зря она это сделала

Кевин Дэй привык выигрывать. Он жил на адреналине, на скорости, на острых ощущениях. Профессиональный спортсмен, звезда, чьё имя звучало на первых каналах. Он был лучшим в своём деле — дерзким, уверенным, амбициозным. Жил по правилам, которые сам же и придумал: не привязываться, не зацикливаться, не останавливаться. Женщины были частью игры. Лёгкий флирт, бурная ночь — и наутро он уже забывал их имена. Ему это нравилось. Близость без последствий, страсть без обязательств. Его жизнь была простой. Без привязанностей. Без сожалений. До Элисон. Она была совсем другой. Не той, кто томно смотрел на него через барную стойку, не той, кто строил глазки в надежде на признание. Элисон не восхищалась им — и это сводило Кевина с ума. Она не пыталась ему понравиться. Не смеялась над его шутками просто потому, что он был Кевином Дэем. Её характер был таким же острым, как её язык, а взгляд прожигал насквозь. Она не верила в красивые слова и не велась на улыбки. И именно это его зацепило. Они встретились на вечеринке. Кевин был уверен, что всё пойдёт по привычному сценарию: несколько слов, пара коктейлей, искры, которые вспыхнут и сгорят до утра. Но вместо ожидаемого восторга он получил её ленивый взгляд и усмешку: — Ты правда думаешь, что сможешь меня впечатлить? Это задело его. Впервые за долгое время он почувствовал азарт не только на поле, но и вне его. Кевин привык брать то, что хочет. А в тот момент он захотел её. Но Элисон не собиралась быть очередной победой. Она была гордой, независимой, резкой. Она бросала ему вызовы, спорила, доводила до бешенства. Их разговоры напоминали словесные дуэли, где никто не собирался уступать. Они могли ругаться до хрипоты, швырять друг в друга колкие фразы, но каким-то образом всегда оказывались рядом. А потом случился первый поцелуй. Громкий, яростный, как их ссоры. Кевин думал, что она станет просто очередной ночью. Но одна ночь превратилась в две. Потом в неделю. Потом в месяц. Он не понимал, как это произошло, но однажды поймал себя на мысли, что засыпает и просыпается только с одной девушкой. И, самое страшное, он не хотел, чтобы это менялось. Но изменился ли он сам? Спустя несколько месяцев он начал замечать, что старые привычки не уходят. Он ловил взгляды других девушек. Позволял себе лёгкий флирт, почти невинные намёки. А потом задумывался: если я всё ещё это делаю, значит ли это, что я не изменился? Элисон, конечно, знала. Она всегда всё знала. Её нельзя было обмануть словами. Она не слушала оправданий — она видела. И когда на той вечеринке он улыбнулся другой, он знал, что всё кончено. Он видел, как её взгляд стал ледяным. Как сжались её кулаки. — Ты даже не можешь держать себя в руках, когда я в одном помещении с тобой. Что же творится, когда ты остаёшься один? вали отсюда, пока я не расцарапала тебе лицо. Её голос звучал спокойно, почти равнодушно. Но именно это его и убило. — Черт, ты самая ревнивая девушка, которую я знаю, — Кевин поставил свой шот водки на стол и поднялся. — Но если ты говоришь так, пожалуй, мне придется собрать вещи и уехать. — Он внимательно всматривался в лицо Элисон, произнося эти слова. — Именно так! — слова Эндрю были плохо слышны сквозь громкую музыку, но Дэй всё равно уловил смысл. — Вали домой, Дэй! И не возвращайся больше! — добавила она, не отводя от него напряжённого взгляда. Её брови сошлись на переносице, что делало выражение лица ещё более жестким. Казалось, она уже давно обдумала этот момент, просто ждала подходящего случая. Дэй усмехнулся, но в его глазах не было веселья. Он взглянул на неё в последний раз, словно пытался запомнить каждую черту её лица, а затем развернулся и направился к выходу. Элисон смотрела ему вслед, сжав кулаки. В груди что-то сжалось, но она подавила это чувство. Она сама всё решила. После ухода Дэя у Элисон появилось ощущение, что что-то пошло не так. Вечеринка продолжалась, но ей уже не было весело. Она поймала на себе взгляд Эндрю, и выражение его лица говорило о том, что он тоже не был уверен, что всё сделано правильно. *** Позже ночью Элисон вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом и наконец успокоиться. С детства она привыкла выходить на холод, когда ей нужно было собраться с мыслями и не дать эмоциям взять верх. Этот вечер не стал исключением. Подняв глаза, она заметила, что Дэй стоял неподалёку, прислонившись к мотоциклу и что-то печатал в телефоне. В его позе не было злости — только усталость. Он ждал кого-то или просто не хотел уезжать? Элисон хмыкнула своим мыслям и уже было решилась подойти, но её остановило движение сбоку — к Дэю направлялась какая-то девушка. Брюнетка, высокая, уверенная в себе. Когда Дэй поднял голову и посмотрел на неё, мир Элисон перевернулся. Он улыбнулся ей. Не просто из вежливости — это была настоящая, теплая улыбка. с такой не встречаешь какую-то шлюшку на ночь. Он стоял там, ждал её, эту девушку, а не Элисон. не кого-то ещё. Волна гнева и ненависти захлестнула Элисон так резко, что почти ощущалась физически. Она смотрела, как они разговаривают, как Дэй чуть наклоняется ближе, и прикусила губу, пытаясь не взорваться на месте. Въебать бы Кевину Дэю. Вот что ей нужно прямо сейчас. Въебать за то, что заставил её чувствовать себя нужной, за то, что сделал её желанной. За то, что дал ей надежду, что, возможно, его эра плейбоя закончилась, а она, чёрт возьми, оказалась в хороших руках. Смешно. Какая же она дура. Желание дать пощечину самой себе росло с каждой секундой. На что она вообще надеялась? Не досматривая, чем закончится их разговор, Элисон резко развернулась и пошла обратно в клуб. Она знала, что делать. Сегодня ночью она напьётся. Напьётся до такого состояния, что забудет эту чертову ситуацию, забудет Кевина Дэя. И, если повезёт, даже своё собственное имя. Элисон допивает второй, может даже третий коктейль, когда кто-то садится рядом. Она поворачивает голову — и видит Эндрю. — Ты точно хочешь закончить ночь вот так? — спрашивает он, кивая на её стакан. — А что, выгонишь меня? — с вызовом отвечает она. Эндрю не спешит с ответом. Он смотрит на неё, и в его взгляде нет осуждения. — Просто хочу понять, что ты собираешься делать дальше. Элисон коротко усмехается. — А зачем мне что-то делать? Наши догадки оказались верны, он всё-таки шляется с какими-то шлюхами, когда меня нет рядом. Слова повисают в воздухе, а реальность становится тяжелее. Она сглатывает, ком в горле — туже, дышать всё сложнее. Эндрю молчит. Несколько секунд он просто смотрит на неё, а потом вздыхает и берёт её пустой стакан, оставляет в сторону. — Эй! — возмущается Элисон, но в голосе нет настоящего протеста. — Хватит. Ты же знаешь, что это не поможет, — спокойно говорит он. Она устало закрывает глаза и откидывается на спинку барного стула. — И что мне делать? — тихо спрашивает она, словно сама себя. Эндрю делает глоток из своего бокала и качает головой. — Ты спрашиваешь у меня? Разве я похож на человека, который умеет справляться с подобным дерьмом? Элисон усмехается. — Ну, по крайней мере, ты не ведёшь себя как мудак. Это уже достижение. Он ухмыляется, но ничего не говорит. На секунду между ними повисает тишина, заглушаемая гулом музыки. — Поехали отсюда, — неожиданно говорит она. Эндрю поднимает брови. — Куда? — Куда угодно. Лишь бы подальше от этого проклятого клуба. Он некоторое время колеблется, а потом кивает. — Ладно. Они выходят на улицу. Воздух холодный, но Элисон чувствует себя чуть легче. Или, может, просто пьянее. — На моей машине или на твоей? — спрашивает Эндрю, доставая ключи. — Мне вообще-то нельзя за руль, — усмехается она. — Верно, — кивает он и открывает пассажирскую дверь. Она садится, наблюдая, как он обходит машину и занимает место за рулём. — Итак, у тебя есть план? — спрашивает он, заводя мотор. Элисон молчит. Она не знает, чего хочет. Только одно — ей нужно куда-то ехать. Нужно вырваться из этой ночи, из своих мыслей, из себя самой. — Просто вези, — говорит она, закрывая глаза. Эндрю кивает, включает передачу, и они носятся в еще одну бессонную ночь.