Принятие.

— Эй! Вы забыли пледы! Ночью же холодно будет! — громко крикнула Мизи, широко улыбаясь. Она быстро подхватила два пледа, а ещё два взяла её девушка, но для Ивана и Тилла подруга - Суа, стоящая рядом. Ребята собрались в поход: огромные сумки, полные вещей, были с трудом уложены в машину. После долгих сборов и суеты они, наконец, уселись и отправились в путь. Дорога до леса прошла весело: кто-то шутил, кто-то спорил о том, кто будет готовить ужин, а кто-то просто любовался видами за окном. Оставив машину на стоянке у начала тропы, они взвалили рюкзаки на плечи и отправились пешком вглубь леса. — Я уже не могу. . . — прошептал Тилл, стирая пот со лба и тяжело вздыхая. Его короткие серые волосы прилипли ко лбу, а лицо стало совсем уставшим. — Сколько нам ещё идти? — Вроде недолго. . . — прошептал Иван, бросив взгляд на карту, которую держал в руке, и сверился с телефоном. Затем оглянулся на остальных и, заметив, что все явно устали, остановился. — Давайте передохнём минут десять. В лесу было тихо, так тихо, что казалось, будто сама природа замерла. Воздух был свежим и спокойным, и эта тишина словно обнимала всё вокруг. Ребята присели на пни и камни, выбирая то, что показалось удобнее, чтобы немного отдохнуть. Вокруг было по-настоящему красиво: высокие деревья тянулись к небу, их ветви едва заметно покачивались от лёгкого ветерка. Сквозь густые кроны пробивались солнечные лучи, оставляя на земле яркие пятна света. Всё вокруг будто дышало спокойствием, наполняя душу лёгкостью и умиротворением. — Кто вообще придумал тащить столько вещей? — простонал он, глядя в небо. — Это была твоя идея, между прочим, — пробурчала Суа, доставая из рюкзака бутылку воды. — Зато потом будет весело, — вмешалась Мизи, которая сидела на пеньке и разглядывала карту вместе с Иваном. — Лагерь уже близко. Осталось всего минут пятнадцать. Добравшись до места, где ребята решили разбить лагерь, они сразу принялись за дело. Кажется, каждый знал, что нужно делать: палатки начали расти одна за другой, аккуратными, ровными. Всё было организовано чётко и слаженно — каждый старался помочь, чтобы быстрее закончить. Девушки решили разместиться вместе, их палатка стояла чуть в стороне, под кроной большого дерева. А вот Ивану и Тиллу пришлось делить одну палатку на двоих, потому что Тилл, как оказалось, забыл купить себе собственную. Иван сначала посмеивался над его забывчивостью, но потом махнул рукой — "места хватит, не переживай". Так что общий лагерь вышел уютным и почти домашним, а лёгкий вечерний ветерок завершал картину спокойствия. * * * Ночь окончательно накрыла лес, погружая всё вокруг в мягкий полумрак. Воздух стал прохладнее, а тишина становилась всё глубже, нарушаемая лишь редким шорохом листвы. Иван и Тилл, бродя неподалёку, заметили пару крупных камней и, переглянувшись, решили взять их с собой — пригодятся вместо стульев у будущего костра. Тащить их оказалось не так просто, но вскоре они дотащили находку до лагеря и поставили камни в круг. Тилл сразу же плюхнулся на один из них, устало потерев лоб. — Ну, хоть сидеть удобно, — выдохнул он, размяв плечи. Иван сел рядом, оглядывая тёмный лес. В воздухе пахло сырой землёй и хвоей, а ночная прохлада становилась всё ощутимее. Оставалось только развести огонь, но сначала нужно было найти дрова. Ребята переглянулись — кому-то придётся идти за хворостом. В это время Мизи и Суа устроились в палатке, видимо, снова наслаждаясь компанией друг друга, пока парням приходилось заниматься всей тяжёлой работой. Их приглушённые голоса иногда доносились изнутри, но, судя по всему, выходить они не спешили. Иван и Тилл, не найдя лучшего способа решить, кому идти за палками для костра, разыграли это в честном поединке — камень, ножницы, бумага. Судьба оказалась не на стороне Ивана. — Чёрт. . . — тихо выдохнул черноволосый парень, бросив взгляд в сторону тёмного леса. Высокие деревья молчаливо возвышались перед ним, скрывая свои тайны во мраке. Ночь будто ждала, когда он сделает первый шаг. Тяжело вздохнув, Иван взял фонарик, который едва держался на последних двух процентах заряда, и пустой рюкзак для дров. Особого выбора не было — придётся идти. Он накинул лямки на плечи и, выпрямившись, направился в глубь леса. Тьма окутывала его со всех сторон. Деревья стояли молчаливыми гигантами, их ветви