Твой несчастный эфир

Ситуация зашла так далеко, что это уже никуда не поддаётся объяснению. Кто дал ей право исполнять подобное? В гневе Левин продолжал неистово колотить в её дверь в течение четверти часа, однако звуки его ударов безнадёжно увядали в пустоте. Тем не менее, интуиция подсказывала ему — она определённо там, за закрытой дверью. — Сука! — прорычал Левин, обрушивая на дверь новый мощный удар. Ангелина сидела в коридоре, оперевшись спиной на входную дверь. Она крепко обхватила колени руками и глубоко дышала. По её щекам струились слёзы, размывая тушь и оставляя тёмные полосы. Капли падали вниз, но рыданий не было. Как он мог поступить с ней так жестоко? Бесшумные слёзы, словно маленькие чёрные реки, свидетельствовали о её внутренней боли. Неужели это конец? Неужели он не осознаёт, что наделал? Ещё и с этой… С каждым ударом она сильнее жмурилась, закрывала руками уши, до крови кусала губы. В каждом её вздохе звучал безмолвный вопрос: «Почему?». Каждый последующий его стук эхом раздавался в её сердце. Надо же… Какая моментальная реакция. А чём он думал, когда выливал на неё всё это дерьмо вместе со своей бабой? Собака стала лаять громче. Ну ещё бы… Вот скотина. Он же не уйдёт так просто… Закрыв шерстяного в другой комнате, Ангелина распахнула перед ним дверь и колдун в ту же секунду скользнул внутрь. — Ты совсем невменямая? Это подло, Геля! Ты нахуя это сделала? — Во-первых, здравствуй. А во-вторых… Это ты будешь говорить мне о подлости? Об адекватности? Это же ты, сучий потрох, всё это затеял. Ты смешал меня на своём несчастном эфире со всем дерьмом. С бабой своей снова спелся. Облизывал её. Ещё и вторил ей, как зачарованный. Смотреть было противно. Великий колдун! Повёлся на вопли этой курицы. Самому не стыдно? Ещё и бухущий. — Неприятно? Почувствовала, каково это? И поделом, Ангелина Юрьевна! Я имел право на ответные действия! — Да что-о ты? Ответные действия? Не имел! Не имел. И не имеешь. Потому что ты не знаешь, как всё было на самом деле. Ты ничего не знаешь. И почему-то упорно не хочешь знать. Продолжаешь смотреть ей в рот, как будто так правильно… — Закрой рот! — он грубо схватил её за запястья, прижав к себе. — Во всяком случае, это не она стуканула в редакцию. — Чего? Да и не я это! Нахуй оно мне надо? Сам подумай. Они сделали выводы и без моей помощи. Ну, конечно. Ты ведь был так очарован своей куклой, что не замечал ничего вокруг. Даже запаха работы над тобой. Твою бесню только что слепой не увидел. Любопытно, продолжит ли она хохотать над твоими нелепыми остротами, узнав, что ты, когда ебёшься с ней, о другой думаешь. Останется ли она рядом? Как считаешь? Она тихонько смеется, сокращая дистанцию между их лицами. — Имя моё, надеюсь, не выкрикивал ей на ушко в кульминационный момент? — Думаешь, я всё ещё хочу тебя? — процедил колдун. — О, да. Никогда ещё не была ни в чём так уверена. Тебя так волнует то, что я не обращаю на тебя внимания, что ты решил устроить для меня это дешёвое представление. Ты хотел, чтобы сдетанировала. Тебе это всегда нравилось. Но мне уже плевать, Макс! — Пиздишь! Видела бы ты себя со стороны. Каждый раз блестишь, как фонарь, когда нас считают одним целым. — Что было, то прошло. Я устала. Ты мне даже шанса не даёшь объясниться. Я заебалась просить тебя о диалоге. — Да потому что у тебя больше нет этого шанса! Кого ты хочешь обмануть, Ангелин? Я сел и стал тебе больше не нужен. Ты не написала мне ни единой, сука, строчки! Три года тишины и на что ты рассчитывала? Что я воспылаю к тебе былой страстью и буду хавать твои интервью, где ты вся такая красивая, сидишь, включаешь дурочку и ржешь над вопросами о нас, делаешь вид, что не понимаешь, не знаешь… — Господи, святая вода… Ты ещё больший эгоист, чем я думала. Да отпусти же меня! Она попыталась вырваться из его цепких рук, но неожиданно для себя, резко оттолкнула его, и он, потеряв равновесие, тяжело опустился на банкетку, оказавшись в сидячем положении. Что ж, так даже лучше. — Макс… Давай по-честному. А ты меня спросил, как жила без тебя я? Может, знаешь, как я слезами умывалась каждый божий день из-за собственной беспомощности? Как хотела увидеть тебя и рассказать, как тяжело мне было работать с тем же Владиком. Как он донимал меня своей беснёй. Сказать… Помоги мне, услышь меня. Но вы с Эвой всё ещё были вместе! Или делали вид умело. А мы дружили. Во всяком случае, мне так казалось. Пока я не пришла к тому, что мои письма теряются. Просто не передавала тебе их, Макс. Видимо, она тоже находила это странным, что я пишу тебе. Боялась, может. А потом стала ебать мне мозг с отливкой. Что ещё ты знаешь? Как я молилась за твою жизнь, когда твой пустой череп вскрывали? Молилась, чтобы ты не сдох на операционном столе, потому что ты дорог мне. Никогда бы не подумала, что настолько. Как выла здесь, словно собака побитая прошлой ночью, знаешь? Конечно, знаешь… Ты знал, что это ранит меня сильнее, чем… Что-либо. Ты говоришь о значимости… А значима ли была для тебя я? Как коллега, подруга, чёртова админка на твоём канале, с которой тебе прикольно было трахаться? Хотя бы чуточку? Не хотел бы меня спросить о чем-то из этого? Я не могу оборвать тебя, Левин! Не могу! А ты пришёл сейчас… И продолжаешь эту клоунаду вместо того, чтобы извиниться за то, что выдал. Пьяная рожа. Мне плевать, что думает она, много лет плевать. Но, ты… Как ты мог?! Я же поверила, что ты изменился! Что мы как будто…что теплет у нас. А ты с ней в десна долбишься…показушные фотки постишь и ржёт она над каждым твоим словом… А я хуевая… Если это твои ответные действия, то поздравляю. Ты выиграл. Теперь уходи. Я не хочу тебя видеть, Макс. Он схватил ее за руку, потянув на колени. Обнимал так крепко, что она и вздохнуть не могла толком, но и не оттолкнула его. Бесноватый. До сих пор. И как ему помочь… Он не мог не заметить слезы в её глазах, когда открылась дверь. Плевать ей, как же. — Извини меня… Я не хотел этого. В какой-то момент эта резкая вспышка злости на тебя… так разозлился… Я не мог остановить это желание говорить всю эту грязь…я отпустил это, и уже давно так не считаю. Хочешь публичного прямо сейчас? На съемках в понедельник? — Хочу! Хочу, чтобы ты признал это на огромную аудиторию. Хочу, чтобы как раньше. Хочу тебя рядом, Левин. Но ты просто смеёшься надо мной. Прямо сейчас сидишь и смеёшься. Ты вместе с ней смеёшься. С той, от которой ко мне бегал. А нет ничего страшнее, чем быть смешной со своими никому ненужными чувствами. — Всё не так. Пожалуйста… Помоги мне, Ангел! Этот морок пугает меня. Я боюсь, что не выберусь самостоятельно! — Пиявочный. Не иначе. Ладно… Я попробую! Но ты всё равно — сволочь! И ты меня ещё вспомнишь!