Часть 2

Англия, Поместье Грумбридж, 1418-ый год.

Проведя своими длинными, красивыми, унизанными дорогими перстнями пальцами по аккуратно выписанным строчкам полученного из Франции послания, Карл, герцог Орлеанский, слабо улыбнулся. Пусть не так уж и много поводов для радости посылал ему в это нелегкое время Господь, но они, все же, у него были. Солнечным, весенним утром он сидел в высоком резном кресле, в своей небольшой, но уютной и светлой спальне, в поместье взявшего его в плен сэра Ричарда Уоллера. Здесь он жил, с тех пор, как его привезли в Англию в качестве самого дорогого военного трофея английского короля Генриха V-ого. Ведь он был главой Орлеанского дома и следующим претендентом на трон Франции, пока у дофина не появится наследник. Отпускать его, король Англии и Франции, как сам называл себя Генрих, вовсе не собирался. Даже за огромный выкуп. Да и где было взять этот огромный выкуп, если французская казна была совершенно пуста, а его собственных средств на это уж точно бы не хватило. Карл понимал, что виноват в этом, отчасти был он сам; не стоило так бездумно сорить деньгами в юности. Нынче же, он невольно вспоминал прошлое, — свою, словно тень, промелькнувшую на Родине жизнь. Детство, отца с матушкой, их просторный замок Амбуаз, свои покои с вышитыми на дорогом шелке золотыми ангелочками, где он сделал свои первые шаги, написал первые стихи. Любовь к поэзии Карл унаследовал от матушки, — прекрасной Валентины Висконти. Еще он унаследовал ее внешность: большие ярко-голубые глаза, каштановые вьющиеся волосы и благородные черты лица. Увы, красота не спасла его от превратностей судьбы. Судьба порой бывает слишком жестокой и немилосердной. Несмотря на свой еще довольно молодой возраст, Карл уже успел испытать немало ее ударов, оставляющих незаживающие шрамы на сердце. Первым ударом была смерть его отца, который был убит на Старой Храмовой улице в Париже, по приказу Бургундского герцога Жана Бесстрашного, давнего соперника герцога Орлеанского. Карл знал, что Жан Бесстрашный всегда ненавидел его отца, всю жизнь завидовал ему, — его положению, его обаянию, его бешеному успеху у дам. Ходили слухи, что даже Маргарита Баварская, — жена самого Бургундского герцога угодила в умело расставленные любовные сети Людовика Орлеанского. Правда это или лишь досужие домыслы, Карл не знал, да и знать не хотел. Он желал лишь одного, — отомстить убийце своего горячо любимого отца. Ему было всего тринадцать лет, когда он принял титул герцога Орлеанского, главы Орлеанского дома. Слишком мало для такой огромной ответственности. Но рядом еще оставалась мудрая, любящая матушка, в любое время готовая поддержать и дать ценный совет. Хотя Валентина Висконти и была убита горем после смерти, а вернее убийства горячо любимого мужа, она взяла дела герцогства в свои руки и неистово пыталась добиться справедливости, — наказания для Жана Бесстрашного. Но король Карл VI-ой, чей разум все чаще омрачался приступами безумия, раз за разом отвергал ее мольбы, ведь раздор с могущественным герцогом Бургундским был ему крайне невыгоден. А месть? Она могла подождать, во имя интересов королевства и самого короля. Здоровье герцогини, и без того подорванное частыми родами, в конце концов не выдержало, после долгой и продолжительной болезни Валентина Висконти скончалась, последовала за своим любимым мужем. Но перед тем, как навеки отправиться в райскую юдоль, она взяла с сыновей клятву, что рано или поздно они отомстят за отца, свершат то, что не успела сделать она. Вскоре Карл понял, что возможность исполнить клятву появится еще очень нескоро. Король приказал ему и его младшему брату Жану Ангулемскому примириться с Бургундским герцогом и обо всем забыть. Подписывая мирный договор в Шартре, он не смог сдержать предательски хлынувших слез, этот мир был позорным и унизительным, но что мог сделать еще совсем юный герцог Орлеанский? Противостоять Жану Бесстрашному не было ни единой возможности. Пока не было. Вынужденно поставив свою подпись, Карл не простил и ничего не забыл. Впрочем, был и еще один довод, не позволявший ему перечить королю: Карл VI-ой приходился ему тестем. В детстве, когда ему едва исполнилось двенадцать, родители выбрали для него блестящую партию, — Изабеллу Валуа, дочь Карла VI-ого, недавно вернувшуюся из Англии после смерти своего супруга, — английского короля Ричарда II-ого. Изабелле было уже семнадцать, и поначалу она вовсе не была рада свадьбе с двенадцатилетним мальчишкой. Но со временем супруги подружились, а когда Карлу исполнилось четырнадцать, Изабелла призналась ему в любви и попросила сделать ее своей женой… настоящей женой. В ту ночь он был на седьмом небе от счастья, ведь Изабелла понравилась ему сразу, как только он впервые ее увидел. Они мечтали о детях. Но и здесь судьба нанесла еще один, неожиданный для Карла страшный удар. Изабелла исполнила их мечту, родила дочку, — здоровую и красивую девочку. Но эта девочка, невольно отняла