выходные — pt.3 (nc-17)

У меня в офисе новый коллега — вот уже как три недели. Согласитесь, что спустя такой срок его, по-хорошему, можно уже перестать называть новым. Но я отказываюсь мириться с тем фактом, что его присутствие навсегда, и обычного «коллега» в своем лексиконе не применяю. Он сидит слева от меня — и пилит по самым тупым темам и вопросам.  — Скажи, что запах такой, будто мимо нас пролетел дух Коко Шанель? Такой же цветочный, резкий, старомодный и… Ау! - Холли бьет Финна блокнотом по затылку и ставит чашечку кофе мне на стол. Я благодарно улыбаюсь, но в душе соглашаюсь с Черепом — сегодня парфюм Манро и правда слишком… винтажный.  — Я пытаюсь работать, Флеймс.  — Ага, как же. Ты только что двадцать минут болтала с Локвудом о том, что ваша компашка будет делать на выходных.  — Что значит «ваша»? Ты можешь присоединиться . Правда это не значит, что мы тебе рады. — О да, я тоже умею уколоть. Научилась за три недели нашего соседства. Финн счастливо улыбается — кажется, мои грубости для него что-то сродни комплиментам.  — Тогда я, конечно же, присоединюсь! Кто я такой, чтобы упустить возможность испортить тебе настроение? — Вижу фирменный оскал. О чем я и говорила ранее — за столом справа меня ждет аромат ветчины Джорджа, а слева — ослепительные вспышки зубов Флеймса.  Я уже говорила, что выходные — моя любимая часть недели? И нет, я не мечтаю сбежать от своих коллег (не от всех). Все совсем наоборот. Единственные люди, с кем я могу повеселиться на выходных — это как раз-таки мои коллеги. Я переехала в Лондон из пригорода совсем одна, быстро устроилась на работу и, так вышло, больше ни с кем не познакомилась. Поэтому совместный досуг был для меня не принудительным тимбилдингом, а реальным развлечением. До возвращения Флеймса из командировки мы успели попробовать много вариантов совместных зависаний — играли в бильярд в каком-то излишне аристократичном клубе. Угадайте, кто пришел в рубашке и жилетке? Правильно, наш начальник, Энтони Локвуд. А мы с Холли даже в пижонском заведении пропустили по стаканчику пива. Короче, бильярд оказался не для всех.  То же можно было сказать и про выбор Джорджа. С его подачи мы собрались в антикафе поиграть в настолки. После того, как Каббинс двадцать минут объяснял правила какого-то «Подземелья», было решено сыграть в «Монополию». Распил бизнесов шел до последней капли крови. И кто бы знал, что Холли окажется таким азартным игроком…  Поход в театр тоже был так себе затеей — мы с Джорджем храпели все время от антракта до антракта, зато Холли смогла выгулять свое замечательно платье.  Удивительно прекрасно нам подошел иной вид развлечений — квесты. Каким-то чудом мы собрались в идеальную команду: уверенный лидер Локвуд, внимательный Джордж, осмотрительная Холли и рисковая я. Да нам доктор прописал расхищать чьи-то гробницы, сбегать с аукционов преступников и ловить призраков в жутких поместьях! Мы плотно подсели на иглу мистики, страха и загадок. Пойти на квест, а потом обсуждать сюжет в кафе или пабе — для нас это было лучшими выходными и зарядом эмоций на следующую рабочую неделю.  Как в этот досуг впишется саркастичный и вечно норовящий всех подначить Флеймс? Да никак. По-хорошему, его надо было турнуть сразу же. В прошлую неделю он уже довел меня во время игры в «Крокодил», потому что совершенно идиотски изображал своим длинным, подтянутым и складным телом слова с карточки. Из-за него мы проиграли. А в позапрошлые выходные он обыграл Локвуда в бильярд — а Локвуд ох как не любит проигрывать… А потом и в карты. Весь вечер мы провели на иголках.  Короче, Флеймс был ходячим источником напряжения. Высоковольтного. Единственная роль, которую я придумала ему для квеста — бросить его в лапы актера, чтобы он терзал его, пока мы решаем загадки. Кто кого будет терзать — Финн актера или актер Финна — можете решить сами.  Вот и сегодня — в пятницу, собираясь с работы домой — мы обсуждали, какой крутой квест мы наконец забронировали.  — Что это? «Хеллфест»? Вас, типа, будут гонять самые культовые маньяки? Холли, ты в курсе, туда придется пойти в кроссовках, а не на каблуках? — Да, Финн, я в курсе. Спасибо за твою заботу.  — Так вы же говорили, что любите решааать загаадки, мистииикуу… А выбрали экшн-маньячку аж с двумя актерами. Нервишки решили пощекотать?  — Администратор сказал, что там достаточно загадок. И какая проблема в том, что мы хотим пощекотать нервы? У нас сидячая офисная работа, а человеку нужны разные эмоции… Побегаем мы от «маньяков», ну получим выброс адреналина, ничего такого в этом…   — О, Люси, милая, так это твой выбор, да? Ты у нас адреналиновая маньячка? Хочешь, чтобы за тобой побегали большие дяди с наточенными ножами? — Опять он издевается. Широкая улыбка, насмешливый взгляд.  — В детстве я любила играть в прятки и догонялки. — Финн от радости чуть ли не хлопает в ладоши.  — Ооо, надеюсь, ты останешься в восторге. Расскажи потом, как тебя напугали. И, золотко, бегай аккуратнее, а на лестницах держись за перила.  — А ты не пойдешь? — В голосе проскакивает расстроенная интонация. Чуть требовательная. С чего бы? С того, что я успела привыкнуть к этому странному придурку за три недели соседства в офисе? У Финна глаза загораются от одного моего вопроса.  — Ну как же я могу тебе отказать, когда ты так этого хочешь, — эта зараза считывает каждую мою эмоцию, каждое колебание в голосе.  Спустя полчаса мы заказываем кэб и едем все дальше от центра Лондона — на точку, где расположена локация квеста. Там нас встречают у ворот большого склада — территория перформанса обещает быть очень впечатляющей.  — Категорически запрещается ломать и портить мебель, декорации, предметы интерьера, игровые механизмы. Мы будем вынуждены остановить игру и взыскать с вас штраф, равный степени ущерба. Также в темноте строго запрещено двигаться. Вы всегда движетесь на свет, он — ваш друг и проводник. В темноте вы можете нанести травму себе и участникам команды. Это понятно?  Молодой администратор рассказывает уже известные нам правила. Мы то и дело киваем и угукаем, предвкушая главное — начало игры.  — В нашем квесте присутствует два режима тактильного контакта. Первый — бережный сюжетный контакт, он нужен актеру для взаимодействия с Вами. Второй — повышенный контакт от актеров. Вас могут схватить, утащить, поднять, но без болезненных ощущений, возможен дискомфорт. Но, во время прохождения игры вы можете повысить или понизить уровень контакта в свою сторону словами «меньше» и «больше». Хотите испытать больше реализма и страха — скажите «больше» и актер применит большую силу. Не нравится взаимодействие — скажите «меньше» и актер будет с вами предельно аккуратен. Повышенный уровень контакта доступен только для совершеннолетних участников.  Пока администратор объясняет режимы, я смотрю на лица своих коллег. Мне интересно, что выберет интеллигентный Локвуд? Строгая Холли? Скрытный Джордж? В выборе Финна я даже не сомневаюсь. Но от этого не легче — кажется, наш с ним запрос будет одинаковым… Он резко вскидывает на меня свой хитрый взгляд. Неужели он тоже это понимает? Торопливо перевожу глаза на интересный узорчатый ковер под ногами. — Также у нас предусмотрен режим «Спэшл». Это режим, при котором вам будет оказан тот уровень контакта, который именно вы считаете для себя приемлемым, с каждым игроком это решится по отдельности.  — Прекрасно, мы выберем его, — Локвуд, негласный лидер даже сейчас, делает самый разумный выбор. Я выдыхаю. Не придется голосовать и заявлять во всеуслышанье, что я хочу выбрать режим пожестче.  — Отлично. Запомните жесты, ими вы сможете обратиться в камеру к администратору квеста. Первый жест — рука вверх — нужна подсказка. Второй жест — крест над головой — хочу покинуть игру.  На объяснении первого жеста мы дружно ухмыляемся. Подсказки? Нам? Да никто из нас не поднимет руку из чистого принципа. Мы оплачиваем игру, переодеваемся в комфортную одежду и нас заводят в первую комнату квеста. За нами закрывается дверь. Выйти из нее мы сможем только через полтора часа. А пока нас ждет очень разное приключение — ведь во время подписи документов мы все указали разный уровень контакта.  Сначала мы передвигаемся друг за дружкой, но разбредаемся, когда чувствуем себя в безопасности. В комнате достаточно светло, и мы легко находим спрятанные загадки — один кодовый и один механический замок. Ищем ключ и шифр. Справляемся легко — жара пойдет дальше.  В следующей комнате нужно найти предохранители и запустить электрощиток. Конечно же, бутафорский, но очень реалистично исполненный. Мы разбредаемся по комнате и торопливо ищем четыре предохранителя. Опьяненные желанием скорее решить загадку, мы попадаем в ловушку. Вдруг гаснет свет, а мы оказываемся слишком далеко друг от друга.  Я знаю, что в темноте двигаться нельзя, но все равно поднимаюсь с корточек — я искала предохранитель под комодом — и прижимаюсь к деревянным полкам спиной. Я закусываю губу и нервничаю. Мы долго стоим в тишине и кромешной темноте. Вдруг свет начинает мигать и мы видим, как два актера — сегодня с нами играют Фредди Крюгер и Джейсон Вурхиз — уволакивают Флеймса прочь. Сопротивляться нельзя для своего же блага, но этот дурачок все равно брыкается. — Не волнуйся, тебе просто дадут индивидуальное задание! — зачем-то кричу предостережение. Будто его реально напугать или заставить волноваться… Но вдруг я ловлю его шкодную улыбку.  — Это ты не волнуйся, Люси, я скоро вернусь и как всегда буду страховать тебя на всех лестницах и спусках!  Хорошо, что в тусклом свете не видно моих покрасневших щек. Мы продолжаем искать предохранители под выкрики Финна, и когда все они установлены в шиток — дергаем за рычаг. Свет загорается, а дверь на магните открывается — мы выходим в следующую комнату.   Когда вернут Флеймса и заберут следующего игрока было лишь вопросом времени. Свет вновь тухнет. Могу догадаться, кого заберут следующим. Я — какое везение — снова слишком далеко от команды. Спустя минуту чувствую теплое дыхание на своем лице. Что ж, моя индивидуалка начнется уже сейчас. От щекочущего страха вжимаюсь в стену спиной еще сильнее.  Вспыхнувший свет озаряет белоснежную маску с широко открытой прорезью черного рта. Если я подамся вперед, то смогу коснуться пластика носом. Крик чуть присаживается, чтобы наши лица были напротив, и виртуозно поигрывает ножом в руке. У меня перехватывает дыхание. Я слышу вскрик Холли — видимо, со стороны мое положение выглядит еще страшнее.  Свет потухает и я ощущаю тупую сторону лезвия на своей шее. Актер, с наслаждением надавливая, проводит им по горлу от уха до уха. Я боюсь шелохнуться и дрожу — от холодного металла, от того, как оружие близко к моей сонной артерии. Теперь уже актер ловит мое теплое дыхание в прорезь маски — я не заметила, что слишком порывисто дышу от страха.  Когда свет загорается вновь, никого рядом нет. Меня передергивает. Я со всех ног бегу к Холли — она обнимает меня для собственного успокоения. — Ох, Люси, это было очень жутко! Ты сильно испугалась? — Я вдыхаю запах с волос Холли. Сейчас даже ее винтажные духи дарят чувство комфорта и чего-то привычного.  — Довольно сильно. Но за этим я сюда и пришла, — я вдруг чувствую неожиданный прилив сил. Кажется, это в крови закипает адреналин.   Локвуд самоуверенно улыбается — и любые страхи меркнут перед этой улыбкой. — Тогда за дело!  Из железной двери к нам вылетает Флеймс. Актеры грубо толкают его на пол. От неожиданности мы вздрагиваем, а Холли вновь не может сдержать вскрика.  — Ауч. Эти ребята не церемонятся. Люси, они отбирают твой хлеб! — Финн потирает затылок и встает с пола, отряхиваясь.  — Если не вывозишь этот уровень контакта — надо было указывать сюжетный, — Джордж ехидно улыбается. — Вам уже и пожаловаться нельзя. Неужели я один вписал «хард»? — Финн подмигивает мне, когда все разбредаются искать загадки. Я краснею и пулей ищу, чем занять руки. Спустя пять минут поисков мы нашли новый ключ — но он был зажат в тиски струбциной. Разжать ее не удавалось. Холли была так настойчива, что сломала уголок ногтя.  — Здесь нужно что-то вставить. Типа ключа-восьмигранника. Видите, в зажиме дырка. Через нее можно регулировать тиски, — чувствую себя очень умной, когда озвучиваю свою догадку.  — Ты права, Люси, - Локвуд улыбается, но я знаю, что в душе он негодует от своей невнимательности. — Осталось найти нужную деталь. — Вы про эту штуку? — Флеймс держит в руках металлическую  палочку с гранями. — Да! Где ты ее нашел?! — я выхватываю ключ из рук с горящими глазами, вставляю в отверстие и начинаю разжимать тиски. — Так меня к вам с ней вернули, — Флеймс улыбается аки кот, пока мы свирепо пилим его взглядом. — Никто особо не радовался моему возвращению, так что я не стал говорить, что с подарком.  — М-да, вроде чем больше игроков, тем легче должны даваться загадки. Но у нас, чувствую, все будет наоборот, — Джордж поправляет очки и вставляет извлеченный ключ в большой навесной замок, открывая его.  — Я рад повысить вам сложность игры, мои юные детективы. Бесплатно!  В следующей комнате мы стараемся разделяться поменьше — Финна долго не возвращали, а на меня уже стали точить зуб. Лучше было держаться вместе. Когда тухнет свет, я непроизвольно дергаюсь к Флеймсу. Своими длинными пальцами он аккуратно берет меня за руку и сжимает. — Тшш. Не бойся. Они ребята веселые. Тем более, если ты указала сюжетный режим… Так ты перед ними вообще неуязвима, — он усмехается мне прямо в ухо и щекочет дыханием волосы. Наверное, наклонился, чтобы я лучше слышала.  — Да я в курсе, это просто игра, и мне самой интересно, но режим… — А? Ты что-то хочешь мне сказать?  — Я выбрала «хард».  — Да ладно! — Из-за смешка мое ухо еще сильнее чешется от щекотки.   — Прекрати ржать мне в ухо! — Перекати меня удивлять, Люси!  