иногда потрескивали на ветру, наполняя лес странными звуками. Иван шагал осторожно, чувствуя, как под ногами хрустит опавшая листва. Фонарик давал тусклый, дрожащий свет, и парень понимал, что надолго его не хватит. Он ходил туда-сюда, прислушиваясь к каждому шороху. Иногда наклонялся, поднимал с земли подходящие ветки и бросал их в рюкзак. Чем глубже он заходил, тем сильнее ощущал неприятное чувство — будто за ним кто-то наблюдает. Но, убеждая себя, что это лишь игра воображения, он продолжал собирать дрова, стараясь поскорее закончить и вернуться к лагерю. Лес казался бесконечным. Каждый его шаг будто уводил всё дальше, а деревья вокруг сжимались плотнее, скрывая даже намёк на дорогу назад. Иван давно потерял счёт времени, забыл, откуда пришёл, и как выбраться обратно. Темнота становилась всё гуще, а слабый свет фонарика с каждой минутой мерцал всё слабее, пока, наконец, не погас окончательно. Парень остановился, сердце заколотилось быстрее. Он посмотрел на бесполезный теперь прибор в руке, а потом с раздражением бросил его на землю. Больше он ему не пригодится. Теперь он один. В глуши. В полной темноте. Лес молчал, но это молчание было тяжёлым, почти ощутимым. В нём прятались звуки — лёгкий хруст веток где-то сбоку, тихий шорох листвы позади. Иван сглотнул, сжал лямки рюкзака и глубоко вздохнул. Нужно сохранять спокойствие. Нужно найти выход. Но куда идти, когда вокруг лишь мрак? Лес оставался тёмным и бесконечным, но вдруг. . . Что-то появилось впереди. Не просто луч, не слабое мерцание — а нечто огромное и яркое, вспыхнувшее в самой гуще темноты. За ним пришли? Мозг не успел придумать объяснение, тело среагировало первым. Сжав лямку рюкзака, он бросился вперёд, перескакивая через корни, не замечая царапающих кожу веток. Всё внутри кричало, что нужно бежать. Куда угодно. Лишь бы не оставаться одному в этом мрачном лесу. Добежав, он резко остановился, тяжело дыша. Перед ним стояло существо. Оно напоминало человека, но что-то в нём было. . . не таким, как у обычных людей. Высокий, огромный силуэт как у гиганта светился мягким, потусторонним светом, разгоняя тьму вокруг. Длинные светлые волосы — словно чуть завитые, почти воздушные. Яркие жёлтые глаза, светящиеся в ночи, будто впитывали саму тьму. Кожа бледная, словно сотканная из лунного света. Но особенно выделялся чёрный плащ с капюшоном. Ткань тёмным пятном выделялась на фоне света, словно поглощала его. Капюшон едва держался на голове существа, и казалось, что ещё немного — и он соскользнёт, открывая больше, чем должен. Иван застыл, глядя на незнакомца. Дышал часто, сбито. Кто. . . или что это? Существо не стояло — оно лежало на склоне горы. Точнее, опиралось на него, положив сверху голову, словно гора была всего лишь удобной подушкой. Его руки, длинные и изящные, тяжело покоились на камнях, а пальцы едва заметно шевелились. Парень не мог понять, насколько оно огромное, но то, как легко оно обхватывало склон, говорило само за себя. Тишину ночи нарушал едва слышный, протяжный звук. Мычание. Существо мелодично напевало себе под нос — неясную, но почему-то странно завораживающую мелодию. Она была тихой, как шелест ветра, но будто заполняла всё вокруг. Иван замер, почувствовав, как леденеет кровь. Что это? Оно знает, что он здесь? Стараясь не дышать слишком громко, он сделал шаг назад, а затем резко метнулся за ближайшее дерево. Прислонившись спиной к шершавому стволу, парень зажмурился на секунду, силясь успокоить дыхание. Грудь ходила ходуном, пальцы сжимали кору так сильно, что побелели костяшки. Что теперь? Бежать? Смотреть? Оно опасно? . . . Иван медленно высунулся из-за дерева, снова глядя на странное светящееся существо. Оно не двигалось, продолжая тихо напевать свою мелодию, словно ничего вокруг не существовало. ХРУСТ. Иван не успел осознать свою ошибку, как существо резко поднялось. Оно не просто встало — его движение было слишком быстрым, слишком резким, как будто до этого оно просто затаилось, ожидая. Чёрный плащ взметнулся, словно живой, окутывая его фигуру в густую темноту. А глаза. . . Эти яркие жёлтые глаза вспыхнули, сверкая, как два кусочка чистого света в ночи. Оно искало его. Иван застыл, словно ледяная волна накрыла его с головой. Все мышцы в теле сжались, будто его приковали к месту. Он чувствовал, как сердце колотится слишком