Путь к мадам де Помпадур

      Февраль тысяча семьсот пятьдесят второго года. Дворец дрожал под весом сплетен. В коридорах Зеркальной галереи придворные обменивались многозначительными взглядами, слухи расползались, как пролитое вино по белоснежной скатерти. Теодор д’Альен чувствовал: над Версалем сгущаются тучи.       Воздух был густым от аромата пудры, амбры и горячего воска свечей. Он словно становился осязаемым, мягким, как шёлковые гардины, что колыхались при каждом шаге мимо них. Вдалеке, за массивными дверями, звучала музыка — приглушённые звуки клавесина и скрипки вплетались в невидимую паутину дворцовых интриг. Под его каблуками едва слышно поскрипывал отполированный паркет, отражавший причудливые тени светских особ, спешащих по своим делам, обмениваясь полушёпотными замечаниями.       Заговор существовал. В этом он не сомневался. Чем глубже он погружался в поиски правды, тем отчётливее осознавал: слишком многие знают, что он ищет. Но кто оставил перед ним эти следы? Кто расставил ловушки? Его присутствие в этом дворце само по себе становилось частью игры.       Виконт де Бельфонт предупреждал: Теодор играет с огнём. Герцог де Нуайль советовал держаться в тени. Но молчание превращало человека в пешку. А Теодор не был пешкой.       Если в Версале существовал кто-то, способный пролить свет на эту тайну, то это была мадам де Помпадур.       Жанна-Антуанетта де Помпадур редко принимала гостей без предварительного приглашения. Её время стоило дороже золота. Секреты и слухи струились к ней, как вода по желобам фонтанов, наполняя её разум сведениями, которыми не обладал никто. Теодор знал: для него сделают исключение.       Когда он вошёл в её покои, воздух был наполнен тонким ароматом ирисов и ванили. Вечернее солнце просачивалось сквозь тяжёлые портьеры, золотя гобелены и оставляя мягкие блики на инкрустированной мебели. В углу негромко тикали позолоченные часы с замысловатым циферблатом — подарок короля.       Мадам де Помпадур сидела у окна, перелистывая книгу в сафьяновом переплёте. Свет свечей играл на её жемчужных серьгах, превращая их в две крошечные луны.       — Граф, — её голос был мягок, но в нём скользнул ледяной оттенок, как в воде под тонким льдом. — Чем я обязана вашему визиту?       Теодор склонился в лёгком поклоне, но не спешил с ответом. Её взгляд, чуть насмешливый, но цепкий, уже изучал его, оценивая каждую деталь — от тугих складок его камзола до того, как он держит руки.       — Я пришёл за советом, мадам.       Она закрыла книгу, позволив тонкому шороху страниц заполнить паузу.       — Должно быть, вопрос действительно важен, раз вы пришли ко мне.       Теодор выдержал паузу.       — В Версале говорят, что скоро произойдут перемены, — осторожно начал он.       На губах маркизы появилась улыбка, но в её глазах мелькнуло нечто более острое — любопытство, сплетённое с предосторожностью.       — В Версале всегда говорят о переменах.       — Эти перемены касаются короля.       Теперь её улыбка исчезла, словно солнце, скрывшееся за облаками. В углу комнаты негромко щёлкнул маятник.       — И откуда у вас такая информация, граф?       — Я слышал разговор. Видел кое-какие знаки. Знаю, что некоторые при дворе опасаются… будущего.       Она встала, медленно прошлась по комнате, её тонкие пальцы скользили по резному столику, как если бы она ощупывала мысли, скрытые в воздухе.       — И теперь вы хотите, чтобы я сказала вам, опасаться ли этого и вам?       — Я хочу знать, что мне делать, мадам.       В комнате повисла тишина. Где-то в глубине дворца пробил час перед ужином, и снаружи донёсся приглушённый смех.       Она подошла к столику, где на серебряном подносе стояли бокалы и графин с вином, и медленно наполнила свой бокал, не предложив ему.       — Граф, — сказала она, глядя на красное вино, словно в нём было отражение её мыслей, — я уважаю вашу осторожность. Вы не из тех, кто бросается в омут, не зная глубины. Но позвольте спросить: зачем вам это?       — Если действительно есть заговор против короля, я должен понять, кто за этим стоит.       Она сделала глоток вина, задержав его во рту, прежде чем проглотить.       — Или вам просто не хочется оказаться пешкой в чужой игре?       Теодор слегка улыбнулся.       — Думаю, и то, и другое.       Она кивнула, словно соглашаясь.       — Хорошо. Я помогу вам. Но взамен мне нужно одно: не делайте поспешных выводов.       — Что вы имеете в виду?       Она приблизилась, её голос стал ниже, но в нём прозвучала тень насмешки:       — Иногда враг — не тот, на кого указывают. И иногда слухи создаются намеренно, чтобы заставить людей действовать.       Теодор почувствовал, как что-то холодное пробежало по его позвоночнику.       — Вы хотите сказать, что заговора нет?       Она подошла ближе, позволяя аромату своего парфюма смешаться с его собственным дыханием.       — Я хочу сказать, что, возможно, его хотят создать.       В её словах прозвучало нечто большее, чем предупреждение. Это был вызов.       Когда Теодор покидал покои мадам де Помпадур, дворец уже окутывали сумерки. Воздух снаружи был свеж, но в нём всё ещё витал пряный аромат её духов.       Она не дала ему прямого ответа, но одно стало ясно: кто-то не просто плёл интригу. Кто-то создавал реальность, в которую должны были поверить.       На лестнице он почувствовал взгляд — чей-то невидимый взгляд, следящий за ним из темноты.       Партия началась.