди Хана схватили её, держа на заброшенном складе пока Тэхён не нашёл её, рискуя собой. Одна тема всё ещё оставалась открытой. — А Чимин? — спросила она тихо. — Как он с вами? Вы говорили с ним? Намджун замолчал, его взгляд стал задумчивым. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Мы виделись с ним вчера вечером, — сказал он наконец. — Он сломлен, СоХи. Физически он идёт на поправку, но внутри… он сам себя ест за то, что сделал. Просил прощения у Юнги, тот пока молчит, но я вижу, что он уже не так зол. Чимин сказал, что хочет всё исправить, даже если это значит сесть в тюрьму за сговор с Ханом. Мы ещё не решили окончательно, как быть, но он всё ещё один из нас. Это сложно принять после всего, но я не могу просто вычеркнуть его. — Ты думаешь, он сможет вернуться? — СоХи посмотрела на него, её голос был полон тревоги. Намджун вздохнул, глаза потемнели от усталости. — Это зависит от многого. От агентства, от полиции, от того, как он будет вести себя дальше. Мы с Юнги уже неделю бьёмся с руководством, чтобы его оставили с нами, но они упираются. Говорят, он пятно на нашей репутации, что фанаты не простят. Но мы не сдаёмся. Он ошибся, да, но он рискнул собой в зале, чтобы нас спасти. Без него мы бы не справились. Я верю, что он может измениться, но это будет долгий путь. — А что ты сам думаешь? — спросила она, пальцами сжимая простынь. — Ты готов простить его? Намджун посмотрел на неё, его взгляд был тяжёлым, но честным. — Не знаю, СоХи. Часть меня хочет верить ему, другая всё ещё помнит, как он лгал мне, нам в лицо. Но я лидер, и я должен думать о группе в первую очередь. Если мы отвернёмся от него, это сломает нас всех. Мы дадим ему шанс, но он должен доказать, что достоин его. Каждый день. СоХи кивнула, её сердце сжалось от смеси надежды и боли. Она знала, что Чимин был важен для группы, и его возвращение могло стать их общим искуплением.

***

На четырнадцатый день Чимин смог сесть на кровати без посторонней помощи. Его лицо оставалось бледным, скула всё ещё опухшей, грудь перетягивали бинты, но в его глазах появилась слабая искра жизни. Хосок, сидевший рядом, помог ему устроиться поудобнее, подложив под спину ещё одну подушку и поправив капельницу, чтобы она не тянула руку. Ребята собрались в его палате ближе к вечеру, и СоХи, опираясь на руку Тэхёна, тоже пришла. Её ноги всё ещё дрожали от слабости, но она настояла на том, чтобы быть там, когда Чимин заговорит. Её рана заживала странно, слишком медленно, и врачи запретили ей вставать больше чем на полчаса, но она не могла пропустить этот момент. Чимин поднял взгляд, увидев их, и его губы дрогнули в попытке улыбнуться, но боль тут же исказила его лицо. — Вы все здесь, — тихо сказал он, его голос был хриплым и слабым. — Я думал, вы не придёте. Не после того, что я сделал. Намджун стоял у двери, скрестив руки, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула тень усталости. Юнги прислонился к стене, его взгляд был острым, но уже не таким ледяным, как раньше. Джин сидел на стуле, держа руки на коленях, а его пальцы нервно теребили край рукава. Хосок устроился рядом с кроватью, внимательно глядя на Чимина, его лицо было мягким, но серьёзным. А Чонгук примостился на краю кровати, глаза были полны тихой надежды, хотя он то и дело сжимал кулаки, будто сдерживая эмоции. — Я… я долго думал, как это сказать, — начал Чимин, опустив взгляд на свои руки. Его пальцы дрожали, сжимая край одеяла так сильно, что костяшки побелели. — Всё, что я сделал… я думал, что спасаю Чи Джуна. Хан Тэ Сок пришёл ко мне три месяца назад, сказал, что вытащит брата из долгов, если я помогу ему перенести проект. Он обещал, что никто не пострадает, что это просто бизнес. Я поверил ему, потому что был в отчаянии. Но ошибся. Я не видел, как он манипулировал мной, пока не стало слишком поздно. Он замолчал, его дыхание стало неровным, и слёзы начали собираться в уголках его глаз. Он сжал губы, пытаясь сдержать их. — Я предал вас всех, — продолжил он, поднимая взгляд. — Намджун, ты доверял мне, как лучшему другу, а я лгал тебе каждый день. Юнги, ты всегда был честен со мной, учил меня быть сильным, а я ответил тебе предательством. Хосок, ты