***

— Проходи, — голос лорда Гринграсса промораживал душу насквозь. Дафна вошла в кабинет, подняв ясный взгляд на мужчину. О, как тот скривился! Привык, что супруга и младшая дочь всегда опускают глаза, едва завидев грозную тень. Раньше Дафна тоже боялась, однако время страха прошло. — Отец, — ее тон не уступал ни на гран. — Чем обязана возможностью лицезреть вашу персону? — Язвишь, — маг усмехнулся, оторвавшись от массивного гроссбуха. — Укоротить бы твой длинный язык, да только замуж никто не возьмет. Дафна не повела даже бровью. Действительно, лорда Гринграсса в ней и Астории интересовала лишь ценность на брачном рынке, не больше. — Ты не вернешься в Хогвартс после пятого курса, — небрежно произнес он. — Школа изменила тебя в худшую сторону. Где твое послушание, м?.. Впрочем, я не удивлен: под руководством старого маразматика наследники и наследницы превращаются в предателей крови, — Гринграсс усмехнулся, потеряв интерес к замершей Дафне. — Для того, чтобы рожать и заниматься хозяйством, минимального образования хватит. На большее ты все равно не годишься. Волшебница стиснула зубы. Она очень страстно желала запустить в папашу Аваду, однако не собиралась даровать ему легкую смерть. — Возможно, мне стоит забрать и Асторию на домашнее обучение? — мужчина откровенно издевался над ней, пытаясь задеть побольнее. — Кто знает, что придет на ум моей младшей дочери? Решит сбежать от жениха — уничтожу, так и передай сестре, Дафна. — Вы вспомнили, что у вас есть дети, милорд? — холодно процедила она. — Право слово, я в удивлении. — Круцио, — равнодушно бросил Гринграсс. Девушка с легкостью ушла от луча, перехватив волшебную палочку. — Забыла, кто я, а кто ты?! — мужчина поднялся, метая молнии взглядом. — Мерзавка! Неблагодарная тварь! Я вложил в тебя столько ресурсов, и что получаю взамен?! — То, что заслужили, отец, — волшебница спокойно убрала палочку в ножны и мрачно улыбнулась ему. — Как вам утренний кофе? С приятной горчинкой, не так ли? Лорд Гринграсс стремительно побледнел. — Ты.... Ты... — Не думали, что я осмелюсь? — Дафна подходила все ближе, не выказывая ни тени страха. — Вы правы: ради себя я, быть может, на это бы и не пошла. Однако я не позволю обречь на страдания Асти. Не позволю обращаться с нами, как с племенными кобылами. — Что ты мне подлила? — она впервые видела в его глазах страх. О, как это пьянило! Она могла попробовать на вкус эти чувства: контроль, равнодушие к жизни и сладкую агонию. Месть. — «Предсмертную песнь Хатшепсут». Вижу, вы знаете, что это за зелье? Как мило, — девушка нагло уселась прямо в отцовское кресло. — Что ж, теперь мой черед наблюдать, как вы будете «петь». Она была жестока? О, нет. Гринграсс ненавидела тех, кто делает больно другим, упиваясь собственной властью. Она не судья, не палач. Но иногда приходится идти на сделку с собственной совестью, давя в себе робость и страх. Она жаждала мести. Она ее получила. Le Roi est mort, vive le Roi!