fire in the heart

      Джой спешно поднималась по стальной лестнице, которая издавала противный металлический скрежет от каждого движения. Девушке хотелось как можно быстрее вырваться на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха, казалось, что его парфюм с ароматом хвои был повсюду. Она была погружена в свои мысли настолько, что несколько раз запнулась о ступеньки и чуть не столкнулась с Джоном Уиком, который спускался вниз. Бросив быстрое «извини», она скрылась на улице.         Яркое солнце слепило глаза после холодного подвального света, отчего девушке приходилось щуриться. В мыслях витало непонимание от своего же поступка: зачем она так глупо убежала, будто он какой-то прокажённый, а не симпатичный спортсмен, на которого так и вешались фанатки хоккея. От одной только мысли об его эталонной славянской внешности подкашивались ноги, а его улыбка, вместе с выразительными серыми глазами сводила с ума. Будь бы её воля, так и провела весь день, наблюдая за его тренировками.         Замочная скважина чёрного фургона негромко щёлкнула и дверь отворилась. Атмосфера внутри была точно такой же, как и парой часов ранее: расчёска всё также покоилась на столе, несколько мягких подушек были разбросаны по дивану – девушка так любила их обнимать во сне. На одном из мониторов были выведены изображения с файлами ФБР, на другом – меню пиксельной игры, которую Джой запускала в последний раз пару дней назад. Усевшись в мягкое игровое кресло, девушка подрегулировала подушки под спину и пододвинула к себе миниатюрную клавиатуру тёмно-серого цвета с разноцветной RGB–подсветкой. Салатовые наушники с логотипом известного бренда в виде надкусанной груши были надеты на голову, немного прижав коричневые пряди, из которых вскоре донеслась громкая музыка с тяжёлой музыкой.         Девушка провела пальцами под главным монитором, после чего раздался щелчок, и на экране появился рабочий стол Соломона Гаррета, где виднелись рабочие папки, доступ к которым был получен усилиями всей банды. Сделав пару щелчков левой кнопкой мыши, девушка увидела досье Сокола. Радует, что у легавых было не так много личной информации об участниках банды. Раздался ещё один щелчок и на экране открылось изображение Сокола три года назад, перед присоединением к команде в день масштабной драки на льду, которую он же сам и устроил: по лицу, которое было повёрнуто в профиль, стекали капли крови, нос был разбит и по нему тянулась длинная горизонтальная рана, которая превратилась в шрам. Эта картинка была одновременно завораживающей и пугающей, зная о том, что произошло тогда во время матча.         Джой откинулась назад, взъерошив свою короткую причёску, свернула папку с досье и включила «Плейлист дня», после чего прикрыла глаза, зарываясь в своих мыслях.         Сокол так и стоял, держа в одной руке клюшку, как вкопанный, не в силах двинуться с места. В их общем спортивном уголке показался Драган, который только вернулся с небольшой прогулки в своём коричневом тренировочном костюме. Сергей бы и не заметил его присутствия, если бы к нему обратились:         — С тобой всё нормально? Выглядишь каким-то бледным – прозвучал привычный голос Драгана с хорватским акцентом. Сокол невольно поднял глаза, чтобы обратить внимание на источник звука. Тот выглядел весьма бодрым для человека, который вернулся с пробежки. Если некоторые люди тратят силы на тренировках, то хорвата это заряжает. — Я в норме. Да. Неважно – пробубнил пернатый со стеклянными глазами, стараясь не смотреть в глаза напротив, и уже собираясь уйти.         — Радость. Радость. Радость.- тишина была прервана женским голосом с металлическим призвуком из комнаты Джекета, который тот включал на своём старомодном устройстве.         — Слышишь, петушара, если ты не заткнёшь свой кассетник, я тебе не только повыдираю перья, но ещё и руки переломаю, чтобы нечем было кассеты запускать – не выдержал Сергей, почти прорычав в сторону комнаты, из которой лилась неоновая подсветка. В ответ ничего не послышалось, поэтому Сокол небрежно бросил свою любимую клюшку на пол и ушёл в правое крыло, агрессивно стуча кроссовками по бетонному полу, отзываясь эхом по подвальному помещению.         На первом этаже убежища мало кто находился, несмотря на вечернее время. В зоне для просмотра фильмов никого не было, лишь одинокая пачка сырных чипсов покоилась на журнальном столике. В баре Бонни так и уснула в пьяной дрёме на своём стуле, закинув ноги на стол для покера, скрестив руки на груди, за стойкой Боб натирал бокалы, как и всегда.         