1

      Мама пропала в октябре.       Я узнала об этом в самом конце смены, когда Латиша пересчитывала кассу, а я домывала кухню. День выдался тяжёлый: на замороженные тыквенные пирожки, оставшиеся с того года, у нескольких посетителей открылась аллергия, у северного входа вырвало ребёнка, а метровая статуя Кролика Джорджи, талисмана нашего фастфуда, сломалась и хрипела попсовые песенки с радио будто бы на последнем издыхании. Выключить его не удалось даже после того, как Латиша, отчаявшись, ударила его ногой куда-то в район хвоста. Аварийное питание работало как часы.       Я понимала Джорджи. Мне тоже порой сложно было заткнуться. А тогда и отдышаться: только и мечтала поскорее оказаться дома и завалиться на диван с бутылкой клубничного лимонада. Включить Нетфликс и начать уже смотреть тот сериал, который откладывала в угоду повторам кулинарных шоу и реалити про людей в масках животных. Может, они в эти реалити что-то подмешивали — двадцать пятый кадр или слишком много моделей. Обычно в таких случаях говорят, что планам моим не удалось сбыться, но нет: всё случилось так, как я и предрекала.       Я вернулась домой — долго гремела ключами, не с первого раза найдя нужный среди вороха старых, которые никогда не выбрасывала — повесила на пластиковый крючок красную кожаную куртку, закинула бывшие когда-то белыми кроссовки в угол и упала на диван. Но не сразу включила телевизор. Не сразу потянулась за клубничной газировкой — холодильник в новом доме стоял рядом с диваном, потому что после ремонта его некуда было передвигать. Я прикрыла глаза. Сжала кулаки.       И представила, как мама отправляется вместе с местным ковеном — женщинами из своего книжного клуба — в лес на поиски папоротника или вендиго и не выходит обратно. Потому что после таких вещей не возвращаются. Если бы мама отправилась в мистическое приключение, она бы пожертвовала собой, чтобы для остальных дорога оставалась открытой. Сразилась бы с драконом. Совершила бы ещё какую-нибудь абсолютно героическую дребедень, не подумав ни обо мне, ни о брате, ни тем более о собственной матери. Такая была у меня мама.       Вернее, не была. Есть. Потому что пропасть — это не умереть, как ни любят говорить обратное сводки новостей и полицейские отчёты. Мама всё ещё была, и мне стоило набраться терпения, потому что завтра утром мне наверняка позвонят и скажут, что она вернулась. Вышла на заправку у трассы через полстраны отсюда и связалась с полицией, потому что её держали в плену какие-то безумные каннибалы. Вылезла из канализации Нью-Йорка, в которую спустилась, чтобы отыскать там черепашек-ниндзя. Захотела нас познакомить, потому что помнила, что они мне нравились. Или, может, она положила глаз на Сплинтера. У мамы был — есть, есть, есть — очень странный вкус.       Я открыла глаза. Мама не оказалась магическим образом на моём диване в своей неизменной длинной юбке и цветастом пончо, которое штопала столько раз, что впору было назвать его пончо Тесея. Осталось ли в нём хоть одна оригинальная нитка, та, которую закладывала бабушка? Тайна, покрытая мраком. Совсем как исчезнувшая мама. Совсем как я, сидящая в темноте своей съёмной комнатки на окраине солнечного города. Города, в который мама не переехала бы ни за какие коврижки. Не переехала бы даже ради собственной дочери.       Мы с ней… мы с ней редко стояли в одном предложении. Пожалуй, мы с ней были дружны в детстве. Мы с ней много ругались, когда я подросла. Мы с ней перестали общаться, когда я поступила в колледж. И когда бросила колледж, я не побежала к ней плакаться, уткнувшись прямо в цветастое пончо. И когда нашла работу в «У Джорджи». И когда меня бросил жених. И всякий раз, когда я обжигалась, хотя когда-то первым порывом было именно поговорить с мамой. Ведь у неё были ответы на все вопросы. Мне понадобилось время, чтобы понять, что это самые дурацкие ответы на свете.       Я открыла дверцу холодильника — тот счастливо задребезжал и моргнул лампочкой. Клубничная газировка кончилась. Я дотянулась до колы и устало выдохнула — в голове всё ещё крутилась хриплая версия «Underthevioletmoon» в исполнении Джорджи. Маме нравилась эта песня. Мне тоже, но совсем по другой причине: под неё я могла представить, что живу не здесь. И не сейчас. И вообще живу.       Нетфликс укоризненно моргнул напоминанием о том, что я не досмотрела документальный фильм о Зодиаке. Я представила, как мама отправляет мне шифр — без угроз, а просто чтобы рассказать, что с ней всё в порядке. Что она стала серийным убийцей, но не беспокойся, дочка, я охочусь только на других серийных убийц. Минус на минус.       Полицейский, заглянувший в «У Джорджи» был таким высоким, что мне пришлось задрать голову, чтобы заглянуть в его скрытые тёмными очками глаза. В усах его, казалось, скрывались все тайны местного участка. Он с опаской покосился на всё ещё бесновавшегося Джорджи — это было понятно и под тёмными очками — и упёр руки в пояс, прозвенев наручниками. Если бы наш повар Лео не уехал три часа назад, я бы уже задерживала полицейского, чтобы тот не добрался до кухни. Все знали, что Лео приторговывает травкой. Никто не хотел его сдавать. Но полицейский пришёл не за Лео. Он пришёл сообщить, что мамы больше нет.       Задал несколько вопросов, но ничего не записал. Погладил усы, пообещал держать в курсе и исчез в окутавшем «У Джорджи» южном непроглядном сумраке.       — Поспорим, он половину зарплаты тратит на эти усы, — проговорила Латиша, чтобы не сказать что-то банальное вроде «Всё будет хорошо, Лора, вот увидишь».       — Главное, чтобы столько же не запросил завтра с утра мастер, — отозвалась я, хлопнув Джорджи по металлическому плечу.       Кролик отозвался хриплой строчкой о мостах, которые мы починили и которые тут же сломались под нашим весом.       Латиша скривилась, а потом пожала плечами.       — Не мои проблемы, а тех, кто решил, что кролик, который работал бы и в ураган — хорошая идея.       Мы ещё немного помолчали, а потом Латиша наконец обратилась к клише.       — Всё с ней будет в порядке, — она потянулась было ко мне, но передумала на полпути. Такая вот сочувственная растяжка. — Ты ведь знаешь.       И я знала.       Но мама никогда прежде не пропадала так, чтобы доходило до допросов полиции. Она в самом деле могла заблудиться в одном из своих походов — однажды она сошла с тропы из-за каких-то редких бабочек. Но и находилась она тоже обычно крайне быстро.       Надо было позвонить дяде. С ним я общалась хотя бы на Рождество и другие праздники. Его первая жена (но во втором браке) присылала мне открытки, на которых они с дядей сидели в уродливых свитерах. С каждым годом всё менее уродливых, что было почти печально.       Надо было съездить к бабушке. Взять наполовину неоплачиваемый отпуск — Мина, менеджер «У Джорджи», была мне должна.       Надо было хотя бы допить колу.       Я вздохнула и сделала глоток. Лимонад обжёг мне горло.       Наконец-то мне пригодятся накопленные мили.