жизнь у своей матери. Юная герцогиня Орлеанская скончалась от родильной горячки. В те черные дни, ему казалось, что жизнь кончена, а после страшной, непроглядной ночи уж более никогда не наступит спасительный рассвет. Казалось, судьба отняла у него, все, что он любил, все, что было дорого его сердцу. Несмотря ни на что, Карл, все же понимал, что не может позволить себе вечно предаваться горю, как бы велико и глубоко оно ни было. Слишком тяжел был груз ответственности, лежащий на нем с самой юности. Он был в ответе за герцогство, за младших братьев, за свою дочь, оставшуюся без матери. Девочку он назвал Жанной, как они изначально и решили с Изабеллой. Малышка росла очень хорошенькой, подвижной и здоровой, что не могло не радовать Карла. Он очень опасался за ее здоровье, да и за здоровье братьев тоже стал опасаться, быть может и без особой на то причины, но потеряв так много близких людей, он не желал терять еще больше. Время неумолимо ускоряло свой бег, не оставляя места для сантиментов, Карл не забывал о клятве, данной у смертного одра матери, — отомстить за убийство отца. Для выполнения этой клятвы, ему нужны были сильные союзники и такой союзник вскоре нашелся. Бернар де Арманьяк был давним противником герцога Бургундского, он не желал видеть его у власти. Для того, чтобы скрепить их союз, Карл женился на его дочери, одиннадцатилетней Бонне. Бонна была красивой, высокой девочкой, кареглазой и черноволосой, но еще слишком юной, для того, чтобы исполнять супружеские обязанности. Ситуация повторилась, словно злая насмешка судьбы, но теперь в зеркальном отражении: Карл был старше, а его жена все еще была ребенком. Что ж, во всяком случае, он не чувствовал себя так глупо и нелепо, как тогда, когда впервые женился в двенадцатилетнем возрасте. Ну, а потом произошло, то что навсегда изменило жизнь не только самого Карла, но всего французского королевства — битва при Азенкуре. Английский король Генрих V-ый, сменивший на троне своего почившего отца Генриха IV-ого, вознамерился вернуть то, что по его мнению принадлежало ему по праву, — земли Франции, но не просто часть земель, а все королевство. Он желал владеть двумя коронами безраздельно и решимости для этого, у короля Генриха было не занимать. Господь, не скупясь, отмерил ему щедрой рукой силы, бесстрашия, отваги и… жестокости. Народ Англии боготворил своего короля, слепо веря в каждое его слово. И вот, собрав армию, английский король вторгся во Французское королевство, одерживая одну победу за другой. Пока, наконец, возле небольшой деревушки Азенкур не разразилась та самая, последняя и решающая битва, что должна была подарить ему вожделенную корону Франции. В этой злополучной битве Генрих одержал решительную и безоговорочную победу. Карл помнил, как перед битвой лилось рекой вино, как они с соратниками делили между собой еще не захваченных пленников. Даже былые успехи Генриха не могли уничтожить их надежду на победу в этой битве, ведь к тому моменту его армия уже довольно сильно поредела, многие бойцы были больны и слабы. Да и численное превосходство было на их стороне: двенадцать тысяч против девяти. Каким же самонадеянным он тогда был! Делил пленников, а пленником стал он сам. Пленником, без надежды когда-либо обрести свободу. «Господь покарал вас за грехи» — глядя на него со странной усмешкой на полных губах, произнес в тот черный день Генрих. Грехи? Английский король и сам был грешен, и вскоре Карлу пришлось в этом убедиться…* Многие соратники Карла были убиты, в том числе и герцог Жан I-ый Алансонский. Быть может, это было даже к лучшему, ведь теперь его сыну, маленькому Жану, II-ому герцогу Алансонскому не придется стыдиться отца. Всю оставшуюся жизнь он будет вспоминать его, как героя, павшего, защищая от врагов свою землю и своего короля. Жан был ровесником его дочери Жанны, они были рождены в один год. Но Господу было угодно забрать у Жана отца, а у его девочки мать. Карл и раньше задумывался над тем, как хорошо было бы, если бы Жанна и Жан смогли соединить свои судьбы, и вот, нынче, Господь, кажется решил исполнить его тайное желание. Ему пришло послание из Франции. Письмо от братьев, — Жана, Орлеанского Бастарда и Филиппа, графа де Вертю. В этом письме они испрашивали его разрешения на помолвку Жанны с Жаном Алансонским. Они писали, что дети очень подружились и всегда хотят быть вместе. Да, они были еще слишком малы, но это не мешало состояться помолвке, они поженятся, когда войдут в брачный возраст. Карл понимал, что маленький Жан, несмотря на знатное происхождение более не являлся таким уж завидным женихом, ведь Алансонское герцогство было конфисковано Генрихом и подарено им своему любимому младшему брату, — Джону, герцогу Бедфорду. Но разве это могло стать препятствием на пути к счастью этих детей, которым и так было несладко. Им всем нынче было несладко. Безусловно, он с большой радостью даст свое согласие и благословение на эту помолвку, и на этот брак.

