***

      — На поезде вышло бы быстрее, — Йосано облокотилась на узкий подоконник и отодвинула зановесочку. Автобус ехал уже несколько часов и Акико хотела только одного — чтобы водитель тут же остановился и дал всем пассажирам выйти на свежий воздух.       — Ты в своей Японии что, сказочная миллиардерша, чтоб поездами разъезжать? Тут билет тыщи полторы, с Москвы тащиться, а ты говоришь, поезда. Да и удобно тебе будет стоять в тамбуре, готовясь прыгнуть на станцию, на которой поезд стоит две минуты?       — Ладно, я поняла твою логику, можешь мне дальше не рассказывать, — она продолжала смотреть, как за окном на скорости сменяется пейзаж. Лес, после которого пошло ярко-жёлтое, летнее поле, потом мелькнула маленькая берёзовая рощица, прозеленевшая своим пятном в её глазах. Такая придорожная картина была до сих пор для неё новой, привычнее стало, если б там, снаружи автобуса, возвышались хвойные боры, реже же бы попадались уже лиственные растения. Возможно, от того, что она долго и без остановки глядела в окно, у неё закружилась голова. Акико услышала сзади Колин голос, будто он почувствовал её состояние:       — Лучше перестань смотреть, плохо будет. Не только голова закружится, предупреждаю, — он положил ей руку на плечо, пытаясь повернуть в свою сторону.       — Ну всё, хватит, дай мне посидеть спокойно, — Акико всё-таки перестала смотреть, но раздражённо, нахмурившись из-за больной головы, одним движением скинула его ладонь.       Девушка прикрыла глаза. Голова болела ещё и из-за духоты, стоявшей во всём автобусе даже с открытыми форточками. Да, жара была и в Москве, из которой они ехали, но всё же везде стояли кондиционеры, спастись можно было хотя бы в метро, а здесь… Здесь даже развернуться негде. Сейчас она была так благодарна Коле за то, что успел купить им места рядом и она теперь не сидит с той полной женщиной в другом ряду, у которой на коленях и на полу стояли три огромные сумки. Когда она жила в Хоккайдо, такой жары не помнила, температура летом всегда была умеренной, но в этой стране Акико поражалась контрастам. Этой зимой она ходила в толстом свитере, замотав на половину лица шарф, и в самой тёплой длинной куртке, что у неё была, а сейчас ей плохо от жары.       — Ничего, сейчас на длинной остановке выйдем, подышишь нормально, — Николай усмехнулся, кладя обратно в сумку телефон. Доставал он его только для того, чтобы узнать, сколько сейчас градусов и который час. — Пить будешь? — в его руках тут же оказалась пластиковая бутылка.       — Давай, — всё ещё не раскрывая глаз, протянула руку Йосано.       — Погодь, я этим маршрутом уже который раз еду, сейчас, вроде, кочка должно быть, — Коля не стал пока передавать ей бутылку, замирая в какой-то странной ожидающей позе. И точно, через несколько секунд автобус просто встрясло, от чего у некоторых людей даже попадали сумки. — Всё, держи, теперь можешь пить, — он отдал Акико воду.       Девушка выхватила её, словно это был какой-то трофей, доставшийся ей великим трудом. Пила она большими глотками пытаясь ухватить как можно больше. Горло, пересохшее, просто наслаждалось возможностью вернуться к жизни. Жалко, конечно, что её наушники разрядились ещё в начале пути, но здесь уже ничего не поделаешь. Придётся ехать оставшуюся половину, слушая только гул мотора и звуки ветра.       — Акико, скоро выйдем, а там уже недолго будет и до нашей, — Николай видел, что она мается, но сделать ничего не мог — автобус был старый, ни одной розетки, чтобы зарядить кейс. — Могу тебе как раз рассказать, куда ты попадёшь.       — Не, не надо, пусть лучше останется сюрпризом, — Акико мотнула головой, закрывая крышкой бутылку. — Я вижу, ты меня тестируешь для русской жизни.       — Да ладно, просто дорого было бы ехать на поезде, а там потом до деревни на маршрутке трястись. Тебе оно надо?       — Уж лучше, думаю, так, чем помирать от жары здесь, — она отдала ему воду, чуть ли не впихивая в руки.       — Ну уж извините, что не заработали на вашу электричку, — Николай скрестил руки на груди и отвернулся в проход. Было неприятно, что Акико не хотела даже понимать, во сколько бы им обошёлся билет в другую область, и просто жаловалась на его выбор. Просмотрев в окно, он заметил, как промелькнула табличка с названием города и обрадовался — сейчас они приедут и остановятся, хоть можно будет выйти, размяться.       Пакет, стоявший в ногах, качнулся, и Коля еле успел придержать его, чтобы тот не упал. Свернув в сторону вокзала, автобус замедлился и остановился на площади, между этим самим вокзалом и несколькими магазинами. Тут же в салоне все засуетились — кто-то первым побежал к выходу, у кого-то это была конечная остановка, так что Николай решил подождать, пока все, кому надо, выйдут. Акико, заслышавшая движение, приоткрыла глаза и уже начала собираться, но он остановил её движением. Рядом проталкивались люди с большими рюкзаками за спиной и тяжёлыми сумками в руках. Николай, повернувший голову к Акико, почувствовал, как ему прилетело по затылку чьим-то багажом, но он даже не обратил на это внимания. — Тебе что купить? Тут просто рядом магазинчик есть. — Давай, я сама выберу хотя бы то что мне взять? — её голос звучал всё ещё раздражённо, да и произнесла она это, вставая с сидения. — Послушай, ты не пойдёшь одна, я боюсь, что ты даже не найдёшь его, — Николай вздохнул и, поднявшись, вышел в проход. — Да что тут командуешь мной?! Мы что, пещерные люди, чтобы ты решал, что мне есть? — вспылила Йосано и широким шагом пошла к дверям автобуса, оттолкнув Николая. Она не хотела теперь даже разговаривать с ним. Всё это: неудобная поездка, тряска, жара - свалилось на неё разом, и нервы, расшатанные сессией, не выдержали, опека Коли стала последней каплей. И девушка взорвалась. Сейчас она могла бы уже и пешком дойти до того села, сказав своему парню что-нибудь обидное на прощание, но решила этого всё-таки пока не делать — Акико понимала, что даже не знает дороги и запросто может заблудиться в здешних лесах. Ничего не говоря, она вышла на улицу и, оглядевшись, направилась прямо к магазину, скорее похожем на контейнер для грузоперевозок, чем на обычное здание. Самый типичный для деревень и маленьких городов, он был продуктовым, в котором можно было найти и банки для закруток, и крышки под них, и даже мелкие игрушки. Держа в руках карту, Акико подошла к холодильнику с мороженым. Под шум вентилятора она старалась выбрать, что бы купить. Самым дешёвым, понятно дело, был фруктово-химозный лёд, который, ещё по московскому опыту, охлаждал хорошо. Но главная его проблема была в том, что как бы Акико не старалась растянуть удовольствие, лёд кончался очень быстро. Теперь она смотрела на пломбир в вафельном стаканчике — легендарное мороженое для всех жителей постсоветских стран. Хлопнула дверь, бывшая напротив, и Акико незаметно подняла глаза, чтобы просто понять, кто зашёл сюда. Только заметив знакомую белобрысую кудрявую башку, она сразу же опустила взгляд — нечего было на него смотреть. Пусть знает, что она может самостоятельно справиться со всем здесь. Прицениваясь, она старалась не слушать, о чём Николай разговаривал с продавщицей. Акико внутри трясло от мыслей, что она опять может случайно ошибиться или неправильно поставить слова в предложении. Выбрав себе мороженое-брикет, выглядящее как зефирка между двух печенек, она уверенно и не подавая вида, что волнуется, подошла у кассе. Николай машинально отошёл в сторону, давая ей проход. Наконец-то послышался её приятный голос: — Здравствуйте, пробейте, пожалуйста, — это, вроде бы, простое предложение далось ей из-за нервов немного тяжело, возможно, даже послышался акцент, о которого она почти избавилась. — Ну, давайте сюда, — женщина, окинув Акико оценивающим взглядом, протянула свою руку чтобы взять и пропикнуть мороженое. Она будто о чём-то думала, когда уже привычно спросила: — Оплата как будет?       — Картой, — Акико произнесла это уверенно от того, что знала — всё скоро кончится и она сможет снова замолчать.       Продавщица вернула ей мороженое и девушка приложила карту к терминалу. Через секунду оплата прошла и она, кивнув, пошла вон, даже не посмотрев на рядом стоявшего Николая, который в это время любезно отодвинулся в сторону.       Выйдя из магазинчика, Акико тут же раскрыла мороженое и принялась его есть. Холод немного сводил зубы, но ей на это сейчас было фиолетово — она следила за людьми, чтобы не пропустить автобус и не остаться здесь. Акико, правду говоря, боялась, что Николай может её специально проигнорировать и не позвать с собой, хотя сам вызвался везти её к себе на дачу.       Душно. Душно и жарко. Даже в лёгкой, хлопковой, и светлой футболке Акико испарилась и мечтала скорее уже переодеться во что-то сухое и чистое. Сейчас, конечно, ей это сделать негде, но вот когда приедут к родителям Николая — сразу же наденет что-нибудь из пакета с одеждой. Послышался рядом стук двери и Акико поняла — Николай тоже вышел из магазина, явно с чем-то в руках. С чем — Акико даже не хотела знать. Надо, конечно, было отдать ему должное — прошёл спокойно и тоже не обратил внимание на девушку.       Николай же сжимал в руках запотевшую, только что достанную из холодильника, банку и широкими шагами направлялся к автобусу. Остановившись рядом с открытыми дверьми, он опёрся плечом в футболке на грязную, пыльную стену автобуса. Сейчас, конечно, его беспокоило не это, а то, что произошло с Акико. Он даже не понял, с чего она взорвалась, что стало поводом к этому. Но так или иначе, она ему устроила бойкот и, кажется, совсем не собиралась разговаривать. Внутри себя, отхлебнув какой-то газировки, он решил тоже ничего ей не говорить, надеясь, что так она быстрее остынет. Сейчас, даже во время этой ссоры, его заботила мысль о том, чтобы Акико успела сесть в автобус и не осталась здесь. Николай так мечтал привезти её к себе на дачу, познакомить с родителями, рассказать о детстве, проведённом в деревне, и понимал, что эта маленькая обидка может им подпортить дорогу, если не начало каникул. Пытаясь отойти от этой тревожной темы, он начал строить планы, что будет делать, когда приедет домой. Сперва, разумеется, придётся переодеться, потому что в такой мокрой одежде он не собирается проводить целый день. Потом можно будет прогуляться до реки, если его не отправят на работу. «Да нет, батрачить я уж завтра буду, сейчас они меня чин по чину примут,» — подумал он, делая очередной глоток. Опять мысль зашла про Акико — приплетут ли родители к коллективному хозяйству её? Всё-таки, она же согласилась поехать отдыхать, а не копаться в грядках. Нет, он никак не мог полностью выкинуть Акико из головы. Она укоренилась там крепко и точно, и даже сейчас никак нельзя было обойтись без неё. Вздохнув, Коля допил последние капли и, смяв в руках банку, выкинул её в ближайший ящик. С собой он этот локальный «артефакт» везти не планировал. Он понимал, что Акико сейчас вообще не будет с ним хоть как-то коммуницировать, поэтому решил, что зайдёт последним. Коля не хотел, чтобы у них появилсь ещё один повод для новой ругани. Пропустив всех пассажиров, поспешно забиравшихся в автобус перед отбытием, в том числе и Акико, Коля зашёл последним и уселся на своё место. Немного нервничая, он ожидал того, когда они поедут дальше. Невольно он опять задумался — чем же мог обидеть Акико, чтобы она так на это отреагировала. Перебирая в мыслях, что могло её задеть, Николай смотрел в окно на другой стороне. Теперь пейзажи вновь стали меняться, листья и деревья превращались в сплошную проносящуюся и прерывающуюся в некоторых местах полосу. После полудня, как показалось, подул лёгкий, совсем незаметный прохладный ветерок. Хотя, даже он принёс радость и облегчение всем ехавшим в автобусе. Положив косу на плечо, Коля тяжело вздохнул, всё ещё прокручивая день в голове. Кажется, он понял, на что именно она так разозлилась. Он, совсем забыв про характер Акико, начал «гнуть свою линию» про то, что сам за неё всё сделает. Ей это, конечно же, не понравилось… Да ещё и, если вспомнить, как она нервничала всю прошлую неделю, сдавая два последних экзамена, а он ещё и с таким напором… Да, здесь и в правду виноват он. Смотря на лес, он спокойно придумывал, что ей скажет, как попытается попросить прощения. К тому же, он уже представлял, что будет делать, когда приедет на дачу. Он надеялся, что Акико там понравится. Он украдкой посмотрел в её сторону и вздохнул — девушка не хотела даже отворачиваться от окна, сев к Николаю практически спиной. Коля надеялся, что она тоже думает об этом, если, конечно, до сих пор не обижается на него.       Скоро будет остановка в соседнем селе, и они могут выйти там… Скорее всего, если он попытается заговорить с Акико об этом, она его пошлёт куда подальше. Но тогда останется следующая станция и всё, они уедут дальше. Закрыв глаза, он опять вздохнул, набираясь сил для того, чтобы заговорить с Акико.       — Послушай, — он начал осторожно. Девушка даже не обратила внимания и продолжила смотреть в окно на уже показавшиеся в полях редкие дома. — Акико, — Николай аккуратно дернул её за плечо, чтобы та хоть немного начала его слушать. — Мы можем сейчас выйти или на следующей остановке, но и так, и так, нам придётся идти. И если если выйдем потом, то придётся идти дольше. Ты что выбираешь?       Акико молчала. Николай надеялся, что она сейчас выбирает, а не всё ещё старается его игнорировать. Потом он увидел, как девушка пожала плечами и, всё ещё неприятно, но уже спокойнее ответила ему:       — Выходим на этой.       — Вот и хорошо, — он улыбнулся и попытался её обнять, но остановился, что-то почувствовав, и принялся снова сидеть на своём месте. Нормально ответила — и на том спасибо.       Появился знак и знакомые места. Они въехали в село, и не смотря на то, что произошло сейчас, Коля почувствовал себя счастливым — воспоминания о прожитых здесь каникулах нахлынули на него и он уже предвкушал, как выйдет из автобуса и почувствует ту самую атмосферу детства. Акико же вдруг отвернулась от окона и наклонилась — она, наверно, решила собирать сумки. Вид при этом у неё был какой-то грустно-задумчивый, и Николаю показалось, что она что-то вспомнила. Может, тоже что-то из своего детства. У него в ногах тоже стояло несколько пакетов и рюкзак, но поднимать он их не спешил, считая, что всё успеет. Они уже почти подъехали к автостанции. Она была давно как обычная остановка, к которой все сходились, чтобы сесть на маршрутки до соседнего города, сюда высаживали все автобусы. Здание было покрыто металлом, покрашенным в голубой цвет. На стенах, на столбах, поддерживающие навес над остановкой, виделись клочки бумаги разных цветов — здесь когда-то висели многочисленные объявления. На зелёных лавочках у стены сидели встречающие кого-то из этого автобуса или уезжающие куда-то. Николай вздохнул и тоже наклонился вниз — теперь пора собираться. Автобус остановился, с хлопком открылись двери и люди начали выходить. Сзади них никого не было, и Коля, отстегнувшись, встал, чтобы дотянуться до рюкзака. Сняв его с верхней полки за несколько секунд, он надел его и быстро взял с пола один пакет — второй уже был у него. Акико, заметив, что дорогу уже освободили, тоже вышла в проход и спокойно, даже, немного медленно, поплелась к выходу. На неё, как показалось Николаю, нахлынули меланхолия. Спрыгнув за ней на дорогу, он вдохнул воздух и поморщился — пахло выхлопными газами автобуса. Акико вдруг повернулась к нему и как-то без эмоционально спросила: — Куда теперь идём? — в голосе её считалась некоторая усталость и неуверенность. — Погоди идти, присядем, а? — Николай мотнул в сторону скамеек. — Давай, пока этот не уехал. Не на дороге же нам стоять. — Я устала сидеть, — она не жаловалась, Акико просто спокойно говорила правду. — Можем просто постоять. Где хочешь. — Ну хоть на остановке тогда постоим, — Николай пожал плечами и пошёл под крышу станции. Он знал, что у них много времени, но Акико, кажется, так не считала. Она, особенно, когда шла за ним, излучала какую-то напряжённую, тревожную атмосферу. Коля прямо чувствовал это спиной, когда она шла за ним, и хотел уже что-то сделать, только бы не было этого тяжёлого напряжения. Акико прислонилась плечом к столбу и спокойно перевела взгляд на Николая. Глаза у неё были полуприкрыты и смотрели так, как будто она чего-то то ли выжидала, то ли не ждала вовсе. Их нельзя было назвать пустыми, они скорее были немного уставшими, но с таким живым напором… Он не знал, что ему делать.       — Знаешь, что я думаю, — она поджала губы и начала сама, так и не дождавшись чего-то от Коли. Слова она сначала растягивала, но после начала говорить совсем привычно: — Что правда, слишком на тебя… Нагнала, — она пыталась вспомнить слово, что у неё вышло, и улыбнулась — Акико нравилось, что она уже иногда может говорить, как носитель. — Я правда не подумала, что у тебя просто не было возможности взять что-то большее. Прости меня, что я тогда… Ты сам понял, да?       — Да, конечно, — Коля прямо загорелся и на его лице появилась неожиданная улыбка, — Я на тебя не держу зла, от слова совсем!       — Только вот еду за меня покупать больше даже не пробуй, понял? — она уже тоже улыбнулась и снова стояла, как будто этой ссоры и не было.       — Постараюсь, честно, — он усмехнулся и, вздохнув, продолжил: — Теперь пойдём? Нам же ещё до деревни идти всё-таки, а не лететь.       — Давай, — Акико кивнула и встала, уже готовясь преодолевать дорогу до дачи Коли.