Недостающая переменная

      Зеленые бескрайние просторы Сумеру поражают своей красотой всех людей, когда-либо живущих или живших здесь. Раскидистые широкие лесные массивы изобилуют разной живностью. С крутых оврагов и гор открывается прекрасный вид на земли Дендро Архонта. Это все поражает людей, но не ее саму.       Салатовые дендро проекции скользят одна за другой, стоит лишь руке Нахиды в скуке смахнуть пласт информации на следующий. С тех пор, как она стала свободна от своей клетки в храме Сурастаны прошло не так много времени. Казалось, всего каких-то пару лет, что для Бога — практически ничто. Однако, если прошло так много времени, то почему она ощущает себя так одиноко?       Она прожила больше пяти сотен лет, находясь в отрыве не то, что от свободы, а от себя самой. Пять столетий она была оторвана от воспоминаний и жизни Руккхадеваты, а теперь, когда она получила их, то все потеряло смысл. Ощущая себя до это неполноценной, она ожидала, что воспоминания из прошлого придадут ей сил, но вышло в итоге все с точностью, да наоборот – она ощутила себя законченной, да. Но дало ли ей это успокоение? Нет.       Напротив, на нее свалилась безудержная тоска, а в голове разом пронеслись сотни обрывков памяти. Чьи-то голоса, фрагменты лиц, глаз. Пустынные пирамиды, тогда еще стоявшие среди яркой травы, а не только пыльных барханов. Всё это произошло так быстро и беспорядочно, что у Дендро Архонта заболела голова. И вот, она здесь — полноценная и по-настоящему переродившаяся, но дает ли ей это хоть что-то, кроме невысказанных криков и рыданий о прошлом?       Проекция гаснет с небольшими мерцаниями, а после тишина вновь окутывает стены храма. Богиня переводит уставший взгляд куда-то к двери, но вокруг было все также тихо. Люди слишком уважают ее, чтобы приходить в гости. Еще один недостаток божественной жизни.       В ее руках находятся мириады знаний, когда-либо известных людям и богам, но всё это лишь проекции и бесполезные ресурсы, занимающие ее голову.       Когда-то все было иначе: она лучилась радостью и энергичностью, делясь накопленным опытом и знаниями с людьми, пока Дешрет пытался быть хорошим царем, а Пушпаватика с легкой неприязнью отвечала на расспросы людей, что также заставляло богиню улыбаться.       Но все это в прошлом: ее друзей давно уже нет, как и нет той улыбки, что прежде сияла на лице. Нет заинтересованности в жизни или даже хоть какой-то мотивации что-то делать. Да и потом, это никому не нужно: люди в Сумеру готовы голову разбить, лишь бы прыгнуть выше прошлых достижений.       — Я вернулся. — Храм распахнул свои врата, впуская единственного посетителя. — Как вы и говорили, ученым и в самом деле понадобилась помощь, —сняв широкую шляпу с головы и оставив ее где-то на мраморном камне, обладатель голоса проходит дальше. — Всё, что зависело от меня, я сделал. Дальнейшие заботы лягут на генерала Махаматра и Великого Мудреца, — синие глаза блестят, скрывая раздражение, что таится в теле говорившего. — За сим, мое задание окончено.       Нахида, не поворачивая головы, лишь кивает. Этот мальчишка из Фатуи и впрямь ведет себя так, как приказывают — сидеть тихо и не высовываться. Ее разочаровывает его покорность: дашь задание — сделает. Скажешь убить кого-то — убьет, и даже слова не скажет.       — Вы сегодня тише обычного, — Странник устраивается на мраморном подоконнике, если это вообще можно так назвать, откидывая голову на холодную колонну. — Опять разбирали знания и в итоге ничего не нашли?       Дендро Архонт молчит, смотря куда-то в пустоту. Слова этому мальчишке не нужны — он кукла по происхождению, и остаётся ею в жизни. Даже если не получит ответа, то не разозлится. Вся его непокорность пропала в тот момент, как она вырвала Сердце Бога из его рук еще там, когда пал Секи-но-Ками.       — Вся информация полезна, так или иначе. — Из-за смешанных воспоминаний, голос иногда слышится странно, но это лишь легкое наваждение, что пропадает через секунду. — Любые знания, даже если не дадут нужного результата могут помочь в решении следующих проблем.       — Хах, да. Наверное, вы правы, — подавив в себе раздражение, мальчишка отворачивается к окну, старательно что-то высматривая в зеленых лесах.       Дендро Архонт удивляется: мальчишка все-таки проявляет эмоции. За последние два года, это первый раз, когда он по-настоящему показал проблеск своего характера.       — Ты постоянно киваешь мне, не пререкаясь, —- задумчиво смотря в сторону Фатуи, Дендро Архонт хмурится. — Но это ведь не настоящие твои чувства, да?       Странник вздрагивает, но не переводит взгляда, продолжая смотреть в окно. Нахида чувствует, что он стал куда раздраженнее, чем до этого.       — Вы с Путешественником дали мне шанс, я пытаюсь не потратить его зря, только и всего, — равнодушный тон Странника не пугает ее. Он такой с того самого дня.       Нахида снова смотрит куда-то вдаль, старательно пытаясь собрать фрагменты в бушующей памяти воедино. И снова и снова приходит лишь к одному ответу: она привязывает мальчишку к себе. Так или иначе, но он привыкает к ней. Возможно, это было бы даже хорошо, вот только все, кто был с ней рядом так или иначе умерли.       — Это было твое последнее задание, — в этот момент Нахида ничуть не удивляется той стали, что появилась в её голосе.       Странник вздрагивает, переводя взгляд на Нахиду. Богиня молчит секунд пятнадцать, а после продолжает.       — С учетом того, что я могу быть уверена в том, что ты исправился, — ложь чистейшая, но так даже лучше, — ты можешь быть свободен, Странник.       Мальчишка смотрит в ее глаза, пытается найти подвох. Глупый, наивный ребенок, глаза богов ничего не выражают. Они пусты, как необъятная бездна.       — Я считал вас непохожей на Райдэн, — встав с места, Странник медленно идет к выходу, подбирая шляпу на ходу, — но теперь вижу, что все боги одинаковы. — Не поворачиваясь в ее сторону, мальчишка открывает двери храма. — Прощайте, Нахида, — она чувствует всю невысказанную ей обиду и внутренние слезы, но молчит.       Слышится громкий стук, а после вновь тишина.       Возможно, она поступила эгоистично, но так будет лучше для него. Мальчику нужно стать самостоятельным, перестать от кого-то зависеть, за чем-то гнаться. А теперь....Теперь пора и ей начать жить. Для начала, встретить старого друга. ===       Холод ночной пустыни неприветливо встречает ее, когда Дендро Архонт медленно ступает по песчаным землям. Сменив облик на более привычный памяти, она более не застревает короткими ножками в песке, всё увереннее и увереннее продвигаясь вперед.       Когда она ступает по каменному полу пирамиды, то холодный песок щекочет ноги, но сейчас это вовсе не важно. Механизмы Дешрета, обычно атакующие всех незваных гостей, лежат смирно, словно узнавая и открывая ей проход.       Уже изрядно изношенные своды сыплются песком в некоторых местах, но сейчас и это неважно. Обступая горящую голубым плиту, она мягко касается той ладонью.. Слышится шипение, после которого вековые двери перед Дендро Архонтом распахиваются.       Она аккуратно обступает места, где камень трескается, продвигаясь всё дальше по широкой зале, освещение которой приветственно включается с каждым ее шагом.       Она видит впереди себя Великого Мудреца, что стоит, сцепив руки за спиной, что-то разглядывая в массивной широкой статуе перед ним, не выражая эмоций.       — Так и знала, что найду тебя здесь, — улыбка проскальзывает на веками спокойном лице Богини, когда Великий Мудрец неверяще поворачивается в ее сторону — Что, думал отзеркалишь глаза, и я не узнаю в тебе перерожденного? — она мягко улыбается, подходя ближе к сбитому с толку аль-Хайтаму. — Эти глаза говорят мне всё, и подтверждают кое-что тоже, — мягко коснувшись руки Великого Мудреца, Богиня обнимает его. Даже во взрослом теле она ниже него где-то на голову, совсем как тогда. — Давно не виделись, старый друг.       Глаза Великого Мудреца шокировано распахиваются, после чего, вновь посмотрев в лицо Богини, аль-Хайтам приветливо улыбается, что совсем ему не свойственно, обнимая Архонта в ответ.       — И в самом деле давно, Руккх, — его голос тих, совсем как пирамида вокруг них. — Но когда ты узнала меня?       Богиня, подняв взгляд к лицу Великого Мудреца, лишь расслабленно смеется. Так звонко и по настоящему, что улыбка на лице вечно хмурого аль-Хайтама становится шире.       — С самой первой встречи, Алый Король, — Богиня смеется, видя смущение на лице Мудреца. — С самой первой встречи,— она вперяет уверенный взгляд в Великого Мудреца. — Ну что, создадим Вали-Вайдж снова?       Не удержавшись, Дешрет, прыснув, смеется протяжно и громко. Его глаза, такие привычные, пусть и реверсивные сейчас, блестят азартом, что заставляет и саму Богиню улыбнуться шире.       Всё-таки, она и вправду начала жить заново. Вот только, не хватало всего одной переменной, она наконец-таки нашлась. Вот теперь-то всё будет хорошо.