Часть 3

— И чего ты хочешь, Хван Хенджин? Её голос был ровным, чуть насмешливым, но не злым. Йеджи стояла перед ним с бутылкой воды в руке, её дыхание ещё не восстановилось после танца, но в глазах не было усталости. Хенджин смотрел на неё, пытаясь понять, чего он действительно хочет. Он мог бы сказать, что просто заинтересовался её техникой. Что ему любопытно, как она тренируется, что заставляет её двигаться так, будто танец — это нечто большее, чем просто движение. Но это было бы враньём. Ему не нужно было объяснять, почему он замечает её на каждой сцене. Почему взгляд цепляется за каждый её шаг. Почему он запоминает, как её тело двигается в ритме, будто создано для этого. Но признать это? Нет. Он не такой человек. Он Хван Хенджин. — Может, просто проверить, действительно ли ты так хороша? — он усмехнулся, подбрасывая вызов в голосе. Йеджи фыркнула, будто слышала подобное тысячу раз. — Ты уже видел ответ, — сказала она и сделала шаг назад. Хенджин не понял, раздражало его это или завораживало ещё больше. Он смотрел, как она уходит, и чувствовал, что впервые в жизни проиграл не в танце, а в чём-то куда более значимом. Он пытался забыть. Бросался в тренировки, выматывая себя до предела. Танцевал до изнеможения, добиваясь идеальных движений. Но это не помогало. Йеджи появлялась в его мыслях, как назойливый ритм, который невозможно игнорировать. Он вспоминал её взгляд, её лёгкую усмешку, её уверенность — и злился. Злился на неё. Злился на себя. Он не мог позволить себе это. Поэтому, когда в очередной раз их пути пересеклись на батле, он сделал всё, чтобы сохранить маску безразличия. — Ты сегодня не в лучшей форме, — заметила она, скрестив руки на груди. — Забавно, что ты так внимательно следишь за мной, — парировал он, склонив голову. Йеджи прищурилась, словно изучала его. — Может, мне просто скучно. Она говорила это так легко, но Хенджин почувствовал, как внутри что-то сжимается. Она правда не воспринимала его всерьёз? Почему от этой мысли его так выворачивало? Музыка заиграла снова, и он кинулся в танец, надеясь, что ритм заглушит все его мысли. Но даже когда он двигался, вкладывая в каждый шаг своё упрямство, своё раздражение, своё желание доказать, он знал: Йеджи уже слишком глубоко врезалась в его сознание.