громко, как лёгкие отказываются нормально работать. Мир вокруг будто сжался до одного мгновения: он и оно. Оно услышало его. Оно знает, что он здесь. Стараясь не делать резких движений, он медленно, почти не дыша, отступил за дерево. Прислонившись спиной к шершавой коре, сжал руками рот, чтобы не сорваться на тяжёлое дыхание. Темнота вокруг давила. Тревога в груди разрасталась, накрывая с головой. Он боялся даже моргнуть — что если оно услышит это? Прошло несколько мучительных секунд. Может, не заметило? Может, пронесло? Собрав в кулак остатки храбрости, Иван медленно, очень медленно, выглянул из-за укрытия. Эти жёлтые глаза смотрели прямо на него. Иван ощутил, как волна ледяного ужаса пробежалась по всему телу. Горло пересохло. Грудь сжалась. Оно видит его. Оно знает. И теперь, оно точно не отпустит. * * * Головная боль пульсировала в висках, расползаясь по всему телу тяжёлой, гудящей волной. Казалось, будто он пробирался сквозь тёмную, вязкую дымку, прежде чем наконец проснуться. Иван медленно открыл глаза. Перед ним размыто проступили очертания палатки. Мягкий свет пробивался сквозь ткань, создавая тёплый полумрак. Рядом кто-то сидел. Мизи. Она спокойно читала книгу, но, заметив его движение, тут же отложила её и обеспокоенно посмотрела на него. — Наконец-то. . . — выдохнула она, протягивая ему бутылку с водой. Иван моргнул, чувствуя, как пересохшее горло обжигает жажда. Он взял бутылку и, не раздумывая, сделал несколько жадных глотков. Прохладная вода принесла хоть немного облегчения. — Что. . . произошло? — прохрипел он, глядя на неё затуманенным взглядом. Мизи на секунду замялась, словно подбирая слова. — Ты вернулся из леса. . . — тихо начала она, опустив глаза. — Весь в садинах, грязный, будто сам не свой… Мы пытались тебя расспросить, но ты только молчал. Она подняла на него тревожный взгляд. — Ты вообще помнишь, что с тобой случилось там? Иван сжал в пальцах холодную бутылку. Обрывки воспоминаний пронеслись перед глазами: тёмный лес, ломающаяся ветка, огромная фигура, яркие жёлтые глаза. Он помнил. Но хотел ли он рассказывать? — Бога видел. . . — едва слышно прошептал Иван, глядя на Мизи. Слова вырвались сами собой. Он действительно задумался: что это было? Оно выглядело не как человек, но и не как зверь. Огромное, светящееся, пугающее. . . и в то же время странно спокойное. Вспоминая его взгляд, Иван не мог сказать, что в нём было чистое зло. Но и добром это существо не казалось. Мизи же восприняла его слова совсем иначе. Она тихо хихикнула, прикрывая рот ладонью, а затем отложила книгу в сторону. — Ну ты даёшь. . . — усмехнулась она, вытирая слёзы от смеха. — Бога видел, ага. . . Может, ещё и пророчество тебе шепнул? Иван молчал, лишь слабо сжал бутылку в руках. — Ладно, собирайся, — вздохнула она, вставая. — Пошли поедим с остальными. Она протянула ему руку, но Иван не торопился вставать. Ему было не до еды. В голове лишь гудели одни и те же вопросы. Кто это был? Почему он вернулся в таком состоянии? Как он вообще вернулся? И главное. . . А точно ли он ушёл оттуда один? * * *Спустя пару дней всё вернулось на круги своя. Город, улицы, работа, родные лица. Друзья снова смеялись, обсуждали планы, болтали о чём-то незначительном. Жизнь продолжалась — так, словно тот лес, та ночь и то существо никогда не существовали. Но только не для Ивана. Он словно застрял там, в темноте, среди деревьев, под взглядом тех ярко-жёлтых глаз. Он пытался жить, как прежде. Ходил на работу, отвечал друзьям, даже иногда улыбался. Но всё это было механически, как у актёра, играющего свою роль. Внутри же его мысли тонули в одном образе. Оно. Кто? Что? Ангел? Бог? Или. . Посланник конца? Его не покидало ощущение, что он что-то упускает. Что это было не случайно. Что оно ещё вернётся. Или. . Может быть. . Оно никогда и не уходило? С каждым днём неизвестность влекла Ивана всё сильнее. Он не мог забыть этого светящегося силуэта, этих завитых светлых волос, этого гипнотического жёлтого взгляда. Чем больше он думал об этом существе, тем меньше оно казалось кошмаром. . . и тем больше — чем-то важным, значимым. Кто оно? Почему он увидел его? Что, если это было послание? Иван рисовал его. Снова и снова. Карандаш скользил по бумаге, выводя знакомые очертания. Иногда он просыпался среди ночи и тут же тянулся к блокноту, боясь, что