Небрежно усевшись за барную стойку, Сокол попросил Боба налить водки и спустя несколько секунд стопка с прозрачным алкоголем оказалась у него в руке. Питьё неприятно обжигало горло, но закусывать Сергей даже не думал – сейчас хотелось напиться и забыться, уснуть как Бонни позади него. Вторая стопка уже зашла как по маслу, от чего парень начал скучать по родине и настоящему алкоголю. А может дело вовсе не в водке, а в тех, по кому он так скучал? Что бы сказала мама, если бы увидела его таким: преступником, который убивает людей без зазрений совести; угробившим свою карьеру в спорте; и потерявшим голову от человека, которого впервые увидел сутки назад?         После ещё нескольких рюмок Сокол опёрся на свою руку и смотрел в одну точку среди нескольких бутылок дорого алкоголя с яркими этикетками, но от такого занимательного развлечения его отвлёк звук шагов справа. Повернув голову, он увидел Джой, которая направлялась в сторону лестницы, и на секунду утонул в её глазах, не придумая ничего лучше, чем лениво помахать рукой. В её руках он заметил парные Signature, которые он видел вчера. На её лице появилась улыбка, стоило её заметить русского медведя в баре, и так как руки были заняты, она подняла левую руку и помахала своим оружием, после чего пошла дальше.         На втором этаже то и дело слышались разговоры Далласа и Хокстона. Если быть точнее, то англичанин просто возмущался, что было ему свойственно. Из комнаты Тони иногда слышалась игра на пианино, а Дюк всё пытался разобраться с секретом, от чего иногда слышались тихие ругательства. Сокол так и сидел за барной стойкой, выпивая одну рюмку за одной, и размышляя о происходящем. Когда он жил в России, то встречался со многими девушками, некоторые из них были моделями: всегда дорого одеты, при макияже, обвешаны украшениями с головы до ног, ноги от ушей, но ни одна из них не вызывала таких эмоций, как сейчас: от одной лишь её улыбки внутри разгорался самый настоящий пожар.         Сергей попросил у Боба бутылку, устав пить в душном помещении. Излишний шум голосов его раздражал, даже если он был мимолётным. Ночная улица встретила парня прохладным ветром, который поднимал его русые локоны. Сокол шёл по тропе вдоль убежища нетвёрдой походкой, держа прохладную бутылку водки в руках. Ему сейчас так хотелось увидеть озеро в лунном свете, посидеть на берегу, подышать свежим воздухом. Шелест листьев и зелёной травы были зовом, который ненадолго возвращал в детство: по таким же тропам он когда-то бежал к речке в деревне у бабушки, играл в футбол днями напролёт, воровал с друзьями черешню у одной особо противной престарелой женщины и потом ел её с удовольствием по пути домой, оставляя за собой след из косточек. И кем он стал теперь?         Озеро было совсем небольшим, но с чистой, прозрачной водой, в которой отражалась луна, словно большое белое блюдце. Парень уселся на берег, даже не подстелив под пятую точку что-нибудь, как он обычно делал. Каждый глоток из бутылки разжигал внутри пожар, но не любви, а ненависти к самому себе. Он всё просрал и сжёг все мосты. Нет больше в мире Сергея Козак, нападающего STP Bombers под номером 10. Осталась лишь кличка «Сокол», которая напоминала ему о родине каждый раз, когда он слышал это в свою сторону. Он уже и успел забыть, каково это, говорить на своём родном, русском языке, а не на английском с русским акцентом. Напряжение достигло максимальной точки, когда был сделан последний глоток из стеклянной бутылки, которая от злости полетела в дерево, стоящее рядом, и разлетелась на мелкие осколки.        —  Долбоёбина! – прокричал Сокол на русском, неестественно хриплым для себя голосом, подойдя ближе к дереву. — Просрал абсолютно всё, и теперь что?! Бесконечная жизнь в бегах, без права на ошибку! Сергей сжал руку в кулак, после чего ударил по стволу. Его синяя нейлоновая перчатка порвалась. Ещё удар. Белоснежная кожа костяшек сдирается об кору, от чего начинает сочиться кровь в месте удара.         Сокол направляется нетвёрдой походкой в убежище, а по лицу начинает катиться слеза, которая включила в себя всю боль и разочарование. В кирпичном домике банды стало совсем тихо: в гараже не было ни Раста, ни Хьюстона, а Сидни мирно дремала, уснув за столом для рисования, в гостиной уже не горел свет, как и на втором этаже. Стоило парню добраться до своей комнаты, спустившись по скрипучей лестнице, он первым же делом начал стягивать с себя одежду, что получалось не очень удачно – по началу он даже запутался в собственной футболке. Его облачение для тренировок улетело в ту же кучу одежды, где покоился вчерашний серый костюм, испачканный кровью. Матрас кровати приветственно скрипнул, зазывая спортсмена в свои объятия, чему Сокол и поддался, провалившись в пьяную дрёму.