Часть 1

      Аня как никогда была рада тому, что решила посвятить свою жизнь заботе о детях. Родная школа №9 оказалась не только государственным учреждением среднего размера и паршивости, но еще и нехилым испытанием на прочность, после которого ничто больше не могло девушку напугать. Проработав в местном гадюшнике всего три года, Аня научилась профессионально врать людям в глаза, оперативно разруливать все возможные проблемы — начиная с заляпанной соком детской одеждой и заканчивая открытыми переломами у третьеклашек, умела на высшем уровне заговаривать зубы, плеваться ядом, подстраивать долгоиграющие ловушки и сохранять покерфейс в любой ситуации.       Все означенные умения, впрочем, не смогли уберечь ее от автомобильного ДТП с пьяным водителем за рулем. Утопая в мерзкой дорожной смеси грязи, бензина, снега и лежалого сырого песка, Аня взмолилась наугад — ибо лет с четырнадцати считала себя убежденной атеисткой — о том, как сильно любит жить и хочет получить еще один шанс. Терять ей в принципе было нечего: если там кто-то есть, значит, ее слова могут услышать и сжалиться, а если нет, то это не самая плохая речь для прощания с жестоким, несправедливым и глупым миром. Жизнь Аня любила, а вот то, какой скверной и безнадежной порой она бывала в небольшом сером городе — нет. И все же получить второй шанс хотелось до сжатой челюсти, заходящегося в груди сердца и скрюченных от боли пальцев, бессильно корябающих прохудившееся асфальтовое покрытие.       К счастью или к сожалению, кто-то сверху ее все-таки услышал.       Чаша весов качнулась в нужную сторону — видимо, работая штатным учителем младших классов в захолустной школе на краю не менее захолустного города, Анна Викторовна Владыченко накопила порядочное количество плюсиков в карму. Ее скупую, неуверенную, робкую молитву услышали, желание выполнили, оставалось только смириться и пожинать плоды.       Пожинать плоды, сидя на весьма неудобном стуле в весьма неудобном платье — серьезно, костюм Снеговика из поролона на новогоднем утреннике в ее первый год в школе и то был более удобным и просторным — и с ужасно тяжелой, громоздкой прической. Аня грустными глазами побитой собаки смотрела на кодло «женихов», слетевшихся на венценосное тело, как мухи на… мед. На мед, точно, именно поэтому лысеющий тучный мужик хорошо за сорок, удобно развалившийся на мини-троне с левой стороны от пыточного креслица Ани, облизывал ее тугой корсет и неприлично открытое декольте настолько липким и неприятным взглядом.       Девушка еще раз с тоской осмотрела претендентов на ее — вернее, принцессы, в тело которой Аню и занесло — руку и сердце. Кресло стояло на небольшом возвышении, ближе к дальней от двери стороне просторной залы, безвкусно украшенной тяжеловесной лепниной, одуряюще пахнущими лилиями, зелено-желтыми лентами и заполненной толпой разряженных в пух и прах придворных с приторными парфюмами. Смесь ароматов вызывала головную боль, отдающую в затылок. От усталости ныла шея, стянутая высокой прической кожа головы неприятно зудела, да и дышать получалось через раз из-за тугой шнуровки корсета.       По двум сторонам от кресла принцессы, по пять в ряд, установили сидения побольше, побогаче и даже на вид поудобнее. В них расположились предполагаемые женихи с самым разным цветом кожи, волос, глаз и формой ушей. Настоящий пир для глаз, жаль, что Аня, ввиду полнейшего незнания, кто здесь кто, не могла оценить влиятельность и родословную собравшихся по ее душу и тело мужчин.       Перед тем, как отвести к нужному месту, ничего не понимающую, но очень старающуюся не спалиться на мелочах Аню больно схватил за локоть хлыщеватого вида молодой человек со светлыми кудрявыми волосами, голубыми глазами и нездорово бледной кожей. Сдавив Анину руку чуть ниже локтя, он прошипел, наклонившись к ее уху:       — Это конец, дорогая сестренка. Я могу предоставить отцу и матери доказательства, что ты пыталась связаться с заговорщиками. Мы оба знаем, что у тебя не хватило бы на это запала, но поверят они мне. В лучшем случае, тебя сошлют в горный монастырь редьку на камнях выращивать, а в худшем — отправят на плаху, где тебе, на мой взгляд, самое место. Поэтому закрой свой очаровательный ротик и укажи на Его Величество Радина. Давай, Аннаталь, будь хорошей девочкой и не подведи своего дорогого брата.       Умений Ани притворяться и играть на публику хватило, чтобы не выдать себя, хотя от отвращения нешуточно передернуло внутри — еще по старой жизни она терпеть не могла таких вот проходимцев, самовольно решающих чужие судьбы. Расслабиться и выдохнуть девушка не успела. Король — а этот статный, хоть и порядком обрюзгший мужчина, судя по фамильному сходству с дорогим братом и наличию крупной золотой короны на голове — был их отцом и местным правителем, не менее крепко схватил Аню за многострадальную конечность и повел через толпу по зеленой дорожке с золотой оторочкой, шипя не хуже змеи, так, чтобы слышала только принцесса:       — Выберешь принца Кирсана или принца Карсана. Туповаты, зато богаты. И не смей выкаблучиваться, иначе сожгу клятую библиотеку на твоих глазах, а тебя запихну в монастырь, пока не образумишься.       Грубо усадив девушку на стул, король взобрался на возвышение за ее спиной и зычным голосом толкнул псевдовдохновляющую речь в духе слегка поддатого директора школы. Вся ее суть легко сводилась к фразе «спасибо, что пришли». Аня как можно незаметнее осмотрелась, прикрыв любопытный взгляд длинными густыми ресницами. Она очнулась в чужом теле прямо по пути в тронный зал — принцесса к вящему ужасу нянек и служанок неожиданно свалилась с обморок, чуть не помяв дорогое платье из зеленого бархата. А «в себя» пришла уже Аня Владыченко, понимающая чужую речь, как свою, хотя, если вслушаться, та звучала набором неясных курлыкающих и урчащих звуков. У девушки не было возможности посмотреть на себя в отражающие поверхности, плюс тело все еще ощущалось слабым и неподатливым, будто ватным. Аня видела свои тонкие руки с аккуратными округлыми ноготками, тонкими музыкальными пальцами, украшенными парой скромных золотых колечек без драгоценных камней, изящными запястьями и молочно-белой ровной кожей. Роста принцесса вроде как была небольшого, отцу макушкой ниже щеки. Волос явно было много — сделав вид, что поправляет заколку, Аня ощупала конструкцию на голове и содрогнулась от восхищения, смешанного с волнением. Строение на ее голове ощущалось воистину монументальным, даже, кажется, начес был, плюс по обеим сторонам красовались массивные костяные гребни, прибавляющие веса.       Женихи выглядели один другого краше и далеко не все из них были людьми. По крайней мере, шесть из десяти. Помимо липкого мужика Аня отметила двух совершенно одинаковых блондинов с мутно-зелеными, малость окосевшими глазами и настолько идиотскими улыбками, что хотелось позвать психолога или подать несчастным платочек, чтобы слюни подтерли. Последним слева, дальше всего от принцессы, сидел совсем пожилой седовласый и сребробородый невысокий стройный дедушка лет семидесяти с благостной улыбкой и хитрыми, много повидавшими темно-карими глазами. Он тяжело опирался на толстую трость с головой хищной птицы, оглядывался по сторонам и, скорее всего, участвовал в фарсе со смотринами чисто для души и развлечения себя любимого.       Справа от него расположился гном. Совсем как у Толкиена — коренастый, с маленькими черными бусинками-глазками, носом-картошкой и лицом, заросшим темно-каштановой густой бородой чуть ли не по самые глаза. Он доставал принцессе в лучшем случае до солнечного сплетения и почти стоял, опираясь на небольшую острую секиру, украшенную непонятными кривоватыми закорючками, так как стула по росту ему никто не предоставил. Он не выглядел враждебным или воинственным, скорее, просто ощущал себя не в своей тарелке, окруженный неприязненными взглядами и шепотками местных придворных.        Справа от гнома устроился невысокий, спортивного телосложения парень в кожаных коричневых штанах и безрукавке. Серебристые густые волосы он заплел в толстую косу, чей пушистый кончик болтался около ножек кресла. Высокие скулы и общая худоба лица подчеркивали неземную красоту раскосых насыщенно-фиолетовых глаз с вертикальным зрачком, а темная, почти черная кожа и заостренные уши красиво смотрелись в сочетании со светлыми волосами. Парень поглядывал по сторонам со сдержанным любопытством и даже пытался вежливо улыбаться, ловя на себе изучающие и оценивающие взгляды знати или других женихов.       Следующим в левой шеренге шел каноничный эльф — острые уши проглядывали сквозь полотно длинных прямых светлых волос, лежащих на изящных плечах волосок к волоску. Однако на прекрасном лице с тонкими, изысканными и идеально симметричными чертами застыло настолько презрительное и высокомерное выражение, что Аня мигом стряхнула флер романтического образа, навеянного любимым фэнтези-миром, и приняла решение держаться от этого субъекта подальше. Ближе всех по левую руку сидел липкий мужик, так и не оторвавший взгляда от корсета принцессы, пока на подиуме сзади соловьем разливался ее отец.       Справа ситуация была не лучше. Ближе всех к Ане почему-то усадили ребенка лет двенадцати с ангельскими каштановыми кудряшками, ласковой улыбкой и фарфоровой, кукольной кожей. И, если бы не выступающие из-под верхней губы кончики острых клыков и кроваво-красная радужка больших круглых глаз, Аня бы даже умилилась храброму малышу. Справа от, по логике вещей, вампира, в кресле, как на иголках, сидел молодой человек с распущенными, длинными и очень спутанными темными волосами, в которых тут и там застряли листочки и веточки. Его насыщенно зеленые, как весенняя трава, глаза смотрели куда-то в одну точку, поношенный, кое-где заляпанный травяным соком и грязью серый балахон полностью скрывал фигуру. Незнакомец теребил в поцарапанных руках узловатый посох, вернее, подвески на нем из чего-то, похожего на кость, и витал в облаках, не обращая внимания на окружающую среду. За ним сидели одинаковые близнецы глуповатого вида, и замыкал шеренгу здоровенный лобастый мужик с квадратной челюстью, выступающей чуть вперед и демонстрирующей окружающим весьма впечатляющие клыки, болотно-зеленой, твердой даже на вид кожей и морковно-рыжими волнистыми волосами, небрежно стянутыми в засаленный низкий хвостик. У его ног покоилась массивная дубина, украшенная осколками камней, металлическими шипами и прочими изысками.       