поддерживал меня, даже когда я сам не верил в себя, а я отвернулся от тебя. Джин, ты заботился обо мне, как старший брат, готовил мне еду, когда я уставал, а я предал эту заботу. Чонгук, ты смотрел на меня с такой верой, называл меня примером, а я разбил всё, что ты во мне видел. Тэхён… ты чуть не потерял СоХи из-за меня, и я до сих пор вижу этот момент во сне — как она упала, а я ничего не мог сделать. И СоХи… ты чуть не умерла, потому что я был слаб. Его голос сорвался, и слёзы покатились по его щекам. — Я не жду, что вы простите меня прямо сейчас, — сказал он, глядя на них. — Я не достоин этого. Я ненавижу себя за то, что сделал с вами, с нами. Но я хочу всё исправить. Я отдал все свои записи полиции, буду сотрудничать, даже если меня посадят за сговор с Ханом. Я просто хочу, чтобы вы знали, как сильно я жалею. Вы моя семья, моя жизнь, и я потерял вас из-за своей глупости. Дайте мне шанс доказать, что я могу быть лучше. Пожалуйста. Тишина повисла в воздухе, тяжёлая и густая. Первым заговорил Юнги. — Ты был идиотом, Чимин, — сказал он, его голос был резким, но в нём уже не было прежней злобы. — Ты мог прийти к нам в любой момент, рассказать всё. Мы бы разобрались вместе, как всегда. Но ты выбрал ложь, и это чуть не уничтожило всё. И всё же… ты пошёл против Хана в зале. Ты рискнул собой, чтобы вытащить нас. Это не стирает прошлого, но я вижу, что ты не врёшь хотя бы сейчас. Докажи это делом, и, может, я перестану смотреть на тебя как на чужака. Хосок положил руку на плечо Чимина, его голос был тёплым, но серьёзным. — Мы злились на тебя, Чимин. Очень. Я не спал ночами, прокручивая в голове, как ты мог так поступить. Винил себя, что не заметил раньше. Но ты всё ещё один из нас. Это не вернёт всё назад, но я готов дать тебе шанс. Только не подведи нас снова, прошу. Джин слабо улыбнулся, скрестив руки. — Ты знаешь, что я не умею долго злиться. Я был в ярости, когда узнал правду, но потом увидел, как ты лежал здесь, весь в бинтах, и подумал — мы чуть не потеряли тебя. Если ещё раз соврёшь, я заставлю тебя есть мой суп с тофу каждый день, пока ты не научишься говорить правду. Это будет твоё наказание. Чимин коротко рассмеялся, но тут же скривился от боли в рёбрах. Его взгляд переместился к Тэхёну. — Тэхён, я знаю, ты ненавидишь меня сейчас, — сказал он тихо, его голос дрожал. — И я понимаю почему. СоХи чуть не погибла из-за меня дважды. Я видел, как ты смотрел на неё там, в зале, когда она упала, и это было хуже любого удара. Если бы я мог повернуть время назад, я бы пошёл к вам сразу, а не к Хану. Прости меня, если сможешь. Я не жду, что это будет скоро. Тэхён молчал, его рука сжала ладонь СоХи сильнее. Его глаза были тёмными, полными боли и гнева, но он медленно кивнул. — Я не ненавижу тебя, — сказал он хрипло, его голос был низким и напряжённым. — Но мне больно, Чимин. Ты чуть не отнял у меня её, и я не могу забыть этот страх. Мне нужно время, чтобы снова доверять тебе. Просто… держи своё слово. Чимин кивнул, его взгляд был полон благодарности. Затем он посмотрел на СоХи. — СоХи, я не знаю, как загладить свою вину перед тобой, — сказал он, его голос стал ещё тише. — Ты чуть не умерла из-за меня. Я видел, как нож вошёл в тебя, как ты упала, и это было как удар по мне самому. И когда тебя забрали люди Хан Тэ Сока, я не знал, что делать. Я должен был остановить Хана раньше, должен был быть сильнее. Прости меня. Я сделаю всё, чтобы заслужить твоё доверие, если ты дашь мне шанс. СоХи покачала головой, её голос был мягким. — Ты не виноват в том, что случилось в зале, Чимин. Мы все сделали выбор. Ты пошёл против Хана, помог нам победить, и это важнее всего. Я верю, что ты можешь стать лучше. Просто не сдавайся. Намджун шагнул вперёд, он осмотрел всех и остановил свой взгляд на Чимине. — Ты остаёшься с нами, Чимин, — сказал он, его голос резал тишину, как сталь. — Но это не просто слова. Тебе придётся доказывать своё место каждый день, каждую минуту. Мы с Юнги уже больше недели бьёмся с агентством, чтобы тебя не выгнали. Это твой второй шанс, и он последний. Не испорти его. Чимин кивнул, в его глазах появилась искра решимости. — Спасибо, — прошептал он. — Я не подведу вас. Клянусь.

