Часть 4

Лана, увидев возбуждённый член Эбби, не могла удержаться от искушения. Она спустилась к его паховой области, сняв с него боксеры, и взяла его член в руки. Наблюдая за реакцией Эбби, она начала мастурбировать парню, который начал стонать от удовольствия. Затем Лана начала делать ему минет, начиная с головки и беря его член полностью в рот, в то время как Эбби не мог скрыть свои стоны и удовольствие. Как только Лана закончила минет, она сняла с себя остатки формы и нижнее бельё, приняв более удобную позу. Затем она насадилась на член Эбби, простонав при этом. Когда лишь головка его члена проникла в неё, она полностью села на него, дыша тяжело и стоя на коленях. У Эбби также было сбито дыхание, и он начал глубоко дышать, наблюдая за Ланой, которая начала качаться наверх и вниз, издавая шлёпающие звуки. Тем временем на аванпосту. Блуми сидела между Циркуль и Тавел, словно зажатая между двумя фейерверками. На столе перед ними, как трофеи охотника, высились пачки “Орио”, бутылки с виски и дымящиеся сигары. Ее подруги наслаждались шумной компанией и пьяным галдежом, но Блуми чувствовала себя посторонней. Взгляд скользил по задымленному бару, где в углу, словно заговорщики, собрались капитаны во главе с Грейс, а у стойки напивались рабочие, как загнанные звери. Отряд СБ, сидевший поблизости, спорил с таким жаром, что казалось, сейчас вспыхнет пожар. “Блуми, ты куда?” – воскликнула Циркуль, когда Блуми поднялась со стула. Ее голос звучал как удар хлыста в тишине, которую Блуми так отчаянно желала. “Веселье только начинается!” “Я устала от этого шума”, – ответила Блуми, стараясь, чтобы ее голос звучал безразлично. “Если что, я буду на седьмой частоте”. Тавел махнула рукой в знак согласия: “Хорошо, я принесу тебе закусок”. Блуми кивнула и поспешила прочь из бара, словно бежала из пекла. Спустившись к люку подлодки, она вдохнула холодный, металлический воздух. Она знала, что на корабле никого не должно быть, и тишина должна была успокоить ее, но что-то, казалось, вибрировало в тишине, как струна натянутая до предела. Сердце Блуми забилось быстрее, когда она услышала странные, ритмичные звуки, доносящиеся изнутри. Сначала она попыталась убедить себя, что это всего лишь двигатель, но звуки были слишком отрывистыми, слишком чувственными. Ее рука невольно потянулась к кобуре пистолета. В голове мелькнули образы воров и ползунов. Она подкралась к подлодке, обостряя все чувства. Звуки стали громче, настойчивее, и Блуми чувствовала, что нужно действовать быстро. Она нырнула за щитовую и застыла от увиденного. В полумраке она увидела Лану и Эбби. Но то, что они делали, было далеко не то, что Блуми ожидала. Лана стояла, повернувшись спиной к Блуми, полностью поглощенная происходящим, а Эбби… Эбби был скован, как зверь в ловушке, и, несмотря на это, на его лице играла смесь агонии и наслаждения. Блуми не могла отвести взгляда. Тело Ланы изгибалось в ритмичном танце, каждый ее стон отдавался эхом в груди Блуми. Краем глаза Эбби увидел Блуми и попытался предупредить Лану. Но Лана была слишком далеко в своем мире наслаждений, слишком занята тем, чтобы ловить каждый выдох Эбби, чтобы что-то заметить. Блуми видела панику и отчаяние в глазах Эбби, но не могла двинуться с места. Внутри нее разгорелась буря. Она чувствовала замешательство, шок, и какое-то незнакомое ощущение, которое, как змея, обвивалось вокруг ее сердца. Блуми ощущала, как ее тело реагирует на эту сцену, и как будто ее отрезали от внешнего мира. Она больше не была наблюдателем. Она была частью этого невидимого, пульсирующего напряжения. Лана ускорилась, и стоны Эбби стали громче. В Блуми проснулся странный, острый укол ревности, заставляющий ее впиться пальцами в ладонь. Она хотела этого, всей своей душой. Она хотела чувствовать такую же связь, такую же страсть. Стоя там, как прикованная, она не могла понять, что ей делать. Должна ли она их остановить, или просто сбежать? Жар разлился у нее между ног. Она пыталась игнорировать это, но ее тело требовало большего. Она сжала бедра, прикрывая рот рукой, чтобы не издать ни звука. Лана и Эбби, казалось, забыли обо всем мире. Лана достигла пика наслаждения, ее стоны наполнили помещение, проникая в самое сердце Блуми. Она чувствовала жгучую зависть.