Примирение

      Мать мужа – главная женщина в жизни Дочери Моря. И она невестку невзлюбила с первого дня. Хольма на её месте и сама бы себя невзлюбила, но от этого понимания ничуть не легче. С новыми сёстрами отношения оставались напряжёнными, как и со всем новым кланом. И с мужем. С мужем совсем нехорошо вышло, и задним умом она понимала, сколько ошибок наделала. И Кайден наделал.       Хольме тяжело. И в новом клане плохо, и с родными не самое хорошее расставание вышло. Она бы попыталась исправить, но правила Лиар запрещают ей территорию клана покидать.       Пришёл Кайден. С тех пор, как Хольма так отвратительно с ним "поговорила", словно дух-подменыш занял его тело. Может, и занял. Уж почти год прошёл, как Хольма не видела обаятельных улыбок. Да и жить с ней Кайден не захотел. Хоть и поселили её к нему, да только Кайден решительно разделил покои, да так хитро, что общей у них только входная дверь осталась. А сейчас пришёл к ней.       — Ты занята?       Хольма кивнула на младенца. Разговаривали они тоже редко и только по необходимости. Кайден щёлкнул пальцами, кастуя шар вызова. Пришедшему Эвису сказал:       — Ты будешь говорить всем, что мы с Хольмой полетели к нашему морю. Наше море ничуть не хуже северных. А ты, жена, одевайся потеплее.       Хольма отдала ребёнка Эвису. Весь Лиар странный, каждый житель чудит на свой лад, но Эвис настолько странный, что ему младенца доверить можно. Он даже пелёнки мог поменять! Но полетели они не к морю, а к телепорту. И вышли совсем в незнакомом месте, у снежных холмов.       И первым же делом Кайден насылал ей снега за шиворот! И отскочил, поганец! И удирал, да так легко и быстро, что Хольма умаялась. Напрасно думала, что сухопутные только летать на своих летунах умеют! Кайден по целине бежал – она следом, по протоптанному так не могла. Загнала в глубокий снег, повалила, и трясла, и снег в лицо кидала, и кричала что-то злое, а когда, обессилев, разревелась, Кайден обнял её, и сказал, что никакая она не Морская Дева, а очень даже снежная баба. Это было так неожиданно и нелепо, что Хольма мигом перестала рыдать, и возмутилась, а Кайден уронил её в снег, упал рядом, и целовал, и поцелуи топили и лёд, который покрывал их отношения последний год, и даже снег вокруг.       А потом они сушились и отогревались на заставе Таннак, под весёлые дразнилки стражников, ждали темноты, чтоб дома не прознали, что они территорию клана покидали.       И ночью Хольма с облегчением убедилась, что от её кинжала у Кайдена осталась лишь еле заметная ниточка шрама меж рёбрами, не знаешь, где искать - так и не заметишь.       А ещё позже они, словно неразумные мелкие, мазали прозрачной смолой дверь Чеза, за то, что он заметил, как они уходили, и наябедничал верхушке. Ничего им за отлучку не сделали, только отругали, да работой нагрузили, но месть - это святое, в любом клане.