***

На двадцатый день Хосок принёс новости о Чи Джуне. Он вошёл в палату СоХи с усталой улыбкой, держа в руках бутылку воды, которую поставил на тумбочку. Его волосы были растрёпаны, рубашка слегка помята после очередной смены у кровати Чимина. — Я говорил с семьёй Чимина вчера, — сказал он, садясь на край диванчика. — Полиция, расследуя дело Хана, раскопала всё о Пак Чи Джуне. Его долг — сто сорок миллионов вон — был частью схемы Хан Тэ Сока, чтобы держать Чимина под контролем. Но это не всё. Чи Джун сидел в тюрьме последние три месяца — его поймали с веществами на одной из подпольных сделок, куда его затащили кредиторы. Хан обещал вытащить его, если Чимин будет сотрудничать, но вместо этого только усугублял его положение, подкупая наёмников, чтобы те держали его в изоляции. После ареста Хана полиция провела проверку — кредиторы, боясь следствия, списали долг, а обвинения по веществам были пересмотрены. Оказалось, что Чи Джун был мелкой пешкой, а доказательства против него подтасованы людьми Хана. Его скоро выпустят под надзор — он чист уже пару месяцев, но ему надо пройти программу в тюрьме. Сегодня утром он звонил Чимину по видеосвязи. Я помогал держать планшет, потому что Чимин ещё слаб. Чи Джун плакал, говорил, что сожалеет обо всём, благодарил брата за то, что тот не бросил его. Сказал, что хочет приехать в Сеул, как только всё закончится и Чимин поправится, найти работу и начать всё сначала. СоХи выдохнула, её глаза заблестели от облегчения. — Это значит, он будет свободен? Совсем? Хосок кивнул, его взгляд стал мягче. — Да. Ему дадут условный срок, но он чист, и долг закрыт. Чимин чуть не разрыдался, когда услышал его голос. Это то, ради чего он пошёл на сделку с Ханом, и теперь он увидел, что всё не зря. Чи Джун даже попросил передать тебе спасибо — сказал, что без тебя Хан Тэ Сок бы победил, и он бы остался гнить в камере. — Я рада за них, — тихо сказала СоХи, её голос дрогнул. — Чимин так переживал за него. Теперь у них есть шанс. Хосок улыбнулся, потирая шею. — Чимин впервые за эти дни выглядит живым. Это его спасение, СоХи. Он держался за брата, даже когда всё рушилось, и теперь они оба практически на свободе.