забудет важную деталь. Но этого было недостаточно. Он начал строить теории. Заполнял тетрадь догадками, выписывал всё, что приходило в голову: мифы, религиозные мотивы, паранормальные сущности, возможные совпадения с реальными легендами. Он искал похожие описания в книгах, фильмах, интернете. . . Ничего. Тогда он попробовал форумы. Он писал осторожно, не выдавая всего сразу. «Видел странное существо в лесу», «Явление, похожее на ангела или. . . что-то другое», «Кто-то сталкивался с большой светящейся фигурой ночью?» Ответы? Смех. Шутки. Насмешки. Его приняли за тролля. Люди оставляли саркастичные комментарии, скидывали мемы, смеялись. Кто-то, возможно, и пытался ответить серьёзно, но вскоре обсуждение скатывалось в очередной поток иронии. Никто не верил. Сначала Иван думал, что за ним пришёл бог. Но со временем эта идея начала рассыпаться. «Разве Бог мог быть таким? Слишком материальным, слишком реальным?» Это существо дышало, двигалось, напевало мелодию. . . оно было живым, а не просто образом из писаний. Тогда что же? А если. . . это была Луна? Мысль показалась безумной, но чем больше он её обдумывал, тем логичнее она становилась. Жёлтые глаза — как звёзды. Бледная кожа — как свет в ночи. Светлые волосы — как сияние в небесах. И оно было огромное, словно само небо наклонилось к нему. Иван провёл рукой по лицу, нервно вглядываясь в свои записи. Он исписал целые страницы, пытаясь найти подтверждение. Легенды? Мифология? Может, старые культы? Ничего конкретного, но одно он знал точно. — Мне нужно увидеть это снова. . . — прошептал он сам себе, сжимая в руках карандаш. * * * После того дня прошло много других. Иван пытался жить как прежде. Он выходил с друзьями, смеялся, разговаривал, делал вид, что всё в порядке. Иногда даже почти верил в это. Даже. . . попал на свадьбу. Мизи и Суа. Девушки, наконец, смогли вступить в брак, став женами друг для друга. Всё было красиво: белые огоньки, музыка, счастливый смех гостей. Атмосфера лёгкости, радости. Иван стоял чуть в стороне, хлопая вместе с остальными, когда молодожёны поцеловались. Но что-то не давало ему расслабиться. Мгновение — и перед глазами снова всплыл образ. Жёлтые глаза в темноте. Как будто кто-то смотрел на него даже сейчас. Страх накрыл его, словно ледяная волна, затапливая грудь, заставляя сердце колотиться слишком быстро. Кожа покрылась мурашками, будто что-то незримое коснулось его, провело холодной ладонью по позвоночнику. Не может дышать. Воздух стал тяжёлым, будто сгустился, пропитался ужасом. Каждая клетка тела кричала: «Беги!», но некуда. Некуда бежать, не от кого прятаться. А потом — резкий провал в памяти. Всё словно исчезло. Иван очнулся дома. Стены казались слишком узкими, как будто за время его отсутствия сдвинулись ближе, лишая пространства. В воздухе висел застывший, тяжёлый запах ночи — смесь несвежего воздуха и чего-то едва уловимого, странного. Часы на стене мерно тикали, звук был слишком громким, будто отдавался эхом прямо в его голове. На столе в беспорядке валялись листки, зарисовки, тетрадь с теориями — страницы слегка потрёпанные, кое-где измазанные следами карандаша, отпечатками его пальцев. Рядом — пустая чашка, ещё с утра оставшаяся на столе. Шторы были плотно закрыты, но даже через ткань пробивался тусклый уличный свет, размытыми полосами ложась на пол. Эти пятна света двигались, но не как обычно — что-то было не так. 2:00 ночи. Пальцы дрожали, когда он устало провёл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя. Грудь сдавило — дыхание всё ещё сбивалось. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Но стоило только на секунду погрузиться в темноту. . . Снова. Он. Высокий силуэт, жёлтые глаза, чёрный плащ, мерцающий, будто соткан из самой ночи. Оно здесь. Иван почувствовал это. Он не один. Он звал. Не голосом, не словами, даже не мыслями. Но этот зов пронизывал каждую клетку, оседал в костях, будто пульс самого мира изменил свою частоту, подстраиваясь только под него. Давление нарастало. Воздух стал плотнее, тяжелее, будто его можно было разрезать ножом. Грудь сдавило, дыхание сбилось, в висках билось глухое, неумолимое «иди, иди, иди». Иван вскочил. Шкаф скрипнул, когда он дёрнул дверь. Нащупал первую попавшуюся толстовку и резко натянул её поверх футболки. Дрожащие пальцы схватили ключи с