Загорается свет. Перед нами с Финном стоят два маньяка. Фредди Крюгер — ночной кошмар родом из моего детства — и Джейсон Вурхиз — накаченный, широкоплечий и откровенно жуткий. Я не удерживаю вскрика, когда Крюгер закидывает меня на плечо и уносит прочь из комнаты. Кажется, все это время я верещу, потому что затыкаюсь только тогда, когда меня бросают спиной на низкий диван. Воздух выбивает из легких. На шею ложится рука, на щеку надавливают бутафорские когти.  — Слушай сюда, сука. Ты выбрала режим «хард»? Значит не будем терять ни минуты и развлечемся по-жесткому.  Он резко переворачивает меня на живот и садится сверху, придавливая поясницу к дивану.  — Даю тебе шанс избежать боли и уйти отсюда с нужным команде предметом. Воспользуешься?  — Угу, - не соображаю и киваю в обивку дивана.  — ОТВЕЧАЙ НОРМАЛЬНО: ДА ИЛИ НЕТ. — Когтистая рука хватает под подбородок и отрывает голову от дивана. Шея начинает болеть.  — Д-да.  — Значит так. Я встаю и начинаю считать до тридцати. Ты ищешь в этой комнате записку с шифром. Видишь этот люк в стене? Как только найдешь записку, открываешь его, выползаешь в коридор и бежишь со всех ног к своей команде. Догоню — ты у меня будешь визжать. Поняла?  — Да! - в ушах бьет кровь и сердце колотится ужасно. Мне страшно и страшно весело одновременно.  — Три, два, один! — Маньяк слазит с меня и лениво опирается на стену, считая от одного до тридцати.  На двадцатой секунде я нахожу в одном из ящиков заламинированный листок. Понимаю, что искала именно эту записку. На двадцать пятой секунде я со всей дури тащу на себя тяжелую дверцу люка. На двадцать восьмой ныряю в темный проем - за мной уже высовывается голова в шляпе, а когти скребут по металлической обшивке дверцы. Я бегу со всех ног по узкому темному коридору и вижу перед собой подсвеченную лестницу. Где команда? За спиной слышу звуки быстрого бега. От страха нет возможности подумать. Преодолеваю пару ступенек и залазию в очередной люк, но лечу вниз — я съезжаю по вентиляции, оформленной в виде гладкой горки. Запинаюсь в темноте, но чувствую, как мне подают руку и помогают встать.  — И снова спасибо, да, я опять падаю на лестницах. Да, я «безнадежный случай». Но я нашла записку с шифром! — Крепко сжимаю в ладони чужую, с длинными пальцами и тонкими кистями. Облаченную в гладкую перчатку.  — Финн… — Тшш, - в шею вновь вжимается тупая сторона ножа. Маньяк выкручивает мое запястье и разворачивает спиной к себе и лицом к стене. Нож звучно отлетает в стену и звенит по полу. Я не сопротивляюсь и вздрагиваю от громких звуков. — Так кричала в руках Фредди. Я аж обзавидовался, — быстрый шепот в ухо обжигает, большое тело вынуждено наклоняться ко мне, прижимаясь со спины. – Боишься его? Нашего Фреда в полосатеньком свитере?  Я молчу и тяжело дышу. Обе руки зафиксированы за спиной на пояснице - он удерживает их одной своей. — ОТВЕЧАЙ, КОГДА ТЕБЯ СПРАШИВАЮТ! — Я вздрагиваю от оглушительного рева в затылок.  — Д-да!  — Сильно боишься?  — Угу.  — Прааавильно, хорошая девочка. А меня боишься?    Человек в мантии тянет за заломленные запястья на себя, вынуждая отлипнуть от стены и привалиться ему на грудь. Скользит пальцами от живота наверх, по груди, и кладет руку в прохладной перчатке на шею. Сжимает, надавливая где нужно. Все внутри холодеет, а внизу живота — сжимается.  — Боишься? — Голос почти безумный. — Уг-ху. — Приходится открывать губы шире и пить воздух торопливыми глотками.  — Прааавильно. А кого сильнее? — Я жму плечами.  — Меня, блять. Потому что сейчас с тобой играюсь я. И я буду делать, что захочу. — Не церемонясь, толкает меня вперед, но ставит на стену перед моим лицом собственную ладонь. Стукаюсь лбом о нее, а не о бетон.  — Твоя подруга вечно визжит, как сучка, — усмехается в затылок и прижимается тяжелым телом сзади. — А ты такая тихая. Как мне заставить быть тебя громкой, девочка?  Не успеваю переварить сказанное, как вскрикиваю от боли. Пальцами пересчитывает все мои ребра, начиная от нижних, пробираясь выше, к кромке лифчика. Я ною и извиваюсь в чужих руках.  — Тш. Не дергайся, — по бедру прилетает шлепок, место удара горит, а я взвизгиваю еще громче и сжимаю колени.  Чужая грудь за моей спиной тяжело вздымается. Актер молчит какое-то время, сжимая в ладонях мою талию.  — Больше/меньше? — Чувствую, как чужие пальцы вырисовывают узоры на животе и начинаю втягивать его от щекотки.  — Я задал вопрос. Больше или меньше? — Руки впиваются в бока и с силой тянут на себя. Меня дурманит. Эти большие ладони и высокий рост… Я гнусь назад всем телом и чувствую чужой стояк. В ухо мне шипят.  — Сука, сука, сука. Ты и с полосатым так зажималась? РОТ ОТКРОЙ. — Я послушно приоткрываю рот. В затылок раздается хриплый смех. — Я имел в виду открыть рот и отвечать, котеночек. Ты хотя бы можешь сделать вид, что тебе не нравится, а?  Он кладет на мой язык два пальца в гладкой, скользкой ткани. Нежно обводит кромку зубов, бархатные стенки щек и давит на язык так, что начинаю захлебываться.  — Ну-ну, тшшш. Наблюешь мне тут? А ты скажи меньше, — хриплый безжалостный смех режет уши. — Ааа, ты не можешь. Ну, ты и до этого молчала. Будем считать, что тебе нравится.  Я мычу и чувствую, как от давления на корень языка слезы стекают с уголков глаз.  — У тебя есть парень, куколка? Он, наверное, сидит дома и волнуется за тебя. Или он где-то там, в соседних комнатах? — Ослабляет давление на язык и нежно гладит его пальцами в мокрой насквозь перчатке.  — У-у, — я мотаю головой. — Ооо, как у такой послушной девочки может не быть парня? Ты точно не врешь? Те двое высоких красавчиков тебе так подходят. Особенно пижон в рубашке, он бы так красиво смотрелся рядом… — Я больно кусаю пальцы сквозь перчатку и слышу злое шипение. — Мы с Локвудом просто друзья! — С укушенной руки стягивают перчатку, голая ладонь вцепляется в щеки до боли.  — Вот бешеная сука. А что второй? Он не расстроится, если ты мне тут скажешь «больше»? Если я положу в твой рот что-то «больше» пальцев в перчатке? — Я думаю, ему все равно. — Я пожимаю плечами и проезжаюсь мягкой частью по члену вновь. Надо мной с шипением втягивают воздух. Честно признаться, я сама улетаю с этих ощущений.  — Ну раз так… Давай, ноги шире, — актер подбивает своими ногами внутреннюю часть моих, раздвигая на нужную ширину. Вжимается членом ровно в промежность и сладко, чуть хрипло стонет. Я мычу в унисон и пытаюсь потереться. — Ц-ц. Что за поведение? Приличная девушка, офисная работница, находка коллектива. Разве. Можно. Так. Себя. Вести. — Он отстраняется и осыпает мои ягодицы тяжелыми шлепками. Они просто пылают и я не представляю, как горят его ладони, уже сжимающие оба моих бедра. Я громко вскрикиваю на каждый удар.   — Тшш. Ты что, хочешь, чтобы твои друзья пришли и посмотрели, чем ты тут занимаешься? — Он смеется мне на ухо.  — Н-не хочу. — Тогда будь потише, золотко. — Он ласково гладит меня по щеке и волосам.  — Н-не могу, - всхлипываю и ложусь спиной на его грудь. Маньяк на секунду замирает и вглядывается в мое лицо.  — Ну, тшшш, кошечка, я помогу, не грусти. — Он снимает с себя пластиковую маску и закатывает черную балаклаву до носа. — Можно?  — Б-больше. — Закидываю кольцо рук ему на шею и запрокидываю голову назад, чтобы видеть его лицо и рот.  Актер стонет от силы собственного желания и наклоняется еще глубже — он слишком высокий, выше остальных.  Впивается в мои губы. Кусает, зализывает. Жадно целует. Я чувствую его стояк, упирающийся мне в поясницу, и покачиваю бедрами навстречу. Слышу животный рык.  — Будешь так тереться, и я т-тебя трахну, сука, — рот, виднеющиеся из-под балаклавы, искривляется в дикой улыбке. Понимаю, что актер считывает реакцию на свои слова с моего лица. Не находя там испуга, взрывается хохотом и обнажает свои клыки. — Напугал ежа голой жопой… Котенок, ты кайфуешь?  Левая рука — в перчатке — и правая — без — ложатся под челюсть. Здоровые ладони нежно оглаживают часть шеи, подбородок и щеки. По ним растекается яркий румянец. Я жмурю глаза, потому что запрокидывать голову и смотреть в прорези балаклавы становится невыносимо. Я ужасно теку. И да, я кайфую, мистер маньяк.  С момента своего переезда в Лондон — когда я спешно оборвала все контакты со своим парнем из мелкого северного городка — у меня не было никого. И ничего. Будем реалистами, шалости в душе — это слишком дорого для Лондона. Поэтому управляться на «механике» перед сном в кровати стало привычным делом. Особенно за прошедший месяц. Да, дрочка была отличным способом сбросить напряжение. А в стрессе и напряжении я находилась каждый день — меня умело доводил Флеймс. Кто может меня за это осудить? — Ч-чшшш, не стесняйся. Ты приличная девочка, да? Я тебе подыграю, — он наклоняется и шепчет последнюю фразу прямо в ухо. — Как же ты можешь кайфовать, когда незнакомый дяденька с ножом делает так?  Я чувствую, что поддержка моей груди вдруг исчезает. Пальцы без перчатки ловко поддели застежку бюстгальтера, которая была спереди.  — Ох, какой же вид там сейчас под футболкой…. Сделаем так, котенок. — Две руки задирают край футболки и подсовывают его мне в рот. Безмолвный приказ — «закуси». Я послушно выполняю требование. — Бляяяять… Какая красивая у тебя грудь. Какая ты горячая. Сука, я хочу ее потрогать.  