Следы, ведущие к деньгам

      Он знал, что заговорщики прятались в тенях. Но их истинные следы были в счетах.       Королевские бумаги скрывали больше, чем хотелось бы их владельцам. В интендантских отчётах суммы не сходились. В поставках продовольствия — странные пробелы. А армия получала ружей меньше, чем значилось в ведомостях. Теодор методично перелистывал страницы, соединяя точки, словно на невидимой карте. Где-то кто-то чересчур ловко жонглировал цифрами. И он уже начал догадываться, кто.       Говорили, что надвигается заговор против короля. О нём шептались в тавернах, переглядывались в коридорах дворца, бросали осторожные взгляды на гвардейцев. Но чем больше Теодор изучал бумаги, тем отчётливее понимал: слухи были не более чем искусной дымовой завесой. Пока одни искали мнимых заговорщиков, другие наполняли свои сундуки.       Золото исчезало. Будто сквозь пальцы утекало в бездонную пропасть.       В одном месте армия недосчитывалась сотен ружей. В другом — цена ремонта королевского дворца вдруг удвоилась на бумаге. В третьем — деньги, предназначенные для закупки зерна, оседали в карманах, о владельцах которых пока можно было только догадываться. И всё это происходило не без ведома кого-то очень влиятельного.       Теодор задумчиво провёл ладонью по пожелтевшим страницам документов, ощутив под ней шероховатость бумаги, пропитанной чернилами и временем. Пахло пылью и чем-то металлическим — возможно, запахом старых монет, когда-то пролежавших в сокровищнице, а теперь растворившихся в неизвестных карманах. Он провёл пальцем по одной из записей — рваная цифра, будто исправленная в спешке, бросалась в глаза. Ловко, но не идеально. Ошибка. А значит — след.       Теодор знал, кому задать вопросы.       Граф де Сен-Клер был человеком, которого в коридорах власти упоминали шёпотом. Он не только знал, кто воровал, но и понимал, кто позволял воровать. Человек, привыкший быть в тени.       Приёмный зал графа утопал в полумраке. Толстые свечи в серебряных канделябрах бросали длинные тени на дубовый стол, покрытый тёмно-красной парчой. Стены были обиты тёмным деревом, а в камине потрескивали поленья, испуская терпкий запах горящего кедра. Воздух был тяжёл, напитан ароматами вина, пергамента и лёгкой, почти незаметной сырости.       — Что за бред? Вы обвиняете меня в чём-то, господин Теодор? — голос графа звучал безмятежно, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на настороженность.       Теодор улыбнулся, словно наслаждаясь происходящим.       — Конечно же нет, — он лениво провёл пальцами по краю бокала. Бокал был тяжёлым, хрусталь преломлял свет свечей, отбрасывая алые отблески на тёмную скатерть. — Просто мне кажется странным, что столь уважаемого человека внезапно заинтересовали слухи о заговоре. Они ведь так удачно отвлекают внимание от более… приземлённых вопросов.       — Например? — Сен-Клер не моргнул.       — Например, от пустеющей королевской сокровищницы.       Тишина между ними вытянулась, как натянутая струна. Теодор наблюдал за графом, отмечая, как он сжал пальцы, как чуть изменилось выражение его лица. В камине хрустнула головешка, отправив в воздух небольшое облачко искр.       — Вы играете с огнём, Теодор, — наконец произнёс Сен-Клер, откинувшись на спинку кресла. Ткань его камзола чуть натянулась, а пальцы коснулись ножки бокала, будто он оценивал его вес. — Огонь иногда обжигает не тех, кого хотелось бы.       — Я умею быть осторожным, — Теодор сделал глоток вина, ощущая терпкую горечь ягод и лёгкий привкус дуба. — В отличие от тех, кто слишком уверен в своей неуязвимости.       Граф смотрел на него, не мигая. Воздух в комнате стал тяжелее.       За окном послышался далёкий звон часов — первый удар, второй… третий. Время. Время уходило.       Пауза затянулась. И, когда Теодор наконец поднялся, он уже знал — сегодня он узнал ровно столько, сколько нужно, чтобы сделать следующий шаг.       Сен-Клер медленно выдохнул, едва заметно сжал подлокотники кресла. Лёгкая улыбка исчезла. Он понял, что Теодор знает слишком многое.