тумбы, стянули с полки телефон. Всё происходило на автомате, как будто не он управлял своими движениями. Дверь хлопнула, эхо покатилось по подъезду, растворяясь в тишине. Он выбежал к машине. Лёгкий ветер обжёг лицо, ночной воздух был разреженным, будто сам мир замер, ожидая. Быстро. Нужно быстрее. Замок щёлкнул, двери распахнулись. Руки привычно нащупали руль, ключ вошёл в замок зажигания. Двигатель взревел. Фары полоснули светом по дороге, вырывая из темноты знакомые очертания улиц. Дома пятнами мелькали за окном, но Иван не видел их. Его взгляд был устремлён только вперёд. К лесу. К тому самому месту, с которого всё началось. Иван сорвался с места, едва не захлопнув дверцу машины с такой силой, что та задрожала. Телефон остался внутри. Он ему больше не нужен. Мир вокруг будто сжался, оставив только его и дорогу в лес. Он бежал, не думая, не рассуждая. Спотыкался. Почти падал, но вновь поднимался и продолжал. Земля под ногами была неровной, корни цепляли кроссовки, ветви хлестали по рукам и лицу. Ветер дул в спину, но казалось, что это не ветер, а нечто, что гонит его вперёд. Лес стоял чёрной стеной, высокой и непроницаемой, будто тёмные деревья впитывали в себя весь свет. Ветки тянулись друг к другу, сцеплялись, спутывались, образуя непроходимый купол для парня. Ночь здесь была абсолютной. Где-то вдалеке, где лес ещё дышал, мог слышаться тихий стрёкот насекомых, но здесь, в его глубине, царила глухая, давящая тишина. Иди. Ты уже рядом. Ты ведь этого хотел? Грудь горела, воздух входил рваными глотками, но он не останавливался. Вот оно, то самое место. Поляна среди деревьев, пустая и одновременно наполненная чем-то неосязаемым. Иван захватил ртом воздух, грудь разрывалась от бега, но он уже не чувствовал усталости. Руки, в грязи и ссадинах, раздвигали тяжёлые ветки, но пальцы ослабли сами собой, когда перед ним раскрылась картина, от которой перехватило дыхание. Оно было там. Стояло неподвижно, возвышаясь над землёй, словно живой монумент. Чёрный плащ струился вниз, окутывая тело, словно сам мрак ночи сплетался в его одеяние. Но это был не просто мрак, это была тьма без дна. Она дрожала, двигалась, как будто внутри неё было что-то живое. Но лицо. . . Лицо светилось. Не отражало лунный свет — само его излучало. Ослепительно. Загадочно. Нереально. Этот свет не слепил, но заполнял всё пространство, разгоняя тьму, подчиняя себе саму ночь. Всё вокруг замерло, словно остались только они двое во всем мире. Глаза Ивана дрожали, сердце колотилось так, что он слышал его в ушах. Существо смотрело прямо на него. Спокойно и без эмоций, но в этом взгляде было нечто большее, чем мог вынести человек. Грудь тяжело вздымалась, воздух обжигал лёгкие, но он не отступил. Мягкая трава смялась под его шагами, когда он вышел в самый центр поляны, обнажённый перед этим невозможным существом. Иван вдохнул так глубоко, что лёгкие заныли от напряжения. Ноги подкашивались, сердце било так сильно, что казалось, оно просто лопнет в груди. Но он не мог остановиться, не мог больше молчать и терпеть. Ему было уже плевать на последствия. — Кто ты, чёрт возьми, такой?! Голос сорвался, вырвавшись из горла громким, отчаянным криком, который пронзил ночь, разбил тишину вдребезги. Его эхо металось между деревьями, натыкалось на стволы, гасло в темноте. — Почему я не могу избавиться от тебя?! И тут же — удар. Не физический, но он его ощутил. В голове взорвался шум. Не просто звук — всепоглощающее гудение, невыносимое давление, будто тысячи невидимых рук вцепились в его разум, сжали его, вывернули наизнанку. в его голову словно стрельнули из ружья, парень громко задышал, чувствуя, как дрожат его ноги. Это невозможно. Это ненормально. Но хуже всего было другое, он смотрел на него. Это создание. Это нечто, что не должно существовать и оно было рассержено. Существо не шевельнулось, не издавало ни звука, но воздух вокруг стал плотнее, тяжелее, словно сама реальность чуть сместилась, отозвавшись на его гнев. Иван почувствовал это каждой клеткой тела. Как будто сама ночь глянула на него сквозь эти глаза. Шум резко прекратился, но тишина не принесла облегчения. Она обрушилась. Страшная. Густая. Мёртвая. И тогда — голос, но не звук, а мысль. Прямая. Острая, как лезвие. Проникшая в его голову неизбежно, как дыхание, как само существование. — А как ты