Он говорит, но не действует. Снова трусь ягодицами об его бедра. Виднеющийся из-под балаклавы рот рыкает и довольно улыбается. Откуда-то в руке берется нож.  Одной ладонью, обтянутой шелковистой тканью, актер сминает мою левую грудь и играет с соском. Низ живота пронзает возбуждением. Мои коленки подрагивают и я уже нетвердо держусь на ногах. Но меня жестко заставляют взять себя в руки. К правому соску прижимается ледяной нож — пусть и лезвием плашмя — но я вздрагиваю и натягиваюсь струной.  — Знаешь, будь я вконец ебнутым, отрезал бы себе на память, — актер мерзко хихикает. — Но я не такой тупой. Лучше запру тебя у себя в подвале и буду, нахуй, любоваться, когда захочу. И больше никому не показывать. Сука, ни один коллега, клиент, бармен, курьер… Ни один, нахуй, маньяк на тебя взгляда не поднимет, золотко. Глаза выколю.  Я хнычу и закусываю край обслюнявленной футболки еще сильнее. Нож скользит с соска в ложбинку между грудей — им плавно ведут ниже, сильно надавливая тупой стороной, проникая под кромку леггинсов.  — Хорошо, что ты сняла свои джинсы. Ох, а какая у тебя роскошная задница. П-понятно, почему ноги не держат. — Звонкий шлепок припечатывает левую ягодицу и я глухо вскрикиваю, насколько это вообще возможно с футболкой во рту. — Ну-ка, дай гляну.  Я чувствую, как меня покидают обе ладони, а за спиной шуршит мантия. Не оборачиваюсь, только упираюсь руками в стену напротив и мелко дрожу. Он тянет за резинку лосин вниз, открывая своему взгляду вид на ягодицы: маленькая родинка на правой, ярко-красный отпечаток крупной ладони — на левой. Бледная кожа частично скрыта хлопковыми черными слипами. Кружево трет, а в стрингах мне неудобно. Кончики ушей загораются. Удобно-неудобно, сейчас главное, чтобы было красиво, Карлайл! — Бляяя… Что за роскошь. — Он впивается зубами в правую ягодицу, а я вскрикиваю и выпускаю изо рта закушенную футболку. —Тихо-тихо, не съем. Только попробую…  От зубов точно останется след. Особенно от его клыков. Укус в извинение зализывают, и я покрываюсь мурашками — слюну на коже холодит прохладный воздух комнаты. А я и не замечала, что здесь холодно… Вновь слышу шелест мантии за спиной. Она летит на пол. Через мгновение в нежную кожу ягодиц вжимается чужой стояк, скрытый только тканью мягких треников.  — Ох бля, я немного вышел из образа, извини, - внушительных размеров член настойчиво трется, наверняка размазывая огромную порцию смазки внутри по белью.  — У тебя красивые трусики. Тебе пиздец как идут.  О да! Ему понравились. И даже не стринги. Слава Богу. Точнее, эм… Хорошо, что они не сбили нам настрой. Лихорадочный поток мыслей перекрывает чужая ладонь на моем животе. Она скользит вниз и останавливается на лобке. — Больше/меньше, милая? — Я чувствую его улыбку своим ухом. — Пожаалууйста…  — Блять, как же мне нравится, когда ты вежливая. — Он надавливает на мои половые губы сквозь белье и круговыми движениями массирует пока что скрытый клитор. — Раздвинь ноги шире.  Он подпихивает своими кроссовками мои, вынуждая поставить ноги на ширину плеч. Наклоняется и нежно целует в шею, не оставляя следов. Я млею.  — Мы же не хотим, чтобы прилежную девочку заподозрили в чем-то плохом? — Я бездумно трясу головой так сильно, что с моих волос соскальзывает резинка, и так держащаяся на честном слове после погони.  Он стягивает мои трусики вниз по бедрам — переступаю одной ногой, чтобы не запутаться. Я вся теку и сжимаюсь. Теперь воздух мажет холодом не только по следам поцелуев на шее. Спустя десять секунд по ягодице размазывает смазку чужой обнаженный член.    — О Б-Боже… — Он такой горячий и большой. И я хочу принять его внутрь прямо сейчас. Приподнимаюсь на носочках и пытаюсь насадиться на него под чужой хриплый смех.  — Воу-воу, полегче, маньячка. Как же презервативы? — На секунду прошибает холодным потом. Вот дура, как я могла забыть?! — Без них нельзя. — Жестко отрезаю и подаюсь бедрами подальше от стояка.  — Узнаю… Кхм, точнее, я рад, что ты, как оказалось, можешь быть благоразумной… У меня есть, не стрессуй. — Слышу, как рвется квадратик фольги. Пара секунд — ко входу прижимается крупная головка.  — Пиздец ты там горячая… У тебя были такие большие? — Скулю, что не было, и чувствую чужие мокрые пальцы у входа. Облизал сам.  — Ох, у твоего бывшего был не такой размерчик, да? — В меня легко входят два длинных пальца и начинают быстро двигаться и сжиматься внутри. — Он, наверное, еще был до ужаса прилежным. А тебе всего-то был нужен большой член плохого парня, да, Люси?  — Д-да! Пожалуйста, я не могу! — Моя смазка уже течет по его руке и капает на пол. Трусики, лежащие где-то в ногах, умудряются намокать даже будучи не на мне.  — Сука, я вхожу, котенок, я вхожу. — Он толкается раз — я принимаю его полностью, за одно слитное движение. Мы оба громко стонем. Он одумывается первым — зажимает мне ладонью рот, а сам закусывает губы. Ладонь не особо помогает, когда он начинает двигаться.  — Ох, блять, золотко, как же ты стонешь! Ты бы видела свое лицо. Я. Хочу. Видеть. Его. Таким. Каждый. Сука. День. — Рваные и сильные толчки выбивают из меня весь рассудок. Я больно кусаю чужую ладонь и сжимаюсь на члене под аккомпанемент из ядовитого шипения.  — Что ж ты творишь, а? Ахаха… А я пообещал не оставлять на тебе следов, чтобы не портить твою репутацию.. А тебе на мою плевать, да? Как жестоко, золотко. — В бедра до синяков впиваются чужие ладони, а аккуратно подстриженные ногти оставляют следы-полумесяцы. Он цепко держится и насаживает меня навстречу своим толчкам.  — П-прошу…  — Что? Что случилось, котик?  — Я хочу к-кончить! - скулю и запрокидываю голову, чтобы видеть его лицо. Он умильно улыбается на мое заявление, а в прорезях глаз горит дьявольский огонь. — Моя куколка хочет кончить! Моя хорошая девочка так сильно этого хочет, да? Моя сучка, запрыгнувшая на первый попавшийся член. — Я стыдливо хнычу в чужой рот.        Поцелуй агрессивный. Мне не дают ни вдохнуть, ни выдохнуть. Не прерывая толчки, «маньяк» начинает торопливо ласкать мой клитор. Он скользкий от смазки и уже давно чертовски опухший. Я заикаюсь в чужой рот. — Даа, стони вот так. Блять, ты так сжимаешься, я и сам уже скоро… — Из груди маньяка вырывается мелодичный, выше привычных интонаций, стон. От таких звуков я непроизвольно сжимаюсь еще сильнее. Кажется, ему срывает последние тормоза.  — Специально, стерва? Вот кончу и брошу тебя тут одну разбираться с твоей маленькой проблемой. Хотя, быть может, тебе придет на помощь какой-нибудь рыцарь? Твой высокий коллега, такой же любитель харда? — Он шипит мне на ухо. — Хочешь, чтобы он тебя тут такую увидел? Мокрую, текущую… и растраханную…  — Д-да!..  — Так ты еще и хочешь этого! — Он смеется во весь голос и срывается на стоны. Рычит в затылок. — Бессердечная ты, оказывается, золотко. Знаешь, он бы расстроился, если бы узнал, что тебя тут ебет другой мужик, а не он! — З-знаю!  — Откуда ты такая всезнайка, блять?! — Он болезненным укусом впивается в мое плечо. — Пусть полюбуется потом на это. Наденешь маечку, когда поедете на выходных в бар, и…  Я не умею использовать дедукцию и строить теории так же, как это делали Локвуд и Джордж. Но я все еще остаюсь умной. Вообще-то, именно я первая догадалась о восьмигранном ключе! — Может лучше снимешь с маску и полюбуешься уже сейчас?  — Ох, Люси… — Его руки задрожали так сильно. Он тычется носом в мои волосы, чтобы вдохнуть их запах.  — Финн, пожалуйста, сними гребаную маску.  — Сейчас-сейчас.  Он срывает балаклаву и наконец аккуратно заглядывает в мое в лицо. Всклокоченные влажные волосы, очевидно румяные щеки, испарина на лбу и лихорадочный блеск глаз. Я и не поняла, когда в нашей комнате появился приглушенный свет, но он был так кстати. Я любуюсь этим придурком, что наклонял ко мне голову всю игру и все рабочие будни одинаково.    — Золотко, милая… в конце концов, ты уже назвал меня Люси. — Я толкаюсь назад и глубже насаживаюсь на член Финна. — О-ох, Люси, блять! — Он в рваном темпе двигается навстречу моим бедрам и закусывает губы. — Ты слишком внимательна для той, кто потек от режима «хард» и прыгнул к маньяку на...  — Заткнись и поцелуй меня!  Мы больно сталкиваемся зубами и жадно слипаемся ртами. От резких, немного грубоватых движений его длинных пальцев между ног, я сильно сжимаюсь и кончаю. Кончаю громко, и, если бы не губы Финна на моих, люк бы уже выламывали Локвуд, Джордж и только с виду хрупкая Холли.  — Блять-блять-блять, какая ты узкая, Люси, Люси, Л-Люси… ах… — Я сжимаюсь еще крепче, но уже от его нежных и мелодичных стонов. Не думала, что из этого рта могут вылетать такие звуки…  Финн сбивается с ритма и начинает хаотично вбиваться в меня. Член внутри конвульсивно дергается и я наконец чувствую тепло внутри.    Мы оба с усталым стоном валимся к стене — ту, что за спиной Финна, чтобы он меня не раздавил. Флеймс придерживает меня за талию и аккуратно сползает вниз, опускается на пол и усаживает меня сверху.  Я тяжело дышу и осоловело моргаю. Мне хочется: а) спать, б) пить, в) есть, г) помыться, д) переодеться и, конечно же, е) писать.   — Люси, Господи, не говори, что ты решила здесь уснуть. Тебя нужно помыть, переодеть и найти чего-нибудь пожевать. — Финн зевает, а с меня сон снимает как рукой. Он мои мысли слышит?.. Стоп, или это я его читаю?  