Франция, Замок Блуа, 1423-ий год.

— Колечко… погляди дядюшка Жан, помнишь ты мне его тогда подарил? — Какое колечко, Жаннет? — спросил Жан у своей юной племянницы. Сквозь узкую щель замкового окна робко пробивались первые лучи теплого июньского солнца, и вместе с ними в комнату врывался пьянящий аромат свежескошенной травы и цветов с полей. Жанна, облаченная в небесно-голубое платье, расшитое серебряной нитью, выглядела просто прелестно. Причудливо украшенный эскофьон*, венчавший ее маленькую головку, добавлял ей очарования и словно дарил несколько лет, так что в свои четырнадцать она выглядела почти взрослой. Ведь именно так и должна была выглядеть девица в один из самых важных дней своей жизни, — в день свадьбы. В глубине души Жан не одобрял столь ранний брак, ведь Жанне и ее жениху — герцогу Алансонскому было всего по четырнадцать лет. Он, не без основания полагал, что они были еще слишком юны для семейной жизни. Но раз уж Жан и Жанна любили друг друга, и поскорее желали соединиться узами брака, возражать они с Мари де Ла Герш не стали, да и брат Шарль дал согласие на эту свадьбу. — Ты забыл? — удивленно приподняла брови Жанна. — Помнишь, мы приехали к дяде Шарлю… к Его Величеству. Ты подарил мне его за хорошее поведение при дворе, — рассмеялась она, надевая на тонкий палец изящное золотое кольцо с изумрудом. — Там мы с Жанно впервые увиделись. — Ах да, теперь вспомнил. Хотя… надо сказать, поведение у тебя было не очень-то и примерным. — улыбнулся Жан. — Но нынче оно тебе в самый раз. — А ведь тогда я не могла его носить, оно было слишком большим. Ты хитрец, дядя! — Зато сейчас ты можешь надеть его в день свадьбы, — подойдя к Жанне, он обнял ее, поцеловал в щеку, и перекрестил. — Будь счастлива, милая. — Благодарю, дядюшка, — внезапно, ее синие глаза наполнились слезами. — Жаль, что батюшки не будет на свадьбе. Эти изверги не желают его отпускать! Как же я их ненавижу! — Я ненавижу их не меньше, — нежный взгляд миндалевидных, зеленых глаз Жана стал жестким, стальным. — Но ты всегда должна помнить, что мы победим, мы изгоним англичан с нашей земли, я в этом поклялся. Не отчаивайся, детка. Рано или поздно они уберутся отсюда, и твой отец вернется.

***

— Наконец-то ты сняла этот эскофьон, в нем ты похожа на корову. — На какую еще корову?! Ты ничего не понимаешь, это же так красиво! — Жанна была искренне возмущена тем, что ее новоиспеченный супруг не желал оценить всю красоту и прелесть модного головного убора. Из века в век женщины наряжались, придумывали тысячи способов и ухищрений, только лишь ради того, чтобы нравится мужчинам, вызывать их любовь, страсть и восхищение. А мужчины, оказываются совершенно этого не ценят. Так стоит ли в таком случае себя мучить? Надувшись, Жанна присела на край широкой кровати. — Ну ладно, прости меня, Жаннет, — сев рядом, Жан примирительно погладил ее по руке и осторожно спустил с ее плеч тонкую ночную сорочку. — Ты для меня самая красивая и без всех этих рогов, и вообще без всего. — Правда? — Попыталась скрыть улыбку Жанна, но делая вид, что продолжает сердиться, отсела чуть подальше. — Простите меня, Ваша Светлость, герцогиня Алансонская, — приблизившись, он поцеловал ее в оголенное белое плечо. — Я Вас люблю. — Я Вас тоже люблю, герцог Алансонский. Герцог без герцогства, — заливистым звонким смехом засмеялась Жанна и откинулась на подушки. — Ничего смешного, — нахмурился Жан. — Мы его обязательно вернем. Я вырву свой дом из лап этого негодяя Бедфорда, будь он проклят. Внезапно, Жанна поднялась с постели и крепко обняла его: — И отца тоже оттуда вернем, правда ведь? — Правда, любимая. Я хотел, чтобы мы быстрее поженились, потому что скоро я уйду воевать. Я буду мстить им за все. — Обняв Жанну в ответ, он провел рукой по ее распущенным волнистым волосам, дотронулся до груди, покрывая подернутое розовым румянцем лицо поцелуями. Смущенно потупив взгляд, Жанна затушила яркое пламя свечи, стоящей на столике подле кровати. В свои права вступала темная, вязкая ночь, опуская на замок свой непроницаемый полог.