Самое ужасное, что Аня до сих пор не знала, кто здесь Карсан, кто Кирсан, а кто Радин, и какой титул носит каждый из присутствующих. Король меж тем закончил свою пламенную речь, сдобренную щедрой и неприкрытой лестью в сторону всех женихов скопом, и выжидающе умолк. Аня, почувствовав спиной напряженный взгляд «родителя», встала на слегка подгибающиеся от тяжести платья и количества нижних юбок ноги, расправила складки бархата, откашлялась и заговорила высоким тонким голосом, неприятно резанувшим по ушам:       — Добро пожаловать, славные мужи! Мы рады видеть вас на этом празднике и от всей души благодарны за приезд и потраченное на дорогу время.       — Моя милая дочь, Ее Высочество принцесса Аннаталь желает испытать вас, — пришел на помощь король, когда пауза в речи Ани неприлично затянулась. — Она сама озвучит вам, какого рода состязание желает увидеть.       В голове Ани яркими вспышками пронеслись и стрельба из лука через кольца в рукоятках топоров в стиле Одиссея, и красивые дуэли один на один, как в рыцарских романах, и банальное «стенка на стенку» и пусть победит сильнейший. Пока в паникующем мозгу не зажглась лампочка: плевать, что потом скажут отец и брат, если Аня выскочит замуж, она наверняка уедет с мужем к нему на родину, значит, нужно выбирать не самого сильного и самого боевитого, а самого адекватного.       Она точно где-то видела подобную сцену, в кино или… Точно! Маринка Рогозина, соседка по комнате из общаги на втором курсе повернулась напрочь на индийской культуре и заставляла всех вокруг смотреть, ну или на крайний случай, слушать сериал по Махабхарате , на без малого триста серий. Конец Анька помнила смутно, так как тот пришелся на период, когда она устроилась на подработку в кафе и свободного времени стало кратно меньше, а вот начало хорошо всплыло в памяти, стоило чуть-чуть ее напрячь. Там мелькала сцена сватовства, называемая сваямварой — принцесса или ее отец придумывали женихам задание, которое те должны были выполнить. Принцесса Кунти, по мнению Ани, самый недооцененный и роскошный персонаж всего действа, на своей сваямваре всего лишь задавала женихам вопросы и выбрала того, чей ответ понравился ей больше.       Сделав вид, что запнулась о кресло, чтобы выгадать время, Аня задумалась над вопросами, краем глаза ловя и анализируя реакцию женихов. На ее неловкий маневр привстали или дернулись эльф, темнокожий парень, мальчик-вампир, старец и липкий мужик. Последний, судя по участившемуся дыханию и расширившимся зрачкам, уже предчувствовал, как будет невзначай лапать юное тело под прикрытием галантной помощи. К его разочарованию Аня выпрямилась сама, повторно отряхнула платье и благовоспитанно сложила руки перед животом, копируя не то Хюррем-султан из «Великолепного века», по которому тащилась еще одна ее соседка, Таська Кострова, не то симпатичных азиатских принцесс из псевдокитайских дорам Алинки Звягинцевой. Копируя свои личные вкусы в киноиндустрии, Аня могла закосплеить разве что Каневского, ну или Галину Рогозину из «Следа», но данные образы явно не соответствовали разыгрываемой на празднестве сцене.       — Ее Высочество плохо себя чувствует? — с интонациями жаждущего любви мартовского кота промурлыкал липкий мужик и игриво подмигнул девушке.       — Разумеется. Смотрины, а затем и свадьба — самые важные дни в жизни любой девушки. Волнительнее, пожалуй, только день рождения первенца. Поэтому прошу вас проявить великодушие, господа, и простить мое волнение и неловкость, — Аня подобострастно поклонилась, разыгрывая из себя наивную овечку. — Не стану тратить ваше драгоценное время зря. Моим испытанием будут три вопроса для каждого из вас.       — Вопросы? А че, драться не надо? — переглянувшись с братом, расстроенно протянул тот близнец, что сидел ближе к принцессе, пока второй задумчиво чесал затылок, лохматя и без того взъерошенные волосы.       — Уверена, каждый мужчина здесь — могучий и отважный воин, мне же интереснее понять, как господа мыслят. Итак, первый вопрос: если ваше мнение с супругой разойдется, и она будет настаивать на своем, что вы предпримете, чтобы наладить отношения?       — Постараюсь убедить, что мое мнение верное, — цокнул языком мальчик, уже более внимательно и серьезно рассматривая Аню. Под прямым взглядом рубиновых глаз девушке должно было стать неуютно, но вампир, к счастью, не собирался на нее давить, только оценивал и анализировал поведение, как экзаменатор при приеме в театральное.       — В семье и государстве главный король, значит, будет так, как скажу я, — осклабился липкий мужик, глядя на Аню, как на законную добычу. Девушка тайком скрестила пальцы от сглаза и постаралась изобразить на лице вежливый интерес, а не шакалью гримасу.       Друида пришлось тыкать в бок и трясти за плечо. Тот со второй попытки вынырнул из тяжких дум, осоловело уставился на Аню расширенными, как после дозы, зрачками, пробормотал, что все можно решить полюбовно и «лес сам подскажет, что делать», и ушел в спящий режим. Эльф, не меняя высокомерного выражения на холеном личике, заявил, что он, как более взрослый и опытный супруг, волен принимать решение в одиночку. Разве что включил опцию совета с матерью, и Аня уважительно кивнула, продолжая улыбаться, благо тут отлично сыграл полученный в кафе богатый опыт общения с напрочь отбитыми клиентами.       — А зачем нам думать, пусть главный советник думает, мы ему денюжку за это платим, — озвучил общую с близнецом мысль тот, что сидел поближе к Ане, видимо, в их с братом дуэте он чаще принимал роль «мозга» и коммуникатора.       — Я спрошу почему моя жена так думает и выслушаю ее слова. Если в них будет разумное зерно, я прислушаюсь или мы пойдем на сделку, — предположительно дроу говорил мягким, хриплым и немного шепелявым голосом, неправильно расставляя акценты в речи. Большая часть людей закатили глаза, а один из близнецов даже отчетливо пробормотал «подкаблучник». Дроу на явное оскорбление и ухом не повел, продолжая сидеть ровно и смотреть на соседа слева, ожидая его ответа. Гном дипломатично предложил решить проблему в браке спором на количество выпитого пива: кто победил, тот и прав. А орк, скалясь во все сорок с лишним крепких, чуть пожелтевших зубов, заявил смачным басом с ужасным гортанным акцентом:       — В шатер отволоку. Пара часов со мной, и дев… дама сама забудет о всех вопросах, — и игриво подмигнул. Аня с трудом удержалась от истеричного смеха и обратила взор на последнего жениха.       — Я стар, моя прекрасная госпожа, но мне всегда приятно послушать мнение молодых и горячих. Если жена будет против моего решения, я постараюсь объяснить, почему хочу сделать именно так. Если мои слова ее не убедят, опишу возможные последствия моих и ее поступков, — приятным баритоном, никак не вяжущимся с образом почтенного старца, ответил мужчина.       — Благодарю за мнения, господа, — Аня присела в книксене, радуясь, что пышные юбки скрыли убожество, в которое изогнулись ее ноги с непривычки. — Второй вопрос: сколько детей вы хотите?       Вампиреныш, не скрывая насмешки, хмыкнул и заявил, что у него с человеком детей быть не может в принципе, но, если невесте сильно захочется понянчить кого-то, они могут усыновить человеческого сироту. Липкий мужик и близнецы единодушно сошлись на «не меньше трех, а лучше пять», старик с усмешкой сообщил, что у него уже есть два взрослых сына и три не менее взрослых внука, спасибо, больше не надо маленьких пищащих свертков, вырастающих в здоровых непослушных лбов. Орк обрадованно выдал «чем больше, тем лучше», эльф брезгливо поморщился и кое-как выдавил, что одного будет более чем достаточно для продолжения рода, глядя при этом на Аню, как на плесневелый бутерброд. Гном тоже оказался вдовцом и уже имел двух дочерей и сына от предыдущего брака, друид, на пару минут вынырнув из трипа, повторно сослался на милость леса, и только дроу, пожав плечами, небрежно ответил, что раз женщине рожать, то она и должна решать, скольких детей выдержит ее тело.       Аня сделала книксен, на этот раз даже получилось ровнее и быстрее, и задала третий, самый простой и одновременно важный для нее вопрос:       — Как вы относитесь к изменам? Что будет, если измените вы или изменит жена?       — Ее Высочество, верно, шутит, — нервно заявил липкий мужик, покручивая золотую цепь в пару Аниных пальцев толщиной, украшающую его толстую короткую шею, плавно переходящую в чуть скособоченные влево плечи. — Как можно спрашивать о таком, еще и при всех?       — Моя венценосная мать учила меня смирению в браке, господин. Разумеется, я не собираюсь изменять своему будущему мужу, не могу даже представить, как буду это делать, ведь для меня измена — грязно и дико. Мне лишь любопытно, насколько ревнивыми могут быть мужчины, ведь я, думаю, в последний раз общаюсь с настолько благородным кругом, — не сдалась Аня, с чистой душой забив на шипение отца, нервничающего брата и чуть ли не в обморок падающую малахольную матушку на заднем фоне.       — Я не собираюсь как-либо наказывать супругу за измену, пока эта измена не приносит нежеланных последствий, — гордо вскинул голову юный вампир. — В свою очередь, я буду хранить верность не своей супруге, а госпоже луне и зову крови.       — Изменит — обезглавлю, — процедил липкий мужик, злясь на говорливую принцессу не на шутку. Впрочем, после банды местных алкашей, агрессивно нападающих на всех, кто проходил мимо них позже одиннадцати вечера, Аня могла спокойно перенести и не такое, поэтому с легкостью проигнорировала его потуги, строго и прямо заглянув в мутно-карие, глубоко посаженные глаза:       — Что будет, если измените вы?       — Обычное ведь дело, неужели Ее Высочество всерьез рассчитывает, что мужчина будет верным в браке? Фрейлины, служанки, поварихи, акробатки… вокруг так много соблазнов, как тут удержишься?       Аня никак не отреагировала на явную грубость и повернулась к друиду. Тот опять задрых наяву, пришлось толкать и терпеливо переспрашивать.       — Мать природа не допустит беды, — юноша с зажегшимся взором уставился на Аню, часто моргая. — Заведено в природе, что самка может с несколькими самцами сразу…       — Думаю, Ее Высочество поняла ваш намек, — поспешил перебить его эльф, пока рассказ блаженного не съехал на групповуху, и проговорил уже в сторону Ани: — Я не ценю плотские удовольствия так, как это делают люди. Для меня важнее всего книги, наблюдения за звездами и мой научный труд, посвященный светилам и карте ночного неба. Поэтому могу поклясться, что изменять не буду. К тому же, ни один эльф не опуститься до того, чтобы спать с чужой женой, вряд ли измена возможна в эльфийских лесах.       — Мы, ну… сами-то мы ого, как можем, — снова заговорил за двоих ближний к Ане близнец. — Но, если гулять-то будет, мы ее ух! Вожжами-то… И больше не будет гулять! — погрозив в воздух увесистым кулаком, близнецы выжидающе уставились на дроу, чуть ли не подпрыгивая на месте от нетерпения, чтобы снова обсудить между собой его необычные и странные ответы.       — Если моя женщина мне изменила, значит, я сделал что-то не так. Попробую исправить, если это возможно. Если нет — разведусь, и каждый из нас пойдет своей дорогой. Я изменять не собираюсь. Я сильнее своих низменных желаний.       — Изменит — в шахте запру, пока сто тележек малахита не добудет, не выпущу. А сам гулять не буду, на что оно мне? Работать надо, вся моя жизнь в шахте, там не до забав, — пробормотал гном, но алые щеки и нос выдали его смущение от столь деликатной темы. Вот только на словах о тележках его голос дрогнул, выдавая, что почтенного сына гор гложет какая-то глубокая душевная рана, связанная с первой женой.       — Если женка ищет на стороне кого, значит, я плохо стараюсь. Буду ее каждую ночь по-всякому, ну, того-этого, чтоб даже не думала смотреть на других, — серьезно, даже торжественно заявил орк. — А сам… Ну, в полях всякое бывает, особливо если далеко от племени уехать. Но я… ответственный, вот, позабочусь, шоб детки подальше росли и глаза супружнице не мозолили.       — Помилуйте, прекрасная госпожа, мне восемьдесят один год, какие измены в моем почтенном возрасте? Что до возможных измен супруги, я знаю пару отваров и способов, которые помогут женщине сделать себе хорошо и без мужчины, нужда в измене просто пропадет, — высказался пожилой мужчина последним, хитро поглядывая на чуть покрасневшую принцессу. О том, что покраснела Аня от сдерживаемого смеха, а не от смущения, никому знать было не обязательно. Афродизиаков забесплатно ей еще ни разу не предлагали.       — Ваше Высочество, будет честно, если и вы ответите на свои вопросы, — вмешался дроу, когда принцесса уже собиралась с силами, чтобы толкнуть короткую благодарственную речь. Просьба звучала разумно, и Аня согласилась, послав парню благодарный взгляд:       — Начнем с конца, пожалуй. Для меня измена — это обман, а обман терпеть нельзя, даже в браке. Особенно в браке. Муж — моя защита, опора, поддержка, мой маяк в бушующем море жизни. Как я могу рассчитывать на него в важных вопросах, если он не удержал свою похоть в узде? Если сиюминутное удовольствие показалось ему слаще, чем наши брачные обеты и моя постель? Разумеется, на меня это тоже распространяется. Повторюсь, я не могу представить, как изменяю супругу, кем бы он ни был. Насчет детей сложнее. Я юна и совсем неопытна в этом вопросе, но, думаю, двух или трех выносить смогу, — Аня сглотнула вязкую слюну, боясь представить, как будет в условиях средневековья вынашивать и рожать хотя бы одного. — Что до мнения мужа, если оно разойдется с моим, я до последнего буду отстаивать то, что считаю правильным. Но и мужа постараюсь услышать, ведь его мнение так же важно, как мое. Спасибо за ваши ответы, господа. Думаю, мой выбор очевиден, — Аня подобрала юбки и решительно прошла мимо ухватившего воздух липкого мужика, хитро улыбающегося вампира, явно не жалеющего о том, что пролетел с браком, ушедшего в астрал друида, вздернувшего бровь эльфа и одинаково трущих затылки близнецов. Аня нервно улыбнулась и протянула руку дроу, боком, как для рукопожатия.       — Я?.. Правда? Почему?       — Здесь были те, кто не справился ни с одним вопросом. Были те, кто справился с двумя. Вы единственный, кто одолел все три. Вы станете моим мужем?       Дроу схватился за руку Ани в тот момент, когда разгневанный король слетел с трона, намереваясь не то оттаскать своевольную дочь за волосы, не то устроить масштабный скандал с киданием короны и брызгами слюны на одежах окрестных подданных. Юноша порывисто опустился на колено, поцеловал запястье Ани и вцепился клыками ей в кожу, пробивая до крови. Девушка дернулась от неожиданности и неприятных ощущений, но ее руку настойчиво удержали на месте, и дроу сделал пару коротких быстрых глотков, пробуя кровь на вкус. Встав, он в два счета сдернул плотный кожаный наруч с левой руки и протянул ее к губам девушки. Аня медлить не стала, схватилась и от души цапнула, не задавая лишних вопросов. Кожа дроу оказалась неожиданно нежной и тонкой, девушка даже успела пожалеть, что укусила так сильно. Впрочем, жених даже не поморщился, и Аня постаралась вытянуть из ранок побольше крови, спешно проглатывая отдающую полынью горькую темно-бордовую жидкость. Оставалось только надеяться, что это безопасно, и она не откинется снова через пару часов от отравления.       — Ты!.. Немедленно иди сюда!       Разгневанный король приблизился к ним, громко пыхтя и сверкая налитыми кровью глазами. Он вскинул руку, желая вцепиться принцессе в волосы или платье и оттащить от жениха, и отшатнулся, обиженно глядя на небольшую кучку колюще-режущего оружия, приставленного к разным частям его тела.       Секира резко посерьезневшего и нахмурившегося гнома уперлась тяжело дышащему мужчине в подвздошную артерию, глаза и кончики пальцев вампира вспыхнули густым алым светом — издалека могло показаться, что по ним стекает свежая кровь. Эльф всего-то положил руку на плечо короля, но Аня немного разбиралась в рукопашной борьбе и видела, как изящные пальцы нажали на одну из болевых точек, отрезвляя мужчину пока еще легкой болью. Дроу держал у горла короля остро отточенный короткий клинок, похожий на метательный, и щурил необычные глаза, выдавая серьезность намерений. Старик с тростью повернулся к Ане спиной, прикрывая сгрудившихся женихов с другой стороны и отпугивая охрану.       — Да уж, чувствую себя Еленой Троянской , — пробормотала девушка, жалея, что под рукой не оказалось ничего острого или тяжелого — хотелось защищаться самостоятельно, а не прятаться за спинами преследующих каждый свою цель мужчин.       — И как ощущения? — светским тоном спросил старец, все еще стоя к Ане спиной и чем-то отпугивая стражников, раз те по сантиметру отползали от их кучки, выглядя напуганными, бледными и затравленными.       — Предпочту быть Пенелопой , — хмыкнула Аня невесело и попыталась вытащить из прически длинную острую шпильку, мучительно впивающуюся в кожу при резких поворотах головы.       — Много лет отбиваться от стаи озабоченных мужиков и в соло растить ребенка? — близнецы тоже встали рядом, разминая кулаки, шеи и уши, как часто делали уличные бойцы, с которыми Аня невольно встречалась хотя бы пару раз в месяц в своем не самом благополучном районе.       — Быть полноправной хозяйкой на острове, вести хозяйство без оглядки на мужика и не слушать ничьих нотаций, — парировала Аня, таки справившись со шпилькой. Заодно потянулась ко второй такой же и гребням, разбирая неустойчивую башню на голове. — И иметь мужа, который ради тебя проплывет через полмира.       — Он не ради Пенелопы плыл, а потому что его задрали все, — поддержал светскую беседу вампиреныш, незаметно подобравшись к ним поближе. — Ну и вечная тема возвращения домой, блудный сын, недосягаемый домашний очаг, Джойс, Кавафис … Так, стоп, какого хрена?       — Действительно, — очнулась Аня, до которой наконец дошло, что никакого Кавафиса, Джойса, Одиссея и Елены Троянской в этом мире знать никто не может. Если только ее собеседники не такие же засланцы, как она. — Ладно, потом с этим разберемся, выбираться нужно.       — А чего выбираться? Все уже решилось. Вы выбрали супруга, кстати, после взаимных укусов и пробы крови, он по законам дроу — ваш полноправный муж. Вы можете спокойно выйти вместе с ним через дверь, и никто не посмеет вас остановить, — пояснил старец, опуская трость.       — И пропустить все самое интересное? Ну нет, вместе так вместе, мне слишком многое нужно с вами обсудить.       Аня с наслаждением тряхнула головой, рассыпав по спине медовые слабо вьющиеся локоны. В прошлой жизни она о такой роскоши и мечтать не смела — все возможные примочки, бальзамы и маски для волос лишь помогали удержать ровный светло-русый цвет и не скатиться в грязно-мышиный. Зато стало понятно, почему голова так сильно ныла и ощущалась тяжелой и неповоротливой.       — Прошу прощения, здесь немного другие порядки. Ни один местный мужчина, к какому бы народу ни принадлежал, не допустит, чтобы его молодая красивая жена осталась наедине со взрослыми мужчинами, ему незнакомыми, — поучительный тоном, что смотрелось весьма забавно вкупе с невинной внешностью, пояснил вампир и погасил красное свечение, продолжая, впрочем, внимательно осматриваться по сторонам.       — Он останется с нами. Раз уж мы теперь женаты, он должен знать, — Аня откинула гребни и шпильки в сторону ближайшей придворной дамы. — Дарю, пользуйтесь с удовольствием.       — Если я правильно понял выражение лица Ее Величества, это были гребни с ее свадьбы, которые должны были передаться по наследству вашей дочери, — скрывая смех, подметил старец, проводив украшения философско-насмешливым взглядом.       — Вещи должны работать, а не валяться в коробке годами в ожидании того, что может вообще не случиться, — вполголоса не согласился с мужчиной один из близнецов и тут же туповато, но обаятельно улыбнулся, показывая щербинку меж передними зубами. — Как нам выбраться?       — Дайте мне минуты две-три тишины и покоя, я сделаю портал в мои владения, — вампир закатал рукава и хрустнул шеей. Его зрачки стали темнее, по рукам снова заструилась красная полупрозрачная субстанция, а тело закаменело, выдавая сильнейшее напряжение.       — Он че, как домой эльф из «Гарри Поттера» , хлоп и готово? — спросил второй близнец у первого, нервно оглядываясь по сторонам.       — Приведи это сравнение еще раз, и я надеру тебе задницу, — заметил мальчик светским тоном, не отрывая сосредоточенного взгляда от пола, по которому сами собой расползались чернильные линии, складывающиеся в большой и сложный рисунок. — На скольких перенос делать?       — Принцесса, дроу, я, ты, близнецы, — посчитал вслух старец, зорко следя за напрягшейся от колдовства оравой стражников.       — Друид еще, — дополнил один из близнецов, покосившись на парня, уставившегося отсутствующим взглядом в пространство перед собой. — Я слышал, как он себе под нос бормотал про какой-то паркет в штабе АСМ и пятиугольники какие-то редкие . Походу, блаженный. Ну или просто накуренный.       — Второе явно ближе к реальности, — вампир почти закончил рисовать печать, как его за локоть робко тронул гном, скромно заведший секиру за спину.       — Не знаю, о чем вы толкуете, но можно мне с вами? Я не хочу обратно в шахту и к этим ужасным детям, которые точно не мои. А отец требует.       — Ля, ну вот раньше сказать нельзя было? Еще кто-то с нами пойдет? — вампиреныш остановился, прикидывая, в какую сторону расширять рисунок.       — Я хочу, — коротко доложил орк, подбирая палицу на плечо. Эльф молча кивнул и сделал маленький шаг вперед.       — Тогда возьми друида, — бросил в сторону орка вампир и снова поднял руки, возобновляя чертеж. По миловидному лицу легко читалось напряжение, тонкие маленькие пальцы дрожали в воздухе, брови заломились, и все собравшиеся предпочли заткнуться, дабы не мешать специалисту.       — Ты мне больше не дочь, — процедил король в установившейся в зале мертвой тишине. — Ты…       — Ваш сын вас обманывает, дорогой отец, прямо у всех на глазах. Он приказал мне выбрать Его Величество Радина, угрожал, что подставит перед вами, и меня в лучшем случае сошлют в монастырь. Если он меня сейчас подставить хочет, то и вас в будущем не постесняется, — перебила Аня, обжигая осекшегося короля властным, жестким взглядом. — Подумайте об этом, папа.       — Кришну косплеишь? А как же фирменная улыбка маньяка ? — фыркнул вполголоса пожилой мужчина, перехватив трость поудобнее.       — Боюсь, мне никогда не достичь нужного накала, таким только родиться нужно, — криво улыбнулась Аня и первой шагнула в печать, когда вампир устало опустил руки и сверкнул клыкастой улыбкой с идеальным прикусом.       Сам переход Аня запомнила плохо. В груди больно сдавило, легкие заломило, весь воздух куда-то делся, перед глазами помутилось, затем и вовсе почернело. Со всех сторон заклубились какие-то неясные пугающие тени, и только багровые отблески печати под ногами, рука дроу на талии, плечо близнеца слева и висящий тряпочкой на плече орка друид справа доказывали, что она тут не одна.       Вывалились они из портала не то чтобы мягко. Аня рухнула на колени посреди заднего двора полузаброшенного дворца из светлого камня, жадно глотая прохладный осенний воздух. По сравнению с удушливой вонью лилий и парфюмов тронного зала, он казался настоящей амброзией и вливался в легкие полноводной рекой, споро отгоняя головную боль и ломоту в легких.       — Вы не ушиблись? — дроу, единственный, кто устоял на ногах помимо эльфа, гнома и орка, вежливо подал Ане руку, помогая подняться.       — Нет, я в порядке, — Аня шатко поднялась на ноги, но многочисленные тяжелые юбки сразу потянули ее вниз, к прохладным, твердым, чисто выметенным и устойчивым каменным плитам, мостившим весь внутренний двор замка. — Слышь, звезда местных «Сумерек», тебе зонтик над башкой подержать? Солнце еще не село.       — Найди тут зонтик для начала, — отозвался вампир, растянувшись на спине прямо на камнях. На постепенно темнеющее небо он смотрел с философским спокойствием. — Здесь вампирам солнце не страшно.       — А блестки у тебя есть? Дашь посмотреть? — влез один из близнецов, пока его брат сидел на земле рядом и мотал головой из стороны в сторону, будто вытряхивал из ушей воду или песок.       — Какие блестки, мать вашу, это совсем другой мир со своими правилами и законами! И вообще, вы суммарно весите, как синий кит, несите меня сами, я устал. И вам бы еще пару отваров не помешало выпить, люди плохо такие перемещения переносят.       — А у тебя нету мажордома или дворецкого какого? — жалобно спросил первый близнец, пошатываясь от накатывающей волнами слабости.       — Есть, но к вам не выйдет, ибо вы лохи, — меланхолично ответил вампир и высоко взвизгнул, когда его уцепили за шкирку и закинули на второе широченное плечо животом вниз. Орк придержал его за поясницу, как и друида, и оглянулся на Аню, почему-то признав в ней негласного лидера их отряда самоубийц .       — Пошли хотя бы на ступеньки сядем, — предложила девушка, подбирая кучу неудобных юбок, тянущих ее к земле.       Проблема передвижения решилась сама по себе — дроу поднял Аню на руки и за несколько широких шагов доставил до широких массивных ступеней, ведущих во внутренние помещения замка. Близнецы пытались идти сами, цепляясь друг за друга и пошатываясь, как парочка пьяных в хлам матросов. Пожилого мужчину подпирал вместо костыля коренастый гном, эльф с ничуть не изменившейся координацией шел последним, с ноткой брезгливости поджимая идеальные губы.       — Тащите меня внутрь, — приказал вампир со своей места, ничуть не возражая, что его, как мешок с мукой, носит на плече орк.       В гостиной уже были зажжены свечи в нескольких канделябрах и горел камин, отбрасывая на обстановку длинные переменчивые тени. Аня огляделась, подмечая отсутствие пылесборников в виде рюшечек, оборочек, финтифлюшек и прочей бесполезной, но красивой мелочовки, свойственной домам аристократов. Несколько сдержанных морских и лесных пейзажей украшали стены, над камином висело холодное оружие — пара скрещенных ятаганов в ножнах, длинный меч, два одинаковых удлиненных кинжала, а не отрубленная голова какого-нибудь невинно убиенного оленя, кабана или медведя. У камина полукругом стояли два кресла, длинный узкий диван для сидения и низкое прямоугольное нечто, похожее на оттоманку, обитую алым бархатом, кое-где подранным и прохудившимся.       Аню крайне бережно усадили в правое кресло, старец степенно занял второе, пялясь в высокий сводчатый потолок так напряженно, будто пытался прочитать грядущее по переплетению балок. Близнецы повалились на прогнувшуюся под их весом оттоманку, подпирая друг друга плечами, эльф чопорно присел на диван, гном, шумно сопя и опираясь на секиру, устроился с ним рядом, а друида орк кулем скинул на оставшееся свободное место.       — Тащи меня наверх, за отварами, — скомандовал вампир, и орк без вопросов и пререканий потопал к лестнице, виднеющейся в дальнем конце помещения.       — Захвати мне одежду, клыкастый, это платье — передвижная пыточная камера, — крикнула им вслед Аня, ощупывая корсет за своей спиной.       — Есть только мужская и не новая, — отозвался вампир уже с лестницы.       — Все что угодно лучше этой тряпки. И обувь захвати!       Вампир и орк вернулись минут через десять. Мальчик уже немного оправился от создания портала и шел сам, неся большую плетеную корзинку, пока орк тащил тонкую стопку одежды. Сверху, на втором этаже, мелькнула подвижная тень, но сразу спряталась за каменными крохотными колоннами балюстрады, и Аня догадалась, что это тот самый загадочный мажордом вампира, видимо, решивший присмотреться к гостям работодателя лично. Помахав ему рукой, девушка приняла стопку одежды и встала, намереваясь отойти в ближайшую пустую комнату и наконец избавиться от кучи тряпья.       Вампир повернул ее спиной, придержав за локоть, непринужденным жестом стрельнул у дроу его тонкий и острый клинок, который тот задумчиво крутил в пальцах, стоя позади кресла принцессы, и одним движением перерезал шнуровку корсета.       — Хрена штучка, золотую нить режет, как масло, — пробормотал он уважительно и вернул оружие хозяину.       — Дроу знатоки в ядах и холодном оружии, — покивал старец, вернувшись к ним из глубокой задумчивости.       Аня отошла в коморку под лестницей, набитую оружием и охотничьим снаряжением, где переоделась в простую свободную рубашку на завязках у горла и не то сюртук, не то колет, не новый, но чистый и добротный. Штаны походили на мешковатую форму рабочих на стройке, но Аня искренне обрадовалась и им — после десятка разномастных юбок один — два слоя не самой плотной одежды казались благословением небес. Сапожки из кожи оказались лишь самую малость малы и терпимо натирали в области пальцев. Платье девушка предусмотрительно забрала с собой, рассчитывая сбагрить вампиру в обмен на простую удобную одежду.       Когда Аня вышла из каморки, у очага прибавилось таких же потрепанных, как оттоманка, пуфиков на одного и появился продолговатый столик с графином и десятком пустых кубков не первой свежести. Устроившийся на одном из пуфиков вампир разливал по ним полупрозрачную коричневую жидкость, в которой плавали травинки и лепестки цветов.       — Надеюсь, это чай, — улыбнулась Аня и сбросила платье грудой у кресла, спешно освобожденного для нее дроу. Сам же юноша устроился на левом подлокотнике кресла девушки, подальше от весело потрескивающего прогорающими дровами камина.       — Если бы, — отозвался мальчик, не отрываясь от работы. — Не сбивайте меня, тут как с аспирином. Две таблетки слабовато, а четыре могут вас убить.       Все вежливо заткнулись, переглядываясь. Наконец вампир закончил с варевом и раздал кубки: людям отдельно, остальным отдельно. Близнецы опрокинули варево залпом, старец растягивал удовольствие по глотку, Аня же постаралась выпить за раз так много, как только смогла, но вкус был отвратительно горьким и кисловатым, отчего рвотный рефлекс не заставил себя ждать. Зато полегчало почти сразу. Головная боль улеглась, легкие больше не грозились схлопнуться при слишком резком вдохе, тяжесть в теле пропала, высвобождая энергию.       — Не знаю, что это за хрень, но помогло отлично, — один из близнецов со стуком поставил пустой кубок на столик и повел плечами, разминаясь. На его веснушчатые щеки вернулся здоровый румянец, а глаза заблестели, как в тронной зале.       — Если я правильно понял, что именно коллега туда намешал, тебе лучше не знать перечня ингредиентов, — седовласый мужчина тоже вернул пустой кубок на стол и размял шею, удобнее перехватывая любимую трость.       — Я вижу через твою маскировку и меня это бесит, все время кажется, что в глазах двоится. Убери, меня укачивает, — миролюбиво попросил вампир, на что мужчина хмыкнул и снял крупный медальон с красным овальным камнем, бережно убрав его в карман. Черты его лица мгновенно поплыли, борода исчезла, кожа потемнела на пару тонов и разгладилась, волосы укоротились, остановившись на простом серо-стальном ежике. Уже через минуту перед ним сидел мужчина не старше пятидесяти, с обаятельной улыбкой, острыми, хищными глазами и плутоватым выражением лица, метко озаглавленным одной из одногруппниц Ани как «кирпича просит».       — И на кой тебе нужен был этот маскарад? — восхищенно присвистнув, уточнил левый близнец.       — От старика меньше ожидают подлянок, борода и волосы скрывают лицо и мимику, и, в отличие от всех вас, я с самого начала знал, что свадьба окажется фарсом, поэтому просто наслаждался хлебом и зрелищами.       — Вообще-то, я всерьез колебалась между тобой и дроу, — вмешалась Аня, откидываясь на плотную и мягкую спинку кресла. Без сдавливающего все что можно и нельзя корсета и башни на голове оказалось удивительно просто и свободно жить. — Ну и друидом.       — Зачем тебе этот блаженный? — поморщился вампир, неодобрительно поглядывая на чуть покачивающегося вперед-назад друида. Затем он повел носом по воздуху, будто что-то вынюхивал, и сделал пару быстрых знаков в сторону балюстрады.       — Как раз потому, что он блаженный. Тусил бы со своей матерью-природой, пока я бы спокойненько свои дела делала. Но с дроу, на мой взгляд, безопаснее. Кстати, не хотите имена свои сказать, а то я после переноса вообще не в теме, кто здесь кто? И сразу расскажите, кем были в той жизни, сэкономим время.       — Джеймс Луис Флетчер, штат Мичиган, холост, работал хирургом в окружной больнице, погиб в 2013 в подворотне у бара из-за разборок местной банды в возрасте тридцати шести лет. Здесь — единственный наследник древнего и практически вымершего рода вампиров, Юстанас Трийар. Попал сюда восемь лет назад по местным меркам, с тех пор живу скромно и уединенно, с помощником.       — Я Марсель Борель, это мой близнец Жюльен, погибли в Реймсе в 2016, автомобильная авария на скользкой дороге. Мы учились на инженеров-конструкторов, нам было по девятнадцать. Здесь пять лет по местным меркам, единственные сыновья и наследники короля Крита Храброго, в народе известного как Крит Глупый. Я тут Карсан, он Кирсан. Наша страна — третья по численности населения и количеству товарооборота. И вы бы знали, как тяжело оказалось на постоянной основе прикидываться идиотами.       — Милош Каминский, бизнесмен, погиб в сорок семь лет в 2011 году. Скажем так, мы с деловым партнером разошлись во мнениях относительно дальнейшей политики компании, и он воспользовался самым проверенным аргументом в любом споре — цельнолитой латунной статуэткой. Здесь уже десять лет, отзываюсь на имя Милиатар и считаюсь Верховным магом Лутиании, западных соседей близнецов.       Друид в кои-то веки отмер без посторонней помощи и бросил жалобный взгляд на вампира.       — Слушай, а можешь мне чего-нибудь похмельного соорудить по-братски? Меня перед походом во дворец одна из лесных сестер какой-то дрянью накачала, отпускает уж очень медленно.       — Как я тебе намешаю опохмелин, если не знаю, от чего опохмелять? — проворчал вампир, но к лестнице послушно отошел.       Без него продолжать знакомство не стали, разве что братья коротко поделились, что мир здесь небольшой и не особо религиозный. Два материка, три моря, россыпь островов с обеих сторон. Две огромные горные гряды, нет вулканов, зато есть множество рек и озер. Магия и отлично развитое зельеварение привносит свежую нотку прогресса в загибающиеся реалии средневековья. Называть друг друга тоже договорились по новым именам, чтобы не рушить устоявшиеся образы.       Аня расслабилась в хорошей компании и отогрелась у очага, наблюдая вполглаза за ворчанием товарищей по несчастью. Она бы просидела так еще хоть час, хоть два, но к руке осторожно прикоснулись сильными пальцами с удлиненными фалангами, и девушка вскинула взгляд на своего вроде как супруга. Тот указал на укушенную руку девушки и на оставленный вампиром поднос с травами, а затем достал из-за пазухи белоснежный платок. Аня закивала, догадавшись, что ее хотят полечить, и позволила дроу приложить к ране какую-то зеленую кашицу, пряно пахнущую луговыми травами. Боль почти сразу прошла, отек тоже пошел на спад. Травка пощипывала, но особого дискомфорта не причиняла, и Аня, благодарно улыбнувшись, повторила процедуру с рукой дроу, бинтуя ее платком, учтиво поданным Верховным магом. Парень выглядел весьма удивленным подобным поступком, хотя мешать или вырываться не пытался. Аня же едва успела убрать свои волосы из кашицы. С этим срочно нужно было что-то делать, и она попросила мужа, судя по роскошной, сложного вида косе, умеющего обращаться с волосами:       — У вас шнурка или еще одной тряпки случайно не найдется? Волосы убрать хочу, мешают.       Дроу достал из кармана бездонной безрукавки крепкую на вид длинную тесьму. Аня без колебаний повернулась к нему спиной, и парень минут за семь-десять соорудил из ее волос подобие такой же косы, как у него, используя вместо расчески свои пальцы.       Наконец вернулся Юстанас с тазиком в одной руке и подносом, на котором гордо возвышался один-единственный кубок, в другой. Юное лицо выражало неприкрытый скепсис, и, если не знать, что в крохотном теле живет много повидавшая душа, подобное выражение можно было бы даже назвать забавным. Друид расцвел в благодарной широкой улыбке, сделал несколько щедрых глотков и закашлялся, сплевывая в сторону.       — Что это за дрянь?..       — Куриный навоз в горячей воде. С добавлением чабреца и плауна, чтобы точно стошнило, — невозмутимо отозвался вампир, отбирая у судорожно кашляющего друида кубок. — Я не знаю, чем тебя в твоем лесу травили и что с этим можно смешивать, а что нет. Так что либо навоз с чабрецом, либо два пальца в горло засунь.       — Лекарь х… — сдавленно пробормотал друид с покрасневшими и слезящимися глазами и принял от вампира тазик, перебежками удаляясь в ту же коморку, где переодевалась Аня.       — А не слишком ли это жестоко? — осторожненько спросил один из близнецов.       — Чего вы от меня хотите вообще? Я вампир, а не лекарь. Тут травы временами сильно отличаются от нашего мира, да и антибиотиков еще не изобрели. — Остаток отвара вампир, подумав, выплеснул в окно, сразу после его затворив, чтобы не поддувало. — Я знаю кое-что о местных травах, но только потому, что у меня большая библиотека и много свободного времени. Кстати, молодцы, что укусы друг другу обработали, я как-то о них забыл.       — А-а-а, зомби! Живой труп! — заорал друид высоким, тонким голосом и бросился в сторону камина, отмахиваясь от темной фигуры первыми попавшимися предметами.       К счастью, таз остался внутри каморки, а вот короткий охотничий нож, пролетев по красивой дуге, засел в груди невысокого худощавого парня лет восемнадцати. Мертвенно-бледная, не хуже, чем у вампира, кожа, нечеловеческие, серо-белые глаза, темные брови при светлых коротких волосах и нитки выступающих синих вен на шее и руках создавали не самую приятную картину. Вампир осуждающе цокнул языком, подставил паникующему друиду подножку и алыми всплесками дара отмахнулся от мага, дроу, гнома и орка, пытающихся сделать с новым действующим лицом что-то травмоопасное.       — Спокойно, истеричка, свои. Вы хотели видеть моего управляющего и второго жителя замка — вот он. И нет, он не зомби, здесь таких называют проклятыми. Проклятия и сглазы в этом мире — ходовая тема, поэтому существует сложносделанный обряд, позволяющий перекинуть все проклятья рода на кого-то одного. И этот кто-то становится вот таким вот чахлым, может до нескольких сотен лет ходить по краю жизни и смерти и его нельзя убить обычными способами. Пока он относительно жив, род процветает, как только откинется, нужно делать нового. Я Риана случайно нашел, на дереве в моем лесу повеситься пытался, разумеется, бесполезно. Зато он убирается круто, хотя неудачливый жуть — то уронит что-то, то подожжет, то подавится и кашляет по полдня. Но мне так-то все равно. Хоть не одному тут куковать, — Юстанас подошел к бледному парню и аккуратно выдернул из его груди нож. Кровь из раны не текла, хотя лезвие побурело. Вампир вытер оружие тряпицей из кармана и бросил в сторону друида: — А ты как, болезный? Легче тебе?       — Легче, но я никогда больше у тебя из рук ничего съедобного брать не буду, кровосос проклятый, — выдал тот и плюхнулся на прежнее место. После принудительного очищения организма и всплеска адреналина он заметно посвежел: взгляд прояснился, голос стал четче и ниже, вернулись нормальная координация и способность трезво мыслить. — В той жизни меня звали Раджаникант Кумар, в 2019 я учился на магистратуре в Оксфорде, прикладная математика. Мне месяц до диплома оставалось, я на него полтора года жизни потратил! — Эмоционально всплеснул руками парень и тут же понурился, оглядываясь на ничего не понимающих эльфа, гнома и орка. — Мне предложили место аспиранта… почетную должность, другими словами, а у меня сильная аллергия на арахис, это растение такое. В общем, я так увлекся расчетами, что не заметил, что именно ем, и очнулся уже когда съел половину пачки арахисового печенья. Мне его одногруппник подложил, он тоже на это место метил. Я откинулся от анафилактического шока — отравления, если по-другому — прям посреди коридора в универе. Здесь два года, и вот что я могу сказать: никогда, никогда не приезжайте в чертов друидский лес, они там все неадекватные. Песни все время какие-то заунывные поют, полуголые ходят, моются раз в три недели в проточной воде, хороводы водят вокруг идолов и каменных чаш. Спариваются чуть ли не у всех на глазах на всех возможных поверхностях. И жрут отвары эти литрами, а потом от них в такие дебри подсознания уносит, что куда там ЛСД. Не то чтобы я лично его пробовал, но по рассказам одногруппников вот как оно, только хуже. А зовут меня здесь Велей. Будем знакомы.       — Почему именно тебя прислали на смотрины? — Верховный маг вальяжно закинул ногу на колено другой, накрывая щиколотку широкой ладонью с несколькими крупными золотыми перстнями явно не простого назначения.       — В лесу не так уж много мужчин, и они прочно заняты местными женщинами. Из нетронутых были я, мужичок лет девяноста и пятнадцатилетний отрок, сын местной провидицы. В экстаз впадал по три раза за неделю. Как видите, выбор невелик.       — Ладно, моя очередь, — криво улыбнулась Аня, складывая руки перед грудью и ловко делая дорожку большими и указательными пальцами, ее проверенный способ отвлечься от природы и сконцентрироваться на деле. — Я умерла в дорожно-транспортном происшествии, случайность, можно сказать, меня очень тяжелая и быстрая повозка сбила, — пояснила она для внимательно слушающих эльфа, гнома, дроу и орка. — Дома меня звали Анна Викторовна Владыченко, я была учительницей младших классов в общеобразовательной школе в Украине. Мне было почти двадцать шесть. А здесь я не успела разобраться, кто я, очнулась на пути в тронный зал, так что просветите, если не сложно.       — Ее Высочество принцесса Аннаталь Ниеррийская, единственная признанная дочь Его Величества Ниртаниана Ниеррийского. Этому телу, если не ошибаюсь, недавно исполнилось семнадцать лет, как раз начало брачного возраста по местным меркам. Принцесса славится необыкновенной красотой, изящными манерами и горячей любовью к книгам, из-за чего на балах возникали казусы, когда ухажеры уходили от нее с разочарованным или обиженным видом, — пояснил левый близнец и ободряюще улыбнулся Ане.       — Его Величество Ниртаниан сейчас в весьма бедственном положении. Его сын пытался совершить пару набегов на соседнее более мелкое королевство, то оказалось с зубами и смогло хорошо потрепать войска нападающих. Сверху наложилась пара неурожайных лет и подорванная халатностью советников торговля… Ему срочно нужны деньги на оборону и мощные союзники, — Милиатар покрутил в пальцах набалдашник любимой трости, заученно скользя по изгибам головы и детально вырезанным перышкам птицы. Его взгляд не отрывался от огня, в который услужливый проклятый подкинул пару толстых крепких поленьев.       — Самым очевидным претендентом на руку Аннаталь был король Итомиона Радин Любвеобильный.       — Липкий мужик? — невинный на первый взгляд вопрос Ани вызвал у мужчин сдавленные смешки.       — Отличное определение, принцесса, зришь в корень. Заметила, как нас рассадили? Юстанаса ближе всего, потому что он могущественный, богатый вампир, обладает способностями в магии, но выглядит как ребенок, и твое внимание само по себе утекло бы на богатого человека Радина. Затем друид, потому что ссориться с Великим лесом — себе дороже, да и наш опоенный друг поймал дзен и не представлял угрозы матримониальным планам короля. Потом эльфийский тан’ген, примерно герцог, если на нашем языке, Мирандиль Таиллэ. Красивый и знатный, двадцать первый претендент на эльфийский трон. Но вот незадача: жених полностью увлечен звездами и картами, а не женщинами.       — И наши дети, если бы они появились, не имели бы права наследования в случае, если родились бы людьми. Да и в противном случае их бы тоже к престолу близко не подпустили, — дополнил эльф, скинув на время маску высокомерного хлыща. Его глаза потеплели, на совершенном лице появилась тень слабой, доброжелательной улыбки. — Спасибо, что не выбрали меня, Ваше Высочество.       Аня неловко кивнула, бросила на грустного эльфа сожалеющий взгляд и вновь обратила внимание на главного рассказчика в лице Верховного мага.       — Потом близнецы, они богаты и родовиты, у их отца есть еще один сын, но он слаб здоровьем и юн, ему всего шесть.       — Зато уже треплет нервы всем вокруг, мелкое порождение ада. Выкрутится из любой засады, и это ему еще даже десяти не исполнилось. Чуть нас не спалил пару раз, Кот в сапогах на минималках , — проворчал один из близнецов, пока второй злобно скалился, вспоминая не самые приятные моменты совместного прошлого. — Сначала пришлось прикинуться дебилами, потом еще и импотентами, чтобы не плодить наследников. А то забеременел бы кто-то, а нам потом всю жизнь нести ответственность. Мы еще слишком молоды!       — В местных реалиях нет, — хмыкнул вампир и обратился к Ане: — Кстати, Радин потому и Любвеобильный, что трахает без разбора всех женщин, на которых падет его взор. У него только признанных четырнадцать бастардов, про непризнанных я вообще молчу.       — Ясно, Цзинь Гуаньшань местного разлива, — поморщилась Аня, передергивая плечами от фантомного ощущения липкого, властного и раздевающего взгляда Радина. Еще работая в кафе, она издалека примечала таких клиентов и старалась посылать к ним официантов мужского пола, чтобы защитить девчонок и саму себя от возможных домогательств.       — Кто?.. — озадачились остальные, и Аня уже открыла рот для пояснений, но первым успел орк, лениво выдав:       — Крыса в делах и проститутка на троне. Персонаж из популярного сериала 2019 года.       — И ты, Брут! — хором выдали близнецы, друид и Аня.       — Акылбай Кулумбетов, Астана, Казахстан. Автомехаником в салоне у бати отпахал десять лет. Помер в 2019, когда… коллега скрысил и домкрат для меня неправильно установил. Думал, я его девчонку увел, а оно мне и нахрен не упало. У меня сестренка «Неукротимого» обожала, крутила 24/7, показывала картинки из сети, рассказы какие-то про них все время читала и пищала, как умалишенная. Меня тянула вместе смотреть, ну я и нахватался. Здесь уже три года, попал в тело Кылтана Могучего, местного главаря сильного и большого степного племени. Вообще тут прикольно, как в игрушке, только и успевай, что шпионов других племен да идиотов в своем отлавливать. Ну и девчонок много, красивых, я быстро приспособился.       — А вы, уважаемый, кто и откуда? — обратилась Аня к приунывшему окончательно гному. Тот покрутил в толстых крепких пальцах кончик рыжей бороды, потеребил заплетенные в нее разноцветные бусинки и заговорил низким, гулким голосом:       — А я местный, шестой принц народа Западных гор. Можете звать меня просто Фофран, а то еще имя покорежите, нехорошо выйдет. Можно я тут у вас останусь, пожалуйста? Дома жизни нет, кроме шахты ничего не вижу, отец с женитьбой давит, за детьми надо смотреть, а они ведь даже не мои!       — С чего ты взял это вообще? — слегка высокомерно переспросил эльф, приподняв тонкую, красиво изогнутую светлую бровь, уложенную волос к волоску — хоть в рекламу косметики запихивай.       — Особенность такая в роду есть, по мужской линии передается, — гном показал на свою левую ногу: — У меня шесть пальцев на левой ноге, у братьев, у деда, у прадеда, а у сына моего пять.       — Возможно, так просто совпало, — попыталась Аня срочно воскресить знания о генетике, которую они факультативом проходили на третьем курсе университета. — Понимаешь, все зависит от такого, какие особенности были в роду у тебя, а какие у твоей жены, и иногда они могут причудливо смешаться…       — Обе мои дочери — вылитый начальник рынка. Такие же глаза, такие же брови, такие же ямочки на щеках. А сын на жену очень похож, так и не скажешь, кто отец, — еще больше пригорюнился гном, так что даже орка проняло, и он неловко похлопал страдальца по плечу, чуть не сшибив с и без того узкого диванчика на пол.       — Ямочки же тоже вроде наследуемый признак, не? — влезли близнецы, в чьих глазах легко читалось сочувствие к гному.       — Не помню, но, кажется, да, — Аня бросила быстрый оценивающий взгляд на вампирчика, прикидывая, как будет убеждать его оставить гнома с ними. Юстанас несколько минут о чем-то напряженно раздумывал и считал на пальцах, после повернулся к проклятому и сказал ему что-то на языке жестов. Тот без колебаний кивнул, и вампир, вернув внимание подавленному гному, предложил:       — Думаю, ты можешь остаться тут. Гномы ведь все умеют ковать, да?       — Это как сказать, что все друиды странные, орки любят степь, шатры и совокупляться при луне, а эльфы — все наперечет зануды и холодные, как мраморные статуи, — обиженный гном напоминал распушившуюся красную панду, отчего Аня едва успела подавить смешок в кулаке, замаскировав под легкий кашель.       — То есть, все, — давясь хохотом, провыли близнецы, и даже по губам дроу и Верховного мага скользнули легкие улыбки.       — Да, все! Умею я ковать, умею, что вам нужно? — сдался гном и насупился еще больше.       — У меня много старого оружия, которое неплохо было бы починить или перековать во что-то новое. Оно пылится, никому не нужное, а там и доспехи есть, и мечи, и топоры боевые — все осталось от предыдущего владельца тела. Жаль, если пропадет. Еще нужно парочку украшений переделать, они сломанные, но, если починить, я смогу сделать из них мощные амулеты и загнать на рынке по тройной цене, а ты, скажем, получишь шестую долю от продажи.       — Из меня плохой ювелир, слишком тонкая работа для рожденного быть шахтером, — покачал головой гном и пожевал губу. — Но я могу свести тебя со знакомыми, которые починят твои побрякушки без большой наценки. А с топорами и остальным два к пяти в мою пользу, стол, можно без изысков, я не привычен к роскошной еде, место, где спать, хорошую кузницу, материалы — и я перекую тебе все, что ты хочешь в сроках в пределах разумного.       — Отлично, договорились, Риан тебе завтра подготовит комнату в лучшем виде. Про материалы тоже утром поговорим, на свежую голову. И кузницу не помешало бы обновить, — вампир снова ушел в расчеты, уточняя детали у Риана, маячащего над ним, словно неуспокоенный призрак.       — Ну что, Высочество, остался только ты, — Верховный маг окинул дроу проницательным, ястребиным взглядом.       — Я восьмой сын нынешней Праматери дроу, Витрай Ал’крейн, меня растили ради династического брака, но я всегда хотел избежать этой судьбы. Увы, Праматерь и Леди-советница, моя тетя, не позволили мне не приехать на смотрины принцессы.       — Так ты не хотел жениться? Просто меня пожалел? — не удержалась от возгласа Аня, и дроу с легким поклоном кивнул:       — Дело не в вас, Ваше Высочество. Вы — одна из самых утонченных и красивых человеческих женщин, что я когда-либо встречал, для меня большая честь быть вашим мужем. Я вообще не хотел ехать на смотрины, и уж тем более не думал, что вы выберете меня. Увы, с политической точки зрения этот брак совершенно бесполезен. Праматерь и Леди-советница в лучшем случае могут дать вашему отцу денег, и то с оговорками, процентами и бумажной волокитой. А вы… я не уверен, что нам стоит возвращаться в Артенгр’оон, столицу моего народа, где я раньше жил. Да и в целом земли дроу и вам, и мне сейчас лучше обходить по дуге. Праматерь может быть зла на меня за непослушание и самоуверенность, боюсь, вы раньше времени можете стать вдовой.       — Как удачно я замуж вышла, — безо всякой иронии подметила Аня и коснулась прохладной руки мужа, затем и вовсе ненавязчиво беря за здоровое запястье: — Спасибо, что вступился за меня и помог, даже рискуя жизнью и положением. Я это очень ценю и, надеюсь, смогу вернуть тебе долг однажды. И не называй меня на «вы», ладно? Мы ведь с тобой примерно ровесники?       — На ваш пересчет мне двадцать два, принцесса, — не по-мужски пухлые губы дроу сложились в облегченную, светлую улыбку.       — В той жизни мне было почти двадцать шесть, — Аня прижмурилась, стараясь удержаться от слез. Несмотря на то, что с немногочисленной семьей она много лет назад рассорилась, когда пошла учиться на педагога, а не бухгалтера, как требовали родители, да и работа у нее была не то чтобы сахарная, она уже скучала по своему миру и понимала, что дальше будет только хуже.       — Мы все погибли насильственной или случайной смертью, заметили? — орк потер двумя пальцами массивную квадратную челюсть, тем самым резко выбиваясь из образа добродушного увальня-вояки-ходока за юбками. — Дорожно-транспортные происшествия, происки конкурентов, и ведь мы все перед смертью попросили о втором шансе, верно?       — Не все, — уставившись в пол, прошелестел левый близнец.       — Ты о чем, Марсель? — забывшись, второй близнец назвал брата настоящим именем, на что тот вздрогнул и обнял себя руками, уподобляясь облитому водой несчастному замерзшему котенку.       — Я старше. На восемь минут, но старше. Это я должен был тебя защищать, понимаешь? А ты, дурачок, придвинулся вперед, потому что я отказался уступать тебе чертово место у окна, и ты видел дорогу впереди, а я нет! Как бы я жил без тебя, Жюль?..       — Что ты сделал? — от страшного, хриплого, потустороннего голоса близнеца все в комнате — даже дроу, эльф и вампир — неосознанно передернули плечами и подтащили к себе поближе верное оружие.       — Я не так сильно пострадал, благодаря тебе. У меня была рана на бедре, так что я просто… немного ее расширил. Это было быстро, и совсем не так больно, как я ожидал.       — То есть, я все это время прожил, думая, что не смог тебя спасти, а ты у нас просто суицидник хренов? — голос Жюльена похолодел еще на пару тонов.       — Ты бы тоже без меня не смог! — не смутился Марсель и даже попытался заискивающе улыбнуться.       