И класс весёлый, и учитель хороший, только вот что-то на сердце тревожит...

      — Дим! Дима-а! А как мои одноклассники на меня отреагируют? — чуть капризно спросил Родион, дёргая Дмитрия за рукав. — Мить! Мне не нравится эта рубашка! Она слишком девчачья!       — Уголёк, пожалуйста, не вредничай. Ты больше не наденешь эту рубашку. Мальчик мой, не переживай. Как отреагируют, так и отреагируют, — Днепровский нежно погладил его по голове, беря на руки и сажая на плечи. Киев взял его за худенькие ножки.       — Ди-има! — раздался весёлый визг, и следом, смеясь, Ходкевич обнял его за голову. Дмитрий улыбнулся, заходя на территорию школы. Другие первоклашки кричали, знакомились и шутливо дрались. Днепровский поставил Припятского на асфальт, после погладил по голове. Родион, при виде всей этой шумящей толпы примерно из сотни детей, весь съёжился и обнял ногу названного для себя отца. Страх тугим узлом стянулся в его груди. "А если ударят? А если не примут? Я если пошлют?" — с тревогой думал мальчонка.       — М? Уголёчек, почему ты не идёшь к другим деткам? Их родители будут стоять в сторонке, я с ними, — ласково сказал Киев, вставая перед Чернобылем на одно колено. Нежно провёл пальцами по чуть пухлой розоватой щёчке.       — Мне страшно... А что, если они начнут меня обзывать? Что, если я им не понравлюсь, и меня оставят одного? — слезливые зелёные глазки смотрели в такие же зелёные глаза напротив. Ходкевич сморгнул слёзы.       — Не бери в свою головушку глупости. Ты ещё не пытался, — мягкий, но одновременно требовательный голос Дмитрия лишь усугубил ситуацию.       — Я не хочу! Мить, пошли домой, пожалуйста! Я боюсь! — Ходкевич со слезами прижался к нему, тихо всхлипывая. Днепровский осторожно погладил его по голове, словно успокаивая. Ласковые движения слегка успокоили Чернобыль. По крайней мере он молча жался к Киеву, лишь тихо всхлипывая. Дмитрий уж не знал, что делать. Внезапно ему пришла идея.       — Уголёчек, мальчик мой, посмотри на меня. Я хочу увидеть твои красивые глазки. Посмотри на меня, маленький мой, — тихо произнёс он на ушко мальчонке. Родион посмотрел на него. Ещё плачет...       — Мить... Мне очень-очень страшно...       — Роденька. Давай сделаем так. Я тебе для храбрости дам небольшую игрушку. Я в детстве тоже боялся, и не только в детстве, признаться честно. Этот медвежонок всегда помогал мне успокаиваться. Его зовут Феликс. Красивое имя, правда? С чем-то светлым ассоциируется, да? — Дмитрий держал в руке маленького медвежонка. Потрёпанный, но всё равно красивый. Припятский тихонько всхлипнул, взял игрушку и крепко обнял, вдыхая запах.       — Он тобой пахнет... — Ходкевич сразу с удовольствием начал нюхать плюшевого медведя. Игрушка впитала слёзки. Родион посмотрел в глаза Киеву, слегка улыбнувшись. На душе стало чуть спокойнее. — Спасибо... Феликс хороший... Он мне тебя очень напоминает... Но всё равно, что, если...       — Не бери в голову, уголёчек. Ты ещё не пробовал поговорить с ними. Вперёд. Представь, что ты в игре, и это — новый уровень, который нужно пройти. Да, сравнение, возможно, плохое, но так проще понять, верно? — Дмитрий на этих словах нежно гладил Припятского по голове. Мальчонка шмыгнул носом, после улыбнулся шире.       — Хорошо... Спасибо... Только ты меня можешь быстро успокоить, хихи! — тихонько ответил Чернобыль, прижимаясь к нему. Днепровский нежно чмокнул его в макушку, вдохнув любимый запах. Запах ромашек и леса в целом. Мальчонка хихикнул, утыкаясь носиком в его плечо. Прозвенел звоночек. Началась линейка.       — Беги, мальчик мой. Тебя ждут.       — Люблю тебя, Дима! Ты лучший! — с этими словами Родион побежал в строй первоклассников, на ходу хватая заранее сделанный букет.