Эпилог

- До сих не понимаю, как дал себя уговорить на это, - Гром впивается зубами в шаверму так, будто это глотка Чумного Доктора. – С чего ты вдруг встала на их сторону? - Я… забей, тебе не понять. - Я что, тупой по-твоему? - Для этого надо родиться женщиной, Игорь, - Юля стреляет глазами в пользу тут же залившегося краской Дубина. - Одно только радует, - майор вспоминает яростно пытающегося доказать свою невиновность Стрелкова. Совесть, как ни странно, молчит, Чумным был не он это правда, но темных делишек у москвича тоже оказалось немало. Когда начали копать – в осадок выпали. Они втроем сидят на крыше. Неожиданное солнце слепит, отражаясь от нагретого металла. Глаза слезятся и Исаакиевский еле удается рассмотреть. Пчелкина тяжело вздохнула, внутренне завидуя Марго, у той такой проблемы не возникало. Зато была куча других, это она видела четко и себя не обманывала. Тут было больше причин посочувствовать. Марго в это время с шипением втирала в Сережу солнцезащитный крем. Тюбики улетали один за одним, но даже это не спасало от ожогов. Сицилийское солнце нещадно жгло бледнокожих детей севера. Волков только хмыкнул, подходя ближе к навесу, встряхнул волосами, обдав брызгами. Разумовский фырчит, как недовольный кот, и думает, что согласился на это путешествие только ради девушки. Стоило той только вскользь произнести, что после стольких лет взаперти она постоянно мерзнет, как не успевший выдохнуть с дороги, Олег был утащен собирать чемоданы. Теперь Марго жаловалась на жару, в страшных объемах поглощала мороженое и апельсины, и отбивалась от предложений Волка искупаться. Вечерами жалобно скулила, смазывая ожоги, образовавшиеся на коже даже после всех предосторожностей. По ночам тоже, когда простыня скользила по плечу. И спала отдельно. Давить на нее никто и не собирался, днем Марго и так ластилась, постоянно хватала то одного, то другого за руки, висла на шее. А ночью напрягалась даже от едва ощутимого прикосновения к спине. Парни спали в ее комнате по очереди, на диване, то и дело просыпаясь от каждого звука. Блондинку такая гиперопека напрягала и утром, в ультимативной форме, она выдвинула им требование: она спит в комнате одна. Точка. Разумовский возмущался. Долго. До первого тычка тонким пальчиком в сгоревшую спину. Смирился. А ночью, когда Сережа с Олегом сидели за шахматной доской, надеясь закончить затянувшуюся партию, вышла в гостиную, завернувшись в одну простыню. - Мне не спится. Без вас не могу. И уселась на кресло, рассматривая местоположение фигур. Буквально несколько ходов и… - Мат. - Да как ты?! – Волков потер лицо ладонями, а потом запнулся. Совершенно счастливая Марго уснула, свернувшись в клубок. В ее мире все снова было правильно. Все были рядом.