2 часть

Слеза. Одна, другая, третья… Они текут из накрашенных глаз и не останавливаются. Такие слезы контролировать, а тем более сдерживать просто невозможно. Радость. Безграничная. Она прёт изнутри мощным потоком и, кажется, не собирается останавливаться. Но так только кажется. Проходит несколько минут, и эта эмоция утихает, она сменяется тревогой. А вдруг...? «2 полоски – это жопа» - приходит на ум известная фраза. Камила стоит в ванной с положительным тестом в руках и совершенно не имеет понятия, что ей делать теперь. Она вытирает слезы рукавом розовой зипки, открывает кран и, набрав холодную воду в ладонь, прыскает ее в лицо, пару секунд смотрит на текущую воду и со злостью закрывает смеситель, выдвигаясь на кухню. Уже там, сидя за столом, она выпивает стакан воды и пишет сообщение Лизе: Позвони, если свободна. Срочно Телефон тут же начинает вибрировать, оповещая его хозяйку о звонке. Снова утерев слезы рукавом кофты, она принимает вызов. — Что случилось, дорогая? – взволнованная Худа прерывисто дышит: Камила выдернула ее с тренировки. — Я же сказала: «если свободна», - тихонечко говорит Валиева и шмыгает носом. — Ты сказала: «срочно», – парировала Елизавета. – Что стряслось? — Лиз, две полоски, – и слезы снова текут рекой. Долбаное дежавю. А ведь когда-то она мечтала испытывать от новости о беременности счастье и щенячий восторг. Но вот незадача: уже во второй раз она в панике, тревоге и во всём, чём угодно, кроме счастья. — А Я ГОВОРИЛА, – орет в трубку Худайбердиева, – Я тебя поздравляю, Камилка! Девочка будет – вангую. А как назовёте? Ой, чур крестные мы с Егоркой, а то щас набегут, знаю я их, – ее радости не было предела, но тут она услышала тихий стон отчаяния на том конце провода и громкий всхлип, – а ты че ревешь-то? — Лиз, мне страшно – всё как тогда. Вдруг ему это не надо? Я не справлюсь одна с двумя… Подожди. А если там не один? Как же… Лиииз, – девушка снова захлебывается в рыданиях. — Ну-ка стоп истерика. Ты с чего вообще взяла, что Пете не надо? Он любит тебя, без ума от Даньки и будет так же обожать всех ваших детей – это же Гуменник. Ты чего, Камил? Он тебе за год хоть один повод дал усомниться в своих чувствах и серьёзности своих намерений? — Я не знаю… – голова отказывается думать, – Как-то все быстро что ли. — Так, понятно всё. Придёт домой – поговори с ним. Я уверена: вот он тебя и так на руках носит, а, как узнает, ещё крылья за спину приделает, чтобы ты летать могла. И, Ками, не будь дурой – не совершай тех же самых ошибок. — … — Ты меня слышишь? — Да, – тихо говорит Камила и снова шмыгает носом. — Ну вот и все! Держи хвост пистолетом и ничего не бойся! Я тебя поздравляю, малышка! Дети – это счастье, и ты сама это прекрасно знаешь! – Лиза продолжала успокаивать подругу под гневный взгляд Базина. – Все, я побегу, а то Егорка сейчас во мне дыру проделает. — Лиз… — Ась? — Спасибо тебе… — Да было бы за что. Пока-пока! Целую! — Пока. Камила выслушала все гудки, оповещающие о завершении разговора с подругой, и опустив телефон на кухонный стол, спрятала лицо в руках. Она явно запуталась. Сейчас девушка была так благодарна вселенной за то, что наконец выделила себе выходной, вследствие чего находилась дома одна. Петя и Даня были на тренировке – Камила тыкнула на экран телефон и опустила глаза на время – вроде даже совместной: у обоих по расписанию лёд. ***Flashback. 2 дня назад*** — Мальчики, я дома, – сказала девушка, прикрыв за собой входную дверь. В нос ударил запах рыбы, и у нее закружилась голова. — Урааа! Мамочка пришла! – из кухни послышался голос Даньки, а чуть позже из-за угла выбежал он сам. – Привет! А мы ужин с папой приготовили! — С кем? – опешила Камила, и ее голова поплыла с новой силой, а от аромата любимого блюда, все еще доносящегося с кухни, теперь ещё и появилась тошнота. — Привет, милая! – все из-за того же угла появился Пётр, направляющийся к любимой, чтобы получить поцелуй, который ждал с самого утра. И как раз вовремя, ведь его девушке стало настолько плохо, что она начала терять равновесие. Мужчина рефлекторно подхватил ее за локоть, в его глазах читался испуг. — С кем? – повторила вопрос Валиева, но теперь уже адресовала его не сыну, а Пете, подняв на того замыленный взгляд. — С папой… – растерянно пролепетал мальчик, который все ещё стоял в коридоре и наблюдал за родителями. Тут Камила почувствовала приступ тошноты с новой силой и, выдернув собственную руку из хватки Гуменника, рванула в уборную. *** Девушка вышла из ванной и тыкнула на выключатель, погасив там свет. Она развернулась в сторону прихожей и наткнулась на 2 пары глаз. Одни, детские, выражали чистый испуг и непонимание. А в других бушевал ураган из чувств: тревога, страх… и злость? — Мама, – первым не выдержал ребенок, – мамочка, что случилось? Тебе плохо? Ты заболела? — Дань, ты чего? – Камила попыталась остановить панику сына и не дать слезам, собравшимся в уголках глаз ребенка, скатиться по щекам, она поймала мальчика в объятия и крепко прижала к себе. – Все хорошо. Я просто сильно устала сегодня – голова немного закружилась. Даниил пристально посмотрел в глаза матери, а потом повернулся к тому, кого сегодня впервые назвал отцом. — Даня, беги расставляй тарелки, мы с мамой сейчас подойдем, и будем все вместе ужинать, – мягко сказал молчавший до этого Пётр. Мальчик кивнул, и «передав» мать в надежные руки, убежал на кухню. — Камил, что случилось? – внимание мужчины снова вернулось