Часть 3

Машина остановилась у массивных ворот, которые медленно распахнулись, пропуская внедорожник на территорию особняка на Рублевке. Катя смотрела в окно на внушительного размера дом, стараясь не показывать, как сильно дрожат ее руки. Охрана, стоящая у входа, почтительно кивнула Воропаеву. Девушка молча последовала за ним, чувствуя, что каждый шаг дается ей с трудом. Они вошли в дом. Интерьер был минималистичным, но дорогим: высокие потолки, мраморный пол, современная мебель. Все это выглядело как музей, и Кате стало совсем не по себе. Воропаев снял пальто и бросил его на кресло. — Ну что, Катерина Валерьевна, — начал он, разглядывая ее с едва заметной усмешкой. — Добро пожаловать в мой скромный дом. Надеюсь, тебе здесь понравится. Катя промолчала, стараясь не показывать, как сильно ее раздражает его тон. — Умеешь варить кофе? — спросил он, подходя к ней ближе. — Умею, — ответила она, стараясь говорить ровным голосом. — Но на работе это была обязанность Вики. — Вики? — он притворно задумался. — Ах да, Клачкова. Милая девочка. — Может, стоило привезти ее сюда? Она, явно, кофе варит лучше меня. И с другими вашими желаниями справилась бы с большей отдачей, — Катя сжала губы, стараясь сдержать раздражение. Александр ухмыльнулся и взглянул на нее, приподняв бровь. — Откуда такая информация? Следите за личной жизнью всех сотрудников «Зималетто»? Думал, что вас интересует только Жданов. — Если вам нужен кофе, я могу сварить. Но не обещаю, что он будет таким же вкусным, как у Вики. — Не скромничайте, — он усмехнулся. — Знаешь, меня всегда интересовали женщины, которые умеют делать больше, чем просто варить кофе. Владелицы крупных компаний, например. А еще дамы, острые на язык. Пока вы подходите под оба пункта. — Безмерно счастлива, что угодила вашему утонченному вкусу, — сухо ответила Катя. — Но я не думаю, что это повод держать меня здесь. — А я думаю, — он подошел к ней еще ближе, его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Так что, кофе или экскурсия в мою спальню? Катя почувствовала, как сердце бешено заколотилось. — Я сварю кофе, — ответила девушка твердо. — Отлично, — он улыбнулся, но в его улыбке не было ничего теплого. — Кухня там, налево. Не забудь добавить сахар. Я люблю сладкое. Катя молча направилась на кухню. Ее руки дрожали, когда она брала кофе и чашки. Она старалась сосредоточиться на процессе, чтобы не думать о происходящем. Через несколько минут девушка вернулась с двумя чашками кофе. Воропаев сидел в кресле, его взгляд был устремлен на нее. Катя поставила чашку перед ним и села напротив, стараясь не смотреть ему в глаза. — Ну что ж, — начал он, медленно поднимая чашку. — Давай обсудим, как теперь будут развиваться события. Катя молчала, ожидая, что он скажет дальше. — Первое, — начал он, — ты прекращаешь любовную связь со Ждановым. Это не обсуждается. — А если я откажусь? — О, Катенька, — он усмехнулся. — Ты же умная девушка. Можешь догадаться, что будет. — Вы не имеете права меня заставлять... — начала она, но он перебил. — Имею. И ты это прекрасно понимаешь. — Не нужно угроз, — выдохнула девушка и шепотом продолжила. — Я и так не собиралась продолжать этот роман. Катя сжала губы, стараясь сдержать слезы. — Отлично, — перебил он. — Я верю вам, Катя. Но не думайте, что сможете провести меня. Если вдруг что… я узнаю, и тогда… — Я не вру, меня не так воспитали! — крикнула девушка, стараясь подавить подступающую истерику. — Хорошо, второе, — продолжил он, — ты рассказываешь мне про антикризисный план и держишь меня в курсе всего, что происходит в фирме. — Вы хотите контролировать компанию? — спросила она, стараясь понять его мотивы. — Я хочу контролировать тебя, — ответил он, его голос стал жестче. — А ты и есть компания на данный момент. — Я не собираюсь предавать Андрея, — сказала она, стараясь говорить твердо. — О, как благородно, — он усмехнулся. — Но, знаешь, твое благородство уже привело тебя сюда. Так что, может, стоит пересмотреть свои принципы? Катя молчала, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — И третье, — его голос стал жестче, — у тебя есть неделя, чтобы переехать от родителей сюда. Впредь для всех у нас отношения. — Что? — Катя не смогла сдержаться. — Нет, это невозможно. Я не могу... Но зачем вам это? — спросила она. — Я не хочу вас... — Ты думаешь, я хочу тебя? — он усмехнулся. — Не льсти себе. Отношения будут для публики. Как женщина ты меня не интересуешь. И, честно говоря, секс с тобой не произвел на меня особого впечатления. — Это не секс, а насилие. Я на это согласие не давала. Называйте вещи своими именами, Александр. — Хочешь убедить меня в том, что постель по согласию я оценю по-достоинству? — мужчина улыбнулся и заинтересованно взглянул на девушку. — Вы полны сюрпризов, обязательно подумаю над вашим предложением. Катя почувствовала, как ее лицо заливается краской. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. — Собственно, это все. Прими к сведению, смирись и осознай новую реальность. Катя молчала, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Она понимала, что он прав. У нее действительно не было другого выбора. — Идем, — сказал он, допивая кофе. — Я покажу тебе спальню. Катя медленно поднялась и последовала за ним по длинному коридору. Они подошли к двери, которую Воропаев открыл, жестом приглашая ее войти. Комната была такой же холодной и безжизненной, как и весь дом. Большая кровать со столбиками, шкаф, плазма, светлые стены, ковер с высоким ворсом. Здесь была даже собственная ванна. Катя осмотрелась. Красиво, но все это она с огромной радостью променяла бы на свою уютную комнату, где чувствовала себя в безопасности. — Ты можешь обустроить ее по своему усмотрению, — сказал Воропаев, стоя в дверях. — Меня это не волнует. Катя проигнорировала его слова. Ее мысли были заняты другим. — Почему вы ненавидите Андрея? — внезапно спросила она, повернувшись к нему. — Вы же росли вместе. Ваши родители дружили. Воропаев на мгновение задумался, затем усмехнулся. — Спроси это у Жданова. Если он ответит честно, возможно, ты разочаруешься в своем начальнике. Он помолчал, затем добавил: — Хотя вряд ли. Ведь твои моральные установки такие же низкие, как и у него. — Что вы имеете в виду? — спросила Катя, чувствуя, как гнев поднимается в ней. — Ничего такого, дорогая гетера, — произнес он холодно. Катя больше не могла сдерживаться. Горькие слезы градом потекли по ее щекам. Она отвернулась, чтобы он не видел, как она плачет. Воропаев больше ничего не сказал, развернулся и вышел из комнаты, оставив ее одну. Катя опустилась на кровать, обхватив себя руками. Ей хотелось кричать, бить кулаками в стену. Она была в ловушке.