Пикник у моря

      Море шумело, кричали чайки, а цикады стрекотали так, что звенело в ушах. Пахло соснами, можжевеловым дымом и жареной рыбой. Хорошо пахло, вкусно. И в целом хорошо, хоть и жарковато. Хольме нравилось то лето, которое Лиар называли весной. То, что называли летом, не нравилось: жара становилась удушающей, липкой.       Хольма краем глаза уловила движение, маленький серый зверёк с пушистым хвостиком крался по ветви фисташки, нависшей над Кайденом и Эгиром. Перед Кайденом на большом плоском камне, на деревянной плашке как на тарелке лежали три жареные рыбёшки. Кайден накрыл рыбу каким-то своим, неизвестным Хольме кастом, и тщательно рассматривал, то ли каст, то ли рыбу.       — Как ни странно, посторонней жизни нет, — сообщил он.       — Пап, умею я готовить! — возмутился Эгир. — А про паразитов мне Цайт и мастер Эвис рассказали.       — У тебя ещё магии нет толком, чтоб проверить, можно ли есть, то, что приготовил.       — Пап, мы с Цайтом посоветовались с Эльвейн, провели серию опытов, подобрали рецепт. Чтоб было вкусно и безопасно. Цайту ты доверяешь?       Хольма пыталась познать тленность бытия, то есть, молчать как можно дольше. В отношении к сыновьям и внуку Кайдена качало от полного равнодушия и «забавная зверушка, молодец, уходи, не мешай», до «маленький мой, радость моя, смысл моей жизни» и желания уберечь от всего на свете. После гибели старшего сына Кайден включил в этот свой разлёт запои, в перерывах между которыми душил заботой младшего сына. Внук был старше и наглее, а потому выворачивался из-под непрошеной опеки с истинно водной непринуждённостью.       Эгир тоже заметил зверька, отщипнул кусочек рыбы и протянул ему. Зверёк взял, отбежал чуть повыше и заработал челюстями, забавно держа угощение крошечными лапками.       — Дикое зверьё переносит множество болезней, — не отвлекаясь от рыбы, сообщил Кайден. — И после общения с ними нужно как минимум мыть руки. С мылом.       Хольма в очередной раз почувствовала себя мужем в их странной семье. Должен же кто-то им быть, раз уж Кайден не справляется. Юный Эгир хочет свободы. Хочет весь день где-то пропадать, возвращаясь домой только переночевать. Эгир старается, очень старается не огорчать и не волновать родителей, и своё желание отстаивает аргументировано, как не всякий взрослый сумеет. Вот, позвал на своё любимое место на побережье, наловил рыбы, запёк на костре, угощает родителей, намекая, что требование «возвращаться домой к обеду» ограничивает столь взрослого и самостоятельного. Братья Хольмы в этом возрасте уже считались взрослыми и выходили в море, иногда на несколько дней, и хорошо, что Эгир этого не знает. Хольма жестом отослала сына погулять, и посмотрела на Кайдена. Долго.       — Ну ты же понимаешь, какая это глупость? Что он здесь забыл? Он намерен с удочкой весь день здесь сидеть? — Кайден переключился на неё.        Хольма продолжала задумчиво смотреть. Кайден ругался. Хольма смотрела, ласково улыбаясь, пока Кайден не начал нервничать.       — Супруг мой, наш младший сын благоразумней нас с тобой вместе взятых. Если ему надо побыть одному, значит, ему надо побыть одному. Если не хочешь есть – так и скажи, рыбы мало, желающих много. — Хольма решительно забрала «тарелку». Отлично сын готовит и, если внук посчитал его стряпню безопасной, значит, так оно и есть.