***

Тем временем борьба за Чимина в агентстве растянулась. Намджун и Юнги проводили дни в бесконечных встречах с руководством, отстаивая его право остаться в группе. Первая встреча, на третий день после пресс-конференции, прошла напряжённо — директоры требовали убрать Чимина из группы, называя его предательство непростительным. — Он подставил нас всех, — говорил один из акционеров, его голос был холодным и резким, а пальцы барабанили по столу. — Как мы можем оставить его после такого? Намджун, сидя напротив, сжал кулаки под столом, но его голос оставался спокойным и твёрдым. — Он ошибся, но он же и исправил это, — сказал он. — Без его записей Хан Тэ Сок был бы на свободе, а мы — под ударом. Чимин рискнул собой в зале, чтобы спасти проект и нас. Это должно что-то значить. Вы не можете просто вычеркнуть его. Юнги, сидевший рядом, добавил, его тон был жёстким, но убедительным: — Если вы его выгоните, вы потеряете не только его, но и нас. Мы команда, и мы не бросаем своих, даже когда они ошибаются. Он доказал, что готов бороться за нас — дайте ему шанс это показать. Или вы хотите объяснять фанатам, почему группа распалась? 7-1=0 вот единственный верный ответ! Директора и акционеры молчали, их лица были суровыми, но слова Намджуна и Юнги задели их. На второй встрече, через неделю, тон начал меняться — общественность, узнавшая о героизме группы через СМИ, начала поддерживать BTS, и агентству стало невыгодно идти против этого. Чуть позже подключился Джин, принеся юридические документы, подтверждающие вклад Чимина в разоблачение Хана. — Он не просто жертва обстоятельств, — сказал Джин, его голос был твёрдым. — Он стал ключом к нашей победе. Уволите его — и вы потеряете доверие тех, кто сейчас нас поддерживает. Это бизнес, господа, считайте риски. К концу третьей недели, после долгих споров и давления со стороны фанатов, агентство сдалось. Чимину разрешили остаться с испытательным сроком — шесть месяцев, чтобы доказать свою преданность. Намджун и Юнги вернулись в больницу измотанными, но с победой. Они зашли в палату СоХи поздно вечером, их одежда пахла кофе и сигаретным дымом из переговорных комнат. — Мы сделали это, — сказал Намджун, падая на стул и потирая виски. — Чимин остаётся. Но он должен быть идеальным, иначе всё зря. Юнги прислонился к стене. — Они хотели его вышвырнуть до последнего, — добавил он. — Но мы их дожали. Теперь его очередь держать слово. Проект BTS не только выжил, но и расцвёл. Скандал с Хан Тэ Соком привлёк внимание всей страны, и пожертвования для благотворительной линии хлынули потоком — за неделю собрали больше, чем планировали за месяц. Менеджеры работали круглосуточно, восстанавливая репутацию группы, а Джин координировал последние детали с юристами, чтобы запуск прошёл без сучка и задоринки. Он принёс в палату СоХи стопку писем от фанатов — сотни конвертов с благодарностями и пожеланиями выздоровления для неё и Чимина. СоХи листала их, её пальцы дрожали от эмоций, а Тэхён читал некоторые вслух, в его голосе слышалась гордость. — Фанаты узнали о тебе через репортажи, — сказал Джин, улыбаясь. — Кто-то из журналистов слил, как ты выстояла против Хана, и теперь тебя называют "той, что спасла проект". Они пишут, что ты одна из нас. СоХи покачала головой, но тепло в груди от этих слов было невозможно отрицать. Эти дни СоХи чувствовала себя намного лучше. Её рана затягивалась, швы уже сняли, оставив тонкий розовый шрам, и врачи обещали выписать её через пару дней. Она могла сидеть без боли и даже выходить на улицу, иногда опираясь на Тэхёна. Но в один вечер всё изменилось. Она сидела на кровати, разговаривая с Тэхёном и Чонгуком о планах на выписку, когда внезапная слабость накрыла её, как тёмная волна. Её голова закружилась, зрение помутнело, и она ощутила, как тело становится невесомым, будто проваливается сквозь кровать. — СоХи? — голос Тэхёна был полон тревоги. Он схватил её за плечи, его лицо побледнело, глаза расширились от страха. — Что с тобой? Посмотри на меня, прошу! Чонгук вскочил с дивана, его движения были резкими, почти паническими. — Я позову врача! — крикнул он, бросаясь к двери, его голос сорвался на высокой ноте. СоХи попыталась ответить, но слова застряли в горле. Её взгляд зацепился за лицо Тэхёна — его тёмные глаза, полные ужаса и любви. Она хотела сказать, что всё будет хорошо, но голос пропал. Мир вокруг начал растворяться — белые стены палаты растаяли, как дым, звуки стихли, и последним, что она услышала, был крик Тэхёна: — СоХи, держись! Не уходи от меня!