Замечаю, что Черепушка как-то странно на меня смотрит. Интересно, о чем он сейчас думает? Начинаю медленно краснеть — о да, наконец меня накрывает родное стеснение.  — Ох, Люси, ты реально надумала сейчас стесняться?! — Флеймс разворачивает меня к себе и посмеивается прямо мне в лицо. — Ладно-ладно, ты стесняйся сколько влезет, только дай сначала вытащить из тебя мой член.  Я несколько раз бью смеющегося «маньяка» по плечам и становлюсь похожа на одного из вареных раков, которых мы собирались поесть сегодня после квеста. Да, похоже, заход в какой-нибудь приличный бар на сегодня отменяется. Финн аккуратно придерживает меня за тазовые косточки и помогает подняться над собственными бедрами, чтобы выскользнуть. Ловко перевязывает резинку, чтобы ничего не расплескать. «Опытный, зараза». Я что, ревную?! — Ты о чем задумалась, «тяжелый случай»? — Финн вспоминает и начинает ржать. — О, а знаешь, как трудно было договориться об услуге «напугай друзей» прямо сейчас, на месте? Еще и доплату двойную взяли. Кстати, ты даже тут на меня упала из вентиляции. Вот и что мне с тобой делать? — Видимо, припоминать мне этот позор до конца жизни. — Сама не понимаю почему, но я насупливаюсь и быстро вскакиваю с мужчины. Голой находиться неловко — я подбираю с пола насквозь мокрые трусики и более потребного вида леггинсы.  Финн тоже быстро встает и останавливает мои копошения. Перехватывает обе руки и мягко держит их за запястья. Ему приходится присесть, чтобы заглянуть мне в лицо.  — А я хотел предложить принести тебе сюда влажные салфетки и твои вещи, чтобы ты переоделась. А потом вызвать такси — можем поехать к тебе или ко мне — и заказать чего-нибудь поесть, — Финн смотрит без насмешки. Кажется, тут душно точно так же, как и в нашем офисном «архиве». Иначе почему его щеки вновь окрасились в приятный румянец? Черепушка смотрит на меня своими большими зелеными глазами испытующе и… с переживанием.   — Разве я могу отказать человеку, который третий раз не дает мне разбить голову? — Привычная усмешка играет на губах спустя секунду. Финн обнажает свои клыки. Это успех — его ухмылка бесит меня на 50% меньше, чем раньше.  — Тогда рыцарь вызывает своего верного скакуна по прозвищу Убер Хендай Солярис и несет своей леди вещи!  — Стой. А как же квест? И Локвуд с… — Квест они почти прошли. Я им скажу, что слишком тебя перепугал, тебе стало плохо и я отвезу тебя домой. Поорут и перебесятся, — Финн вновь ухмыляется своей фирменной улыбочкой. Ну вот. Бесит уже на 60% меньше.  — Тогда чего ты ждешь, о рыцарь с железным черепом? — Я смущенно, но искренне улыбаюсь. О нет. У него на лице появляется совсем другая ухмылка, которая не бесит меня ни на один процент. Финн подается вперед и чмокает меня в лоб. — Наш кэб сейчас прибудет, миледи. Ты только никуда не уходи. — Я многозначительно смотрю на Финна, стоя посреди темной комнаты в одной футболке, с трусами в одной руке и с лосинами — в другой.  — О! А это отдай мне, — Финн выхватывает кусочек влажной, темной ткани из моих рук и убирает себе в карман. Я вновь похожа на вареного рака из наших с коллегами пивных мечтаний. — Ну-ну, не думала же ты надеть на себя настолько мокрую вещь? Я ее верну тебе дома, золотко. А ты пока накинь это.  В руках у меня оказывается мантия Крика. — Вали уже, маньячина. А то за мной придет твой полосатый коллега.  — Ты ему передай, что у меня очень твердый череп. И если надумает приставать, он получит им в свой лоб. — Финн открывает люк и за мгновение ока скрывается в темном окошке. Я кутаюсь в мантию и глупо улыбаюсь.  И все-таки интересно, о чем он думает, когда так странно на меня смотрит? 

***

Я приваливаюсь к стене спиной и сажаю «тяжелый случай» сверху. Ладно, я как-нибудь должен принести ей свои личные извинения. Случай совсем не «тяжелый», а очень приятно давящий своим весом сверху.  У Люси потный пушок волос смешно  прилип ко лбу, а еще она уже полторы минуты не может закрыть рот и перестать хватать им воздух. Мне это льстит. Это приятно. Это пиздец красиво — вид ее нежных красных разомкнутых губ.  Мда. Люси Карлайл, тебе точно нужно: а) попить, б) помыться, в) пописать, г) переодеться, д) поесть и, конечно же, е) поспать. О боже. Вижу, как ее лицо заливается румянцем. Молюсь, чтобы член внутри не дернулся вновь. В груди разворачивается какое-то абсолютно дурное и щекотное чувство.  Люси смотрит на меня взглядом «эй-чего-уставился?». Ничего такого, «тяжелый случай». Просто ты невероятно красивая даже со своим смешным хаером на голове. А еще я, кажись, пиздец в тебя влюблен.