думаешь, человек? Иван осел на землю, как будто из него вынули все силы. Но хуже всего было другое, ведь он не знал ответа. Сколько бы он не думал об этом, он не смог придти к одному варианту. — Я. . . не знаю. . . Голос Ивана задрожал, вырвавшись из его пересохшего горла едва слышным шёпотом. Он сидел на коленях, обессиленный, потерянный, сжав пальцы в кулаки, словно пытался удержаться за реальность, которая скользила сквозь него. Существо не двинулось. Оно просто смотрело и этот взгляд давил на него, наполнял его пустотой. Иван глухо вдохнул, собирая последние силы, чтобы продолжить. — Сначала я думал, что ты божество. . . — его голос был тихим, шептал, но он не мог остановиться, он должен был сказать это вслух. — Что ты пришёл уничтожить всю планету, наказать всех за их грехи. . . Потом. . . потом я решил, что ты всадник Апокалипсиса. . . Оно глотало его слова, раздумывая над всем, но Иван всё равно продолжал. — А теперь. . .— он сглотнул, чувствуя, как свет от лица существа дрожит в его глазах, оставляя в них яркие золотые узоры. Он не мог больше отрицать очевидного. — Теперь мне кажется, что ты — Луна. . . Тишина. А затем — Хихиканье, но не внешнее, не звук, а в голове. Оно было тихим, лёгким, почти насмешливым, но от него по телу Ивана снова прокатилась боль. Острая, глубокая. Как будто смех этого существа был чем-то большим, чем просто эмоция. Как будто он раскалывал его изнутри. Иван задохнулся, зажмурившись от резкой вспышки боли, но этот смех всё звучал, вибрировал в его черепе, заполнял его голову до краёв. — Ты забавен. Голос снова зазвучал в его голове — мелодичный, лёгкий, почти тёплый. Но эта теплота обжигала. Она была острой, как нож, и словно царапала изнутри. Иван сжал зубы, готовясь к новой волне боли, но на этот раз. . . Она не пришла. Боль не исчезла, но теперь она будто смягчилась, превратившись в глухую, пульсирующую тяжесть, давящую на виски, на грудь, на всё тело. Как будто он просто привыкает. Как будто оно позволяет ему привыкнуть. — Никто не выживал до этого, — голос звучал слишком близко, будто чужое дыхание скользило по его разуму, прикасалось к нему изнутри. — Никто не пытался увидеть меня вновь из-за страха. Существо наблюдало. Его яркие жёлтые глаза впивались в Ивана, изучали, проникали в самую глубину его сознания. — Но ты, видимо, особенный. Оно медленно двинулось. Гигантская тень наклонилась к нему, накрыла его своим присутствием, окутала, как ночное небо. Иван не мог пошевелиться, не мог отвести взгляда. Существо смотрело на него сверху вниз, как человек смотрит на маленькую, беспомощную букашку. Как если бы ему решать, раздавить её или позволить ползти дальше. Иван чувствовал, как его тело горит, как дрожь пробегает по позвоночнику, но он терпел. — Я — Луна. Голос разлился в голове Ивана бархатным эхом, переплетённым с болью и дрожью. — Но ты уверен, что я та Луна, которую ты привык видеть на небе? Оно играло с ним. Слова существа будто проникали в его сознание, вскапывали его разум, как землю, обнажая что-то глубокое, первобытное. Иван чувствовал, как его мысли путаются, ломаются, как реальность раскалывается трещинами. Его детские воспоминания. Его страхи. Его мечты. Всё это вдруг перестало принадлежать ему. Как будто оно видело его жизнь насквозь, щупало её своими невидимыми руками, перебирало, словно игрушку. Он схватился за голову, пальцы сжались в волосах, ногти впились в кожу. — Ты. . . проник в мой разум. . . Его голос был сорванным шёпотом. — Ты — вирус. . . Слова давались с трудом. Как если бы что-то внутри него ломалось и перерождалось одновременно. Иван приподнял голову, медленно расправляя плечи, чувствуя, как ноги дрожат, но всё же находят в земле опору. Он поднялся на ноги, медленно, но уверенно. Его сердце колотилось в груди, тело было измождённым, словно он пробежал сотню километров. Стоял перед чем-то огромным. Перед чем-то, что, может убить его в любую секунду и не отводя взгляда. — Позволь стать твоим последователем! Слова вырвались из него, словно крик души, срываясь с губ не просто звуком — воплем, отчаянным, сырым, настоящим. Будто он не просто говорил, а вырывал из себя всё, что гнило внутри последние дни. Будто это не просьба, а мольба. Будто в этом — вся его сущность. Иван задохнулся от нахлынувших эмоций, его грудь судорожно вздымалась, но