***

Резкий вдох — и СоХи подскочила, её сердце бешено колотилось в груди. Она заморгала, пытаясь понять, где находится. Тусклый голубой свет экрана ноутбука резал глаза, освещая знакомую захламлённую комнату: пустые чашки из-под чая, скомканные черновики, цветные стикеры, прилепленные к краю стола. За окном было темно, слабый свет фонарей пробивался сквозь занавески, колышущиеся от лёгкого сквозняка. Она сидела в своём старом кресле, её голова покоилась на сложенных руках, а пальцы лежали на клавиатуре, будто она уснула прямо посреди работы. — Что… — выдохнула она, голос был хриплым, горло пересохло. СоХи провела рукой по лицу, её пальцы дрожали, убирая холодный пот со лба. Она резко поднесла руку к боку, ожидая нащупать шрам, повязку, хоть что-то, что подтвердило бы реальность того, что она пережила. Но кожа под пижамой была гладкой, нетронутой, как будто нож никогда не вонзался в неё, как будто кровь не стекала по её пальцам, а боль была всего лишь фантомом. Её дыхание сбилось, пальцы судорожно продолжали ощупывать тело. Ничего. СоХи огляделась. Всё было на своих местах: её комната, её стол, её обычная жизнь. Никаких больничных стен, никакого запаха антисептика, никаких следов крови или бинтов. Никакого Тэхёна рядом. Только тишина и слабый гул ноутбука. «Это невозможно, — подумала она, её глаза расширились от паники. СоХи вскочила, чуть не опрокинув кресло, и схватила телефон с края стола. Экран загорелся, показывая дату — тот же день, когда она заснула над своим фанфиком, как будто время остановилось. Её горло сжалось, и она бросила телефон обратно на стол, будто он обжёг её. «Я была там, — повторяла она про себя, её голос дрожал даже в мыслях. — Я чувствовала это. Тэхён держал мою руку, Чонгук кричал, я видела их глаза…» Она закрыла лицо руками, пытаясь удержать ускользающие образы: тепло его пальцев, запах чая в "Dream Beans", звук шагов по коридору базы. Но чем сильнее она цеплялась за эти воспоминания, тем быстрее они растворялись, как сон, который ускользает с первыми лучами света. СоХи посмотрела на часы — 4:37 утра. Ночь всё ещё царила за окном, такая же, как перед тем, как она уснула. Или попала в тот мир? Её взгляд упал на экран, где мигал курсор в конце последней строки: "И впервые за долгое время они поверили, что смогут жить дальше." Это была последняя фраза её фанфика — истории о BTS, о их борьбе с Хан Тэ Соком, о предательстве Чимина и его искуплении, о их победе. Но в этом тексте не было её самой — никакой авторши, попавшей в их мир. Это была их история, чистая и завершённая. «Это был сон? — её слёзы обожгли глаза. — Нет, не может быть. Это было слишком реально. Слишком больно.» Она вспомнила взгляд Тэхёна — глубокий, полный страха и надежды, его шёпот: «Не уходи от меня.» Эти слова эхом отдавались в её голове, но теперь они казались такими далёкими, будто принадлежали другому миру, другой жизни. Она сжала кулаки, ногти впились в ладони, и прошептала: — Почему я здесь, а они… там? Открывая файл с фанфиком, её пальцы дрожали, пока она прокручивала текст вверх. С первых строк её сердце замерло — текст был другим. Описания стали глубже, живее: запах мокрого асфальта в городе, скрип стульев в зале агентства, хрип в голосе Тэхёна, когда он кричал, усталость в глазах Намджуна, тень вины на лице Чимина. СоХи откинулась на спинку кресла, её взгляд застыл на экране. Почему она оказалась там, среди них? Она не знала — и, может, никогда не узнает. Она писала эту историю для других, добавляла драму, чтобы читателям не было скучно, но никогда не думала, что её слова смогут ожить. Она не хотела их боли, их крови — это была просто выдумка, игра её воображения. И всё же той ночью что-то сломалось — не в ней, а вокруг неё. Её усталость, её