...

В дремучей лесной чаще Под сводом тёмных крон Бежит ручей журчащий. К нему напиться он Пришёл в дороге длинной — Усталый юный путник. Он нёс благую весть: Что род ужасных ведьм Был истреблён уж весь. К ручью гонец склонился, Испил водицы там. На землю приземлился, Чтоб отдых дать ногам. Но вдруг гнедая лошадь, Услышав в чаще звук, Сорвалась тотчас с места И в лес умчалась вдруг. Её напрасно путник Пытался окликать. Настырное животное Вернётся ли опять? И вот, один оставшись Бредёт лесной тропой. А день к концу клони́тся, И солнца колесница Уж скрылась за горой. Усталый юный путник Чуть ноги волочит. В лесу темно и глухо, Ни гласа человечьего Лишь старый сыч кричит. Недолго так погибель В пути свою найти. Зверья в лесу полно, До кóрчмы не дойти... Но вдруг, о чудо, что же Мелькает средь стволов? Свет в маленьком оконце — Вот тебе, путник, кров. Избушка, хоть и кóса, Но крéпка и светла. У мутного оконца Прядя кудель седую Девица молодá. Её увидев путник Вдруг замер невзначай. Такой красы чудесной Ещё он не встречал... Лицо бледнó как луны, Горит огнём коса, А зелень крон кленовых Вселились ей в глаза. Заметив вдруг пришельца, Девица поднялась, Отпёрла дверь входную, Спросила, подбочась: — Ты кто таков? Что нужно В глуши моей лесной? А путник отвечает: — Держу я путь домой. Да только конь мой, странно, Унёсся в чащу вдруг! Ну точно окоянный Попал на волка зуб! Дорога не близка ведь, Да ноги не идут. Не откажи, хозяйка, Дай путнику приют. — Я дева одинока. Но знай же, топором Махать умею ловко. Не убежишь потом, Коли решишь обидеть Ту, что впустила в дом. — Да бог с тобой, хозяйка! Отсохнут мои руки Коли возьмусь обидеть От злости аль от скуки! Мне б только эту ночку Под крышей скоротать. А то в лесу холодном Не шибко сладко спать! Девица отступила, Открылся в дом проход. И путник наш усталый Быстрей туда идёт. Внутри светло и тéпло, Трещит дровами печь. И лавка у стены Манит скорей прилечь. Однако же хозяйка Сади́т гонца за стол: — Откушайте-ка рыбки, Хорош её посол. Туда лесных я травок Добавила чуть-чуть. А тут вот — медовуха, Попробуйте глотнуть! Речам её поддавшись Да голодом гоним, Наш путник берёт яство, Чтоб насладиться им. Да только как-то странно На вкус они пришлись... Словно болотной тины Пришлось ему испить. Однако же девице Сказать то не посмел. И чтоб не подавиться, Он быстро ужин съел. А после на полати Его пустили спать. Девица ж у оконца Опять уселась прясть. Смежи́л наш путник очи И вскоре захрапел. Со странной медовухи Он крепко захмелел. Однако только полночь Настала, как гонец Вскочил стрелой с полатей, Почуяв свой конец... От ужина девицы, Что давеча он съел, В груди ну будто спицы! Весь белый, точно мел, Взглянул он на хозяйку... Та глазками стрельнула На гостя своего: — А что же вам не спится? Вскочили вы чего? Аль не мягка подушка? Аль колит тюфячок? А может, беспокоит За печкою сверчок? Не в силах слова молвить От боли в животе, Наш путник молча смотрит На серую кудель. А не кудель то вовсе... А чьи-то волоса, Прядёт в тугую нитку Девицина рука. — Да что же всё молчите, Почётный вы мой гость? Али помочь хотите? — В словах девицы злость. Не сразу он заметил. Да и причина в чём? Ни чем он не обидел, Не упрекнул ни в чём. От страха будто ноги Сковало у гонца. И вдруг рука девицы Впилáсь ему в глаза. От боли закричал он И повалился ниц. А дéвица со злостью Всех почивших сестриц Вдруг когти отрастила Да длинные клыки. Неведомая сила В жилах её руки. Огнём горели косы, А яростью — глаза. Когда она на клочья Рвала лицо гонца. Весь гнев за убиенных Сестёр своих она Решила вдруг обрушить На голову юнца. В дремучей лесной чаще Под сводом тёмных крон Бежит ручей журчащий, И чист, и звонок он. Однако же ни птица Ни самый лютый зверь, В той тёмной-тёмной чаще Не кажут нос теперь. Лишь рыжая девица Всё так же у окна Прядёт свою кудель, Да больше не одна. У бо́сых ног её Сидит тихонько кот. Он слеп на оба глаза, Потрёпанный, хромой, Но путник не в обиде. Спасибо, что живой.