он не отводил взгляда. — Никто не понимает меня. . . — голос его дрогнул, но он не замолчал. — Никто не верит, что я видел тебя. . . Ветер стих, лес молчал, только он и оно остались в этом мире. — После встречи с тобой. . . — его руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но он этого даже не заметил. — Я не могу жить, как прежде. Он сказал это. Признал и теперь не было пути назад. Теперь всё изменилось. Луна смотрела на него, смотрела в самую его суть. Будто сейчас решала, стоит ли ему знать ответ. — Глупец. . . Голос Луны разлился в его голове холодной волной, пропитывая каждую клетку, вызывая дрожь под кожей. — Сам себя убить не смог, так теперь просишь меня? Она смеялась над ним. Этот смех не был человеческим — он был неправильным, искажённым, чуждым. Будто он не предназначен для людских ушей. И теперь приглашал его. . . ближе. Рука Луны опустилась на землю, раздвигая почву, ломая траву. Она ждала. Ждала, чтобы он встал на неё, чтобы оказался ближе. На её пальцах — чёрные, длинные когти, острые, древние. Способные проткнуть его насквозь — одним движением, без труда. Иван замер, глядя на них. Глядя на выбор, что перед ним встал. — А если я скажу. . . — голос снова проник в его сознание, обволакивая мысли, давя на них изнутри.Лес застыл в ожидании, а мир замер, боясь потревожить эту встречу. Сама ночь затаила дыхание. — Что, чтобы стать моим последователем. . . - Луна склонилась ближе, её сияющее лицо теперь окутало его золотым светом. Её глаза были, как чужие солнца, горящие, прожигающие. — Мне нужно тебя съесть? Слова вошли в него, как иглы, как клыки, что впиваются в жертву. Съесть. Поглотить. Растворить в себе. Растворить в бесконечности. Иван чувствовал, как ледяная дрожь пронзает позвоночник. Как ноги будто вросли в землю. Как каждая клетка его тела хочет бежать. . . Но нет, он стоит перед чем-то огромным, вечным, невозможным, перед голодом, который невозможно насытить, перед Луной, что сошла с неба. Перед чем-то, что не должно было его заметить, но заметило. И теперь ждало его ответа. Иван шагнул вперёд. Его тело дрожало — то ли от страха, то ли от осознания собственной безумной решимости. Ещё шаг, ещё. Ладонь Луны была гладкой, но странно холодной, несмотря на то, что её свет жёг, как огонь. Он взобрался, цепляясь за её пальцы, чувствуя, как те движутся под ним, будто живые. И вот он уже на ладони. Существо поднесло его к себе. Свет, исходящий от его лица, заполнил всё поле зрения, ослепляя. Парень зажмурился, щурясь от яркости, но не отступил. — Если надо, то съешь! - Голос его дрожал, но он кричал. Кричал, как человек, сорвавшийся на край бездны. Как тот, кто уже не видит дороги назад. - Если бесконечности можно добиться лишь подобным образом. . . Он замолчал. Сомнение? Осознание? Запоздалый ужас? Но уже поздно. — То я готов! Слова вырывались рвано, как воздух из лёгких после долгого погружения под воду. — Если для того, чтобы получить покой, нужно умереть. . . То я готов! Луна приблизилась. Её свет стал ослепляющим, горячим, как раскалённый металл. Иван чувствовал его вес, его давление, его бесконечность. Его насмешку. Губы существа не двигались, но оно смеялась. Он звучал у него в голове, будто мысли разрывались изнутри. Мир вокруг сжимался, оставляя только их двоих. Он был куклой, глупой, потерянной, слепо идущей в руки хозяина и Луна наслаждалась этим. — Моё имя Лука. Голос существа зазвенел в голове Ивана, будто натянутая струна. Он почувствовал это имя. Оно врезалось в его разум, словно оно всегда там было, просто дремало в темноте. Лука. Теперь у этой силы, этого света, этого безумия было имя. Теперь оно было реальным. — Думаю, ты должен знать его, - Тон существа был лениво-насмешливым, словно оно развлекалось. — Ведь ты хочешь стать моим последователем, верно? Смех, не громкий, но он прокатился внутри черепа Ивана, как эхо в пустой комнате. Внезапно резкий рывок, Иван не успел даже вскрикнуть, как оказался в воздухе. Лука удерживал его за капюшон толстовки, держа между когтистыми пальцами, словно сломанную куклу. Иван закачался в воздухе, а под ногами не было ничего, только тьма и пропасть. Что там внизу? Конец? Бесконечность? Где его место — среди тех, кто смотрит вверх, или среди тех, кто падает? Дыхание сбилось, а сердце яростно билось в груди, но страх не приходил. Иван был готов или. . . Думал, что был. Парень слегка улыбнулся, ощущая, как его рот едва двигается, как будто каждое слово — это попытка вырваться из плена, в который он сам себя загнал. — Ты красив. . . Его голос был едва слышен, он шептал, будто это было единственное слово, которое мог произнести, и оно несло в себе весь тот хаос, который царил в его голове. Он смотрел на Луку. Свет, исходящий от этого существа, был ярким, почти болезненным, как жаркое солнце, слепящее глаза, но Иван не мог отвести взгляда. Он был как зачарованный, как загипнотизированный этим светом. Но вдруг, словно по инерции, его взгляд опустился вниз. В бездну. Это была не просто пустота. Это было пространство, которое казалось нескончаемым. Как если бы внизу не было ничего, и в то же время — всё. Тёмные, провалы, исчезающие в неведомую глубину. Иван не мог понять, что там. Он пытался разглядеть, но ничего не было видно, только бесконечная тьма, что манила, что зовущая его, без единого звука. Его глаза болели от света, и, кажется, чем больше он пытался разглядеть ту пустоту, тем меньше он чувствовал своего тела. Он уже не был уверен, что существует в этом мире. Лука не двинулся, не сказал ни слова, но из него исходила тишина, которая была громче любых криков. — Ты готов? - Голос Луки прокачивался сквозь воздух, словно мягкий шёпот, но в нем пряталась зловещая уверенность и насмешка, едва сдерживаемая. Иван чувствовал, как его тело дрожит, словно оно уже покидало этот мир. Он повисал в пустоте, как марионетка, не имеющая сил встать на ноги, а взгляд его был устремлен в бездну, что поглощала всё вокруг. Это ощущение было настолько глубоким, что кажется, всё в нем уже исчезло, включая его собственное существование. Он пытался кивнуть, но не мог. Все его тело ощущало вес этого небытия, как будто оно теряло свою форму и становилось частью этой бескрайней темноты. Лука был рядом, но не было слов, не было движений. Только его присутствие, которое словно сжимало пространство вокруг. Иван переживал момент, который был одновременно концом и началом. Он не знал, что будет дальше. Он уже не мог вернуться. Но разве он хотел? В его груди был только этот шёпот тягучей пустоты, как голос Луки, что неумолимо требовал ответа. — Готов. - Он выдохнул эти слова и они повисли в воздухе, словно окончательное признание. И вот, в одно мгновение, форма Луки изменилась. Он раскрыл рот, и это было не просто движение — это было открытие бездны, почти воплощение самой тьмы. Зубы, острые, как кинжалы, как врата, ведущие в пропасть, были не просто страшными, они были частью чего-то намного большего, более жуткого и неизведанного. Иван, ещё не осознав того, что произошло, попал в этот невообразимый момент. Лука поднял руку, как если бы он был богом, решившим судьбу человека, и Иван, будто марионетка, оказавшийся в его руках, больше не мог сопротивляться. В один момент он оказался в воздухе над ртом существа. Его тело, все его чувства, все его сознание было выдернуто из этого мира, как нечто ненужное. Тело Луки поглотило его. Как нечто жуткое, поглощающее свет, темное, холодное и бескрайнее. Он больше не был человеком. Ни один крик, ни один взгляд уже не мог вернуться назад. Проглотив его, Луки поглотил всё, что осталось от Ивана. В темноте его сознания было только одиночное молчание, из которого не было выхода. Тишина поглотила всё. * * * Телефон пиликнул. Вибрация на экране исчезла в пустоте, оставив только белое пятно.На ночной парковки было абсолютно спокойно, как будто весь мир затих в ожидании. Экран светился, но это было всего лишь последним напоминанием о том, что было, о том, что ушло. Последнее сообщение, последнее слово от неизвестного: "Привет, я видел твои посты в форуме и кажется понял о чем ты говоришь. Ты ведь про Луну Лука? Оно проявляется каждые десять лет, знаешь. . . опасная фигня, от него не избавиться так просто. Давай встретимся, поговорим." Но теперь эти слова не имели значения. Они уже стали частью пустой тишины, поглотившей всё. Никто не ответит. Никто не узнает, что с Иваном произошло, потому что его больше не было. В тёмном лесу, где он искал ответы, он стал частью этой бездны, частью того, чего нельзя было вернуть. Все эти вопросы — о Луке, о том, кто он, о том, что происходило — оставались без ответа, поглощённые этой ночной тенью.