текст, её комната будто соприкоснулись с чем-то большим, чего она не могла понять, и это утянуло её туда, к их голосам, к их борьбе. Она не звала этот мир, но он пришёл за ней. А теперь, когда всё закончилось, он отпустил её обратно, оставив этот текст как след того, что было. Она пролистала до последней сцены в больнице — той, что она только что пережила. Там были слова Тэхёна к главной героине: "Не уходи от меня!", крик Чонгука, зовущего врача, и новый абзац, которого она не писала: "Свет в палате мигнул, и их голоса затихли, оставив лишь эхо их борьбы и победы. Они смотрели друг на друга, понимая, что прошли через ад и вышли живыми. Их путь был окончен, но их сердца бились в унисон, обещая новые начала, которые они построят вместе." СоХи замерла, её дыхание сбилось. Она не писала этого. Её фанфик был о них, о BTS, без её присутствия в их мире. Но эти слова, эти чувства — они были настоящими, живыми, как будто её сердце, пережившее их борьбу, их кровь, их победу, дописало эти строки, пока она была там. Фанфик больше не был просто выдумкой — он стал зеркалом того мира, который она пережила. Отодвинув ноутбук, она встала, её ноги дрожали, как после долгого бега. Подойдя к окну, и распахнув его шире, она впустила холодный ночной воздух. Ветер ударил ей в лицо, такой же ледяной, как в том городе, и закрыв глаза, СоХи позволила воспоминаниям захлестнуть её. Она видела их всех: Намджуна, с его стальной решимостью, Юнги, с его острым взглядом и скрытой теплотой, Хосока, с его неугасаемой надеждой, Джина, с его тихой силой, Чимина, с его болью и искуплением, Чонгука, с его верой и отвагой, и Тэхёна… Тэхёна, чья рука всё ещё ощущалась в её ладони, чей голос звучал в её ушах, как эхо. Это не был сон — это было что-то большее, что-то, что она не могла объяснить. СоХи не хотела принимать это — не хотела верить, что всё, через что она прошла, растворилось в тишине её комнаты. Она представляла их: Чонгука, улыбающегося ей через боль, Чимина, обнимающего Чи Джуна после выписки, Тэхёна, сжимающего её руку. Они были настоящими. Они должны быть настоящими. Но здесь, в этом мире, рядом с ней их не было — только их голоса в её наушниках, их лица на экране, далёкие и недоступные. Дни тянулись медленно. Сначала СоХи избегала тетради и файл с текстом в ноутбуке, боясь снова открыть и увидеть, как её реальность рушится. Она не включала музыку BTS, не смотрела их видео — каждый аккорд, каждый взгляд резал её, как нож, напоминая о том, что было. Ночами она лежала без сна, потолок, и шептала их имена, будто это могло вернуть её назад. Её друзья заметили, что она стала тише, отстранённее, но она не могла объяснить — кто бы поверил? Прошла неделя, прежде чем СоХи решилась снова взглянуть на текст. Её руки дрожали, когда она листала страницы, перечитывая свой фанфик — слова, что привели её к ним. Она закрыла глаза, и ветер за окном принёс слабый запах чёрного чая — того самого, что она пила с Тэхёном в кафе. Её губы дрогнули в улыбке, и впервые за неделю она почувствовала тепло, а не пустоту. «Они живы, — подумала она, и слёзы теперь были не от горя, а от облегчения. — Они там, где я оставила их, свободные.» Они остались в её сердце, в её словах, в том мире, что она подарила им. А здесь, в её реальности, она должна жить дальше — не ради них, а ради себя, с их светом внутри. За окном начало светлеть. Небо окрасилось в мягкие оттенки розового и голубого, первые лучи солнца пробивались сквозь тьму. СоХи поставила чашку на стол и легла на кровать, подтянув колени к груди. Она закрыла глаза, и перед ней мелькнули их лица — не как выдуманные герои, а как люди, которых она знала, которых любила. Впервые за долгое время сон пришёл к ней легко, без тревог и кошмаров.