Жюльен с утробным рычанием бросился на него, сшиб на пол и врезал кулаком по лицу. Раз, второй, третий, пытаясь чередовать руки, чтобы не травмировать брата всерьез. Вампир вскинул зажегшиеся красным светом ладони, маг схватился за трость, а орк за дубинку, но Аня спорхнула с кресла и остановила их, схватив за рукава орка и вампира:       — Не надо! Дайте им спустить пар, в такой ситуации его истерика нормальна. Он скоро успокоится сам.       Так и вышло: отвесив еще и крепкий удар по ребрам, Жюльен сполз на пол рядом с севшим Марселем и скрутился в клубок, обнимая подогнутые к груди колени и пряча в них красное от гнева, залитое слезами лицо. Аня медленно выпустила рукава мужчин, когда Марсель рукавом вытер кровь из разбитой губы и стесанной щеки и подполз брату под бок, обнимая и трогательно укладывая голову на плече. Жюльен пару раз дернулся, пытаясь скинуть его, но быстро успокоился и позволил прижаться теснее.       — Я бы правда не смог без тебя, понимаешь? Я бы очень хотел быть таким же храбрым и сильным, как Джордж , но, даже если бы я выкрасил волосы в другой цвет, набил бы кучу татух, накачался до бодибилдера или сделал кучу пирсингов, я все равно везде видел бы тебя. Прости. Я слабак и трус, но без тебя не хочу.       — А о маме с папой ты подумал, идиота кусок? Потерять одного еще ладно, но двоих сразу…       — Мама бы поняла, Жюль. Отца жаль, но мама бы точно поняла. Я так скучаю по ним, иногда так тоска по дому хватает, что хоть плачь, зато здесь мы вместе. Мы с тобой, конечно, атеистами были, но я загадал тогда, попросил, чтобы мы и в следующей жизни были братьями. И я очень рад, что ты со мной, а я с тобой.       — Придурок, — проворчал Марсель, разогнулся из своей улитки и ответно обнял брата, поглаживая по растрепавшимся соломенным волосам. — В кои-то веки твое дебильное поведение соответствует внешности.       — Ну не злись. Я правда тебя люблю, — попытался подлизаться близнец, на что получил закатывание глаз до потолка, цоканье языком и крепкие братские объятия.       Аня облегченно выдохнула и вернулась в кресло, обронив в сторону впечатленного представлением вампира:       — Слушай, косплей на Эдварда, а у тебя зеркало есть? А то я тут ни разу свое лицо не видела.       — Солнце моей жизни, ты в вампирском замке, какие к шакалам зеркала? — медово промурлыкал вампир, заигрывая так умело и уверенно, будто не выглядел как шестиклассник-дистрофик.       — И правда, — спохватилась Аня, за что тут же была вознаграждена усталым вздохом, в котором отчетливо слышалось непроизнесенное «как же я устал жить в окружении идиотов».       — Милая, это другой мир. Солнце, чеснок и осина на мне не работают. Вернее, осиновый кол в сердце меня убьет с той же вероятностью, что и любого из вас. Сейчас Риан принесет тебе зеркало и посмотришь на свое кукольное личико после ребрендинга.       — Все так плохо? — Аня спустила на тормозах повышенную язвительность вампира и судорожно ощупала собственное лицо с более мелкими и аккуратными, чем в прошлой жизни, чертами.       — Смотря с какой стороны посмотреть, — фыркнул в ответ вампир, провожая взглядом чуть сгорбленную спину своего молчаливого помощника. — Зато вы с мужем красиво вместе смотритесь.       — Какое страшное словосочетание.        Аня благодарно склонила голову, когда вернувшийся Риан молча передал ей довольно крупное — не меньше двадцати сантиметров в диаметре — тяжелое ручное зеркало в металлической оправе. Витая ручка обожгла холодом и оттянула ладонь, так как находящийся на грани жизни и смерти парень почти не выделял тепла и согреть утварь не мог. Аня глубоко вздохнула, мысленно настраивая себя на адекватное поведение, и взглянула на свое отражение.       Из зеркала на нее смотрела кукла. Без шуток, Аня привыкла считать, что такая идеальная внешность природой никому не дается, и для того, чтобы ее получить, нужно лечь под нож хирурга, а то и не раз. Личико как будто нейросети создали по запросу «сногсшибательная юная блондинка»: волнистые густые светло-русые волосы до талии нежного медового оттенка, большие серые глаза, похожие на зимнее небо в ее родном дождливом городе недалеко от моря, аккуратные брови на пару тонов темнее волос, прямой нос идеального размера, пухлые розовые губы с глубоким изгибом арки Купидона, остренький подбородок, ровная, гладкая кожа без единого прыща или шрама. В прошлой жизни подобную внешность Аня только в кино увидеть и могла, и от того, как сильно разнилось отражение с прошлой версией, стало не на шутку страшно и совершенно не понятно, как дальше жить. Сразу захотелось замотаться по уши в паранджу, хотя в прошлой жизни Аня по-своему жалела покрытых женщин, полагая, что прятать тело, волосы, а иногда и лицо только потому, что к в родной стране к тебе относятся как к товару, а не как к человеку, весьма печально и угнетающе . Красавица в отражении выглядела как невинная, наивная кукла, на которую с первого же взгляда, как на мед, слетятся мухи вроде липкого мужика.       — Научите меня драться! — с нотками истерики выпалила Аня, переводя полный паники взгляд с одного мужчины на другого. Их лица одно за другим каменели от ее слов, но страх девушки меньше не становился, как бы она ни пыталась взять эмоции под контроль. Тело — всего лишь набор генов, признаков и психических реакций, и какой бы сильной и начитанной ни была душа, сходу перестроить привычное поведение не получалось, а выученные на университетских семинарах практики вроде правильного дыхания всегда намного лучше работали на других, а не на самой Ане.       — Дыши! — на колени перед задыхающейся девушкой опустился Юстанас, беря прохладными твердыми ладошками обе ее дрожащие руки. — У нас тоже была паника, когда мы поняли, где мы. Все нормально. Ты не одна. Дыши со мной. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох…       — Я паникую не потому, что попала сюда, — возразила Аня, но дышать на счет вместе с вампиром попробовала, тем более слева ее поддерживал вроде как законный муж, а справа ненавязчиво маячил проклятый, затем и вовсе пристроивший холодную, как кусок льда, руку девушке на лоб. Аня застонала от наслаждения и передвинула чужую ладонь на пылающую щеку, остужаясь в буквальном смысле подручными средствами. — С таким лицом и в нашем мире было бы сложно, а тут, если прицепятся на улице, я ж даже заявить ни на кого потом не смогу.       — Был негативный опыт? — лицо Верховного мага помрачнело, лоб сморщился, отчего морщины очертились резче, а челюсть закаменела, выдавая, что ему не по душе выбранная тема беседы.       — Бывало. Бомжи отбили. Я им потом чекушки носила, по одной в неделю, за это меня двое мужиков всегда провожали от работы до дома по темноте. Но я и не особо красивая была, так, синий чулок, серая мышь. А здесь… может, шрам какой себе организовать?       — С ума девка сошла! Такое личико и шрамами портить! — возмутился гном, багровея от гнева, но Аня обожгла его жестким, уверенным взглядом и сверху припечатала преисполненными уверенности словами:       — Легко смотреть на красивое лицо, которое принадлежит не тебе.       — Я научу вас… тебя, работать с короткими клинками, — пообещал хмурый дроу, приняв слова и панику Ани близко к сердцу. — Я буду защищать тебя ценой жизни, если потребуется, но, если ты хочешь…       — Я сомневаюсь не в твоих умениях, — Аня сходу разгадала сомнения супруга и, дотянувшись, сжала его ладонь в своей: — Ты не всегда сможешь быть рядом, я хочу научиться защищать себя сама.       — Я могу научить стрелять из лука. И метать дротики или кинжалы на большие расстояния, — напевный голос эльфа неожиданно прервал кокон взаимопонимания, случайно выстроенный Аней и Витрейном. Живое воплощение Леголаса смотрело на принцессу крайне серьезно, маска высокомерного сноба спала с него, обнажая зрелого, ответственного ученого и неравнодушное к бедам других существо. Заметив интерес остальных, эльфийский аристократ продолжил: — Примерно двести, может, двести пятьдесят лет назад, когда мой отец был молод, а меня еще не было на свете, на селения эльфов на границе с Северным морем нападали дикие банды с островов. Орки, гномы, дроу, люди, оборотни, гремлины, даже отвергнутые своим народом эльфы. Они сбивались в группы по двадцать-тридцать лиц в каждой и нападали на те поселения, что располагались на самом краю леса. Грабили, убивали, уводили детей и женщин на рабские островные рынки. Однажды попытались вот так украсть мою тетю, старшую сестру отца. И если бы она с детства не тренировалась, желая попасть в личную гвардию правительницы, и она, и ее мать, и мой восьмимесячный двоюродный брат не вернулись бы оттуда живыми. Моя тетя — одна из самых сильных, храбрых и стойких женщин, что я знаю, но я видел тень страха и отвращения у нее в глазах, когда она вспоминала тот день. Так что я хорошо понимаю и разделяю ваши чувства, Ваше Высочество. Если ваш благородный супруг позволит, я обучу вас всему, что вы сможете усвоить.       — Ты ж ученый, ушастик, куда тебе мечами махать, — орк подтолкнул Мирандиля в бок. Тот с мягкой улыбкой обернулся и плавно, как в танцевальном па, поднял руку. У горла тяжело сглотнувшего орка сверкнуло острие очень тонкого длинного орудия, похожего на спицу. Орк медленно поднял руки и проворчал: — Понял, принял, могу научить варить одно зашибенное степное зелье. Пара капель в котел — и положит намертво всех, кто причастится.       — А я топоры могу научить метать, — меланхолично предложил гном, не обращая внимание на копошение остальных. — И отличать горные породы на глаз и вкус. Мало ли где пригодится.       — Я стырил из леса друидские травки, ну, на всякий случай. Я приблизительно понял, как они там что мешают, так что, твое вампиршество, можем скооперироваться и какой-нибудь убойной дряни наворотить. Ну или не убойной, зачастую, все дело в концентрации… — улыбнулся друид-индиец трогательной кроличьей улыбкой.       — Вы, я так понимаю, тоже не горите желанием домой возвращаться, — аристократично изогнул тонкую бровь Юстанас, обращаясь к близнецам, все еще сидящим в обнимку на полу.       — Ну типа. Там отец опять бухает без продыху, мать с младшеньким носится, как с тухлым яйцом, и советник свой длинный толстый нос сует куда не просят.       — Эти потомки скунса и ехидны нас когда-нибудь точно доведут до ручки. Но по-хорошему, вернуться нужно. Оставшись здесь, мы можем принести вам геморрой с войсками отца, которые припрутся нас героически спасать, — с сожалением протянул второй близнец.       — А что, если я скажу, что забираю вас в качестве своих учеников? — предложил Верховный маг, склонив голову набок, как любопытная кошка, трогающая лапкой утомленную погоней добычу.       — А сам как от своего улизнешь?       — Мне по местным меркам восемьдесят один, давно пора на покой. Я тут обжился, успел сколотить неплохую коалицию из советников и бывших учеников этого тела, без меня не развалятся. Пришлось, конечно, вывернуться в немыслимые позы, чтобы никто не заподозрил, что владелец у тела сменился, но мой бизнес меня сильно выручил. Отличная школа жизни, всем рекомендую.       — То есть, я правильно понимаю, что вы все собираетесь жить у меня нахлебниками? — в нежном детском голосе Юстанаса прибавилось холода и яда.       — Не жлобись, клыкастик, места вроде много, — нервно повел плечами орк, все еще отходя от демонстрации силы эльфа. Ане подумалось, что покои эта парочка наверняка выберет в диаметрально противоположных концах замка.       — А ху-ху не хо-хо? — поморщился Юстанас, грозно щуря рубиновые очи на смутьяна. — Я тут жил не тужил, делами своими занимался, а теперь мне всю вашу ораву принимай и от врагов вместе с вами отбивайся?       — Ты же понимаешь, что мы неспроста узнали друг друга? Я здесь десять лет и ни разу не встретил такого же переселенца, как мы. Что-то затевается, и лучше держаться вместе, — посерьезнел верховный маг, снова обнимая пальцами голову птицы на трости.       — Да понимаю я все, не дурак. Только я хрен знает как вас тут размещать буду. Третий этаж в руинах, второй почти нежилой и неотапливаемый. Ладно, близнецов в одну комнату запихну, ладно супружников тоже в одну можно и то спорно, а остальных-то куда?       Риан аккуратно притронулся к руке нервничающего вампира и показал ему что-то на языке жестов. Юстанас присмотрелся и сделал пару коротких движений на уровне груди, на что проклятый разразился полноводным потоком движений, картину которых отлично дополняли по-детски сведенные домиком брови. Несмотря на проклятие и незавидную участь, парнишка смог сохранить живую мимику, особенно если начинал волноваться, и его сведенные в острый угол брови живо напомнили Ане Эмилию Кларк .       — Ладно. Как скажешь. Риан хочет, чтобы вы остались, он готов лично оборудовать вам комнаты, но сначала многого не ждите. Замок серьезно кое-где в аварийном состоянии…       — Так, а мы тебе на что? Я таскать тяжелое могу, укладывать там, распиливать, друид рассчитать может, сколько чего нужно, да и остальные, думаю, в стороне не останутся, верно, ребята? — орк бросил взыскательный взгляд на остальных людей-нелюдей, и те вразнобой закивали, выражая ярую готовность хоть завтра переквалифицироваться в строителей.       — К тому же, у вас будет как минимум дней шесть-семь, чтобы все обставить, близнецов я завтра заберу к их отцу, сам вернусь еще через пару недель, да и Мирандилю с Фофраном, думаю, тоже нужно домой вещи собрать и объяснить свое длительное отсутствие близким. Так что уже завтра, думаю, будем расползаться по родинам наших скорбных тел, а серьезные дела начнутся потом.       — Если бы все так просто было, — Юстанас поморщился так сильно, будто ему под нос сунули старательно перетертую полынь. — У меня денег на восстановление замка не то чтобы много. Я стараюсь не высовываться отсюда лишний раз. Еду местные приносят, лес рядом, Риан иногда грибы-ягоды для себя собирает, силки на птиц и кроликов ставит, а так в замке всегда есть, что делать.       — То есть ты, один из величайших вампирских владетелей этого мира, живешь в развалюхе и питаешься чем люди пошлют? — Великий маг выглядел одновременно и повеселенным, и раздосадованным, и растерянным, что его весьма молодило.       — Ну да. Прошлый хозяин тела охотился на людей несколько раз в год. Я полностью перестал практиковать такое, хотя они по привычке до сих пор раз в сезон запираются по домам и выпускают на улицы связанного преступника, приговоренного к смерти. Типа, чтобы я почувствовал вкус охоты и не сердился на них. Из принципа людей не жру, перешел на овец и свиней. Местные мне раз в две недели тушку приносят, а я им помогаю по мелочи. Там спор соседский рассудить, там переправу поставить, там посевы полечить от паразитов. Отдал им кусок леса, соток пятьдесят, полоса возле деревни, так у них счастья было-о-о…       — Ясно. Я привезу часть своих запасов, а вы тут постарайтесь разгрести побыстрее, хотя бы первые два этажа, дальше разберемся на месте. Близнецов я завтра сам закину, а с остальными сможешь справиться?       — Разве что по очереди, вы меня сегодня замотали с переброской, это, между прочим, было очень далеко и тяжело! — возмутился вампир, но быстро успокоился под рукой своего верного слуги. Риан снова начал показывать что-то знаками, и Аню осенило:       — Если он немой, то имя ему придумал ты? Риан значит Дориан? Как Дориан Грей?       — Угадала, — мрачноватая взрослая улыбка странно смотрелась на миловидном и невинном детском личике Юстанаса. Повернувшись к эльфу, дроу и гному, он специально для них пояснил более развернуто: — В нашем прошлом мире был писатель, который написал большой рассказ о художнике, создавшем волшебный портрет одного красивого юноши. И по случайному стечению обстоятельств портрет начал стареть вместо того, кто на нем изображен. Чем больше парень развратничал, жадничал и грешил, чем больше лет проходило, тем хуже и страшнее становился портрет, а парень внешне ничуть не менялся. Пока однажды парня не убили. Портрет же вернул себе прекрасный вид, а главный герой разом постарел и подурнел. Поучительная история, и да, Риан — это сокращение от Дориана, потому что все грехи и проклятья рода валятся на него, как на портрет.       — Как можно на такое согласиться вообще? — прошептала Аня, с сочувствием глядя на понурившегося проклятого.       — У него есть младшая сестра, как я понял. И ей обещали хорошее будущее, удачный ненасильственный брак, родителям опять же подкинули денег на новый дом и крепкое хозяйство. Люди жадные, как и везде, в качестве проклятых обычно выбирают самых бедных и отчаявшихся членов семьи, так проще манипулировать.       — Все равно жестоко, — Аня все же переборола смущение, встала и некрепко обняла совсем закаменевшего от ее действий Риана. Тот на ощупь оказался прохладным и твердым, как замерзший в снегах мертвец, и девушка, приподнявшись на цыпочки, ласково потрепала его по светлым волосам. — Ты молодец. Юстанасу с тобой очень повезло.       Риан смутился и уставился в пол, как нашкодивший второклашка. Аня рассмеялась и вернулась на место, поглядывая на теплый камин.       — Слушай, Лестат местного разлива, а может, мы все сегодня тут переночуем? У тебя же есть шкуры или перины какие-то?       — Есть, конечно, я хоть и вампир, но мерзляк, — хмыкнул мальчик, подавая проклятому знак притащить побольше одеял и шкур. — Вот только вряд ли Их Высочества, Магейшества, Эльфийшества и прочие важные господа согласятся спать на полу, как простая чернь.       — Мужик, я сейчас в теле друида, как бы. В лучшем случае, я спал на дереве, в худшем — под кустом, неистово надеясь, что рядом нет муравейников или ядовитых пауков. Переночевать на шкурах под крышей у горящего камина — роскошь, — друид отложил посох на пол, потянулся, разминая затекшие плечи и поправил перекрутившийся свободный балахон мышиного цвета.       — А как ты думаешь в степи ночуют? У костра и на земле, — поддержал коллегу по несчастью орк, тоже откладывая секиру подальше.       — Шахта — небезопасное место, когда нужно выполнить норму, гномы ночуют прямо на входе, на камнях и кусках породы покрупнее. Для меня ночь на полу тоже не большое дело.       — А мы походы с родителями очень любили. За сезон раз пять-семь на ночевки в лес или у речки выбирались с палатками и котелками. Никаких проблем со сном на полу, если дашь хотя бы одну перину и одно одеяло, — поддержали затею близнецы, веселея на глазах.       — Я могу спать хоть сидя, хоть стоя, хоть на коленях. Нас тренировали выслеживать врагов семьи в самых разных обстоятельствах, переночую в кресле, например, ну или на полу, вместе с вами, — дополнил дроу и встал, чтобы подкинуть в потухающий камин еще пару толстеньких сучковатых поленьев. Довольный подношением огонь отозвался шипением, громким потрескиванием и безвредной россыпью желто-оранжевых искорок. Помещение стало выглядеть уютнее — наполненное гомоном, дыханием, шелестом и шорохом, оно приобрело более обжитой и приятный вид.       — Я тоже в кресле могу поспать. А диван уступим нашей принцессе, — Верховный маг подмигнул Ане и указал на диван, с которого послушно встали нелюди.       — Не-не-не, никаких диванов. Вон, граф Дракула утомился, таскал нас всех туда-сюда на своем горбу, пусть он на диванчике и дрыхнет, а я на полу, по старинке, я тоже в походы в лес ходила и на общажных вписках бывала, —открестилась Аня и обратила взор на россыпь малость битых молью, но относительно целых шкур диких животных и пару теплых стеганых одеялец из разряда тех, что есть в доме у каждой заботливой деревенской бабушки.       — Спасибо, — вампиреныш возражать не стал, слабо улыбнулся и сходу завалился на освобожденный диван, подложив под голову подушку и накрывшись одеялом, которые ему заботливо поднес Риан. Вспомнив о важном, Юстанас открыл рубиновые очи, кажущиеся темнее и загадочнее в неверных отблесках огня, и отдал распоряжения сразу всем: — Если нужду справить надо, во внутреннем дворе есть будочка специальная, старая, правда, постарайтесь не развалить в ней ничего в процессе. Воду и еду Риан вам на столе оставит, отвечаю, никакой человечины — ягоды, фрукты, орехи, запеченное на углях мясо овцы. Престарелой овцы, но уж чем богаты. Меня раньше рассвета не будить, иначе откушу голову. Всем спокойной ночи.       Юстанас отрубился, едва его маленькая голова соприкоснулась с подушкой. Орк заботливо поправил на нем одеяло и первым расстелил медвежью шкуру слева от камина. Остальные подтянулись к нему, шепотом споря, кто какое одеяло возьмет. По полу гулял небольшой сквозняк, поэтому все постарались закутаться потеплее. В креслах в итоге остались ночевать маг и эльф, близнецы улеглись между орком и гномом, Аню положили почти в центре, справа от нее таки улегся дроу, а за ним, замыкающим, друид.       День был долгим, сумбурным и сложным. Какая-то часть Ани сомневалась, что это все реальность, а не сон под наркотиками в больнице или бред умирающего сознания. Но нужды в щипках не было, укус на руке слабо ныл, намекая, что все по-настоящему, этот мир реален, и Ане придется здесь как-то выживать. Никто из них не мог предсказать, как обернется дальше их судьба, раз столько попаданцев собралось в одном месте, значит, это к чему-то должно было привести. Не зная о местных богах и высших силах ничего конкретного, Аня все же едва слышно, почти не шевеля губами, прошептала:       — Спасибо. Я постараюсь использовать второй шанс на благо не только себе.       Костер разразился снопом искорок — не то местные боги услышали и приняли ее клятву, не то так случайно совпало. Покрепче укутавшись в пахнущее луговыми травами и овечьей шерстью одеяло, Аня поправила волосы, чтобы не мешались соседям, и закрыла глаза.       Новая книга ее жизни начиналась прямо тут.