Давай ссориться чаще

За окном упала на сырую землю последняя капля короткого весеннего дождя. Сегодня мы наконец собрались небольшой компанией друзей и прошлись по барам, знатно повеселившись - даже после перекуса и принятого душа протрезветь до конца мне так и не удалось. В прохладном сентябрьском воздухе повис свежий запах уходящего лета, дурманящий и без того слегка пьяную голову. Я с удовольствием вдохнула полной грудью, тряхнула мокрыми волосами и вернулась в комнату. - Говорил же, не стоит тебе ходить на балкон в таком виде. - Ксавьер вышел из ванной, даже не взглянув на меня. Тёплый свет торшера уютно обволок спальню, в камине с мирным треском горели еловые дрова. - Это еще почему? - Я с вызовом уселась на кровать, закинув ногу на ногу, и потуже затянула пояс халата. - Потому что ты простудишься, глупая. - Он со вздохом встал с мягкого кресла, взял полотенце и сел позади меня. Я улыбнулась и закрыла глаза, молча предоставив ему заботу о моих волосах. - Скажи, сегодня было весело? Я рада, что мы выбрались погулять. А Рафаэль! Он когда выпьет - прям дурачок, но зато смешной какой! - Я хихикнула, и руки Ксавьера недовольно ускорились. - Ай! Я отодвинулась и окинула его хмурым взглядом. - Ты весь вечер сам не свой! Не смотришь на меня, практически не разговариваешь. На тебя что, алкоголь так влияет? - Ксавьер упрямо промолчал. Я смягчилась и провела ладонью по его щеке, поглаживая пальцами нежную кожу. - Что такое? Что случилось? Скажи мне. - Тебе... Понравилась встреча, да? - Да... А что не так? Ксавьер накрыл мою ладонь своей и встретился со мной глазами - впервые после возвращения домой. Было в них что-то нехорошее, темное, и это напугало и взбудоражило меня одновременно. - А когда Рафаэль лежал на твоих коленях? Это тебе тоже понравилось? - Его голос был тихий и ровный, как прежде, но глаза хищно сузились, и я нервно сглотнула. - Он был пьян, и ты ведь сам знаешь, какой он капризный бывает... Он ведь самодур, да и глупости это всё, просто детская забава. К тому же это было всего на минутку, и... - Он сжал мою ладонь и подался вперёд. Я охнула и попыталась отодвинуться, но Ксавьер уронил меня на кровать и навис сверху, крепко держа меня за руки. - Ты знаешь, к чему приводят детские забавы? - Его лицо было в считанных сантиметрах от моего, глаза загорелись, и я затрепетала от этого незнакомого блеска в его зрачках. Хриплый шёпот отозвался мурашками на моей шее. Приглушенный свет лампы, мягкие тени на стенах, колышущиеся занавески - всё вдруг стало очень интимным, треск огня - слишком громким. - Что может случиться, если заиграться? Я облизала внезапно пересохшие губы. Отчего кружит голову: от алкоголя или от него? - Что? Ксавьер наклонился еще ближе, почти касаясь моих губ своими. Я завороженно подалась вперед, потянулась к нему, но он отпрянул. - Можно обжечься. Я умоляюще вглянула на него снизу вверх, и он отпустил мое запястье, продолжая держать другое, и пробежался пальцами по равязавшемуся поясу моего халата. Я задержала дыхание, следя за каждым движением. Послушно выгнулась, помогая ему, и пояс выскользнул змеей и упал на пол. Ксавьер тихо выдохнул, невесомо коснулся оголившегося живота, провел между грудей, дотронулся до ключицы. - Эй... - Я усмехнулась, стараясь не показать, что стены моей крепости рушатся где-то там, глубоко внутри, что я лечу куда-то, сама не знаю куда, и что все это мне совершенно неважно: лишь бы эти пальцы бежали по моей коже, лишь бы его дыхание дрожало в раскалившемся воздухе, лишь бы он дальше смотрел на меня этим потемневшим, одурманенным взглядом. Игра без правил, но со своими законами, игра, в которой нет проигравших, но есть, что поставить на кон.- Ты ревнуешь? Неужели такая мелочь смогла вывести тебя из себя, а? Так кто же из вас ребёнок, Ксавьер, он или ты? Он задышал быстрее, глубже, и мне показалось, что я хожу по краю... И совсем не боюсь упасть. Напротив, я хочу упасть. - И когда он лежал на моих коленях, такой смешной, такой пьяный... Да, это мне тоже понравилось. В следующую секунду его губы накрыли мои, сметая, обжигая, и я обняла Ксавьера за шею, впиваясь в него в ответ. Он вдавил меня в постель, навалился всем телом и целовал, целовал так, словно сошёл с ума, а я отвечала и цеплялась за него, как будто он был источником, а я - странником в пустыне, как будто он - надежда, а я - умирающий; он - сухая трава, я - пламя, и мы горим, мы пылаем. Мой халат полетел вслед за поясом, его рубашка упала на кровать. Резкое движение, рваный стон, вскрик, томный, полный восторга; он вдруг останавливается, и я умоляю, я целую его лицо, я глажу его волосы, а он улыбается мне в губы, подлец, полностью осознавая, как мучительна и сладка для меня эта пауза. Но вот он вновь начинает двигаться, и я чувствую все еще острее, еще невозможнее, и без конца шепчу его имя. Наконец мы замираем, наше сбившееся дыхание щекочет кожу, и он поглаживает меня по разметавшимся, всё еще влажным волосам, довольный, как кот. - Ксавьер... - М? - Какой же ты плут. - Он уловил нотки восхищения в моем голосе и обнял меня крепче. - Под стать тебе. Я посмеялась и зевнула. Умиротворение и усталость разлились по телу, камин догорел, а за окном начало светать, по-прежнему рано, словно осень еще не наступила. - Слышишь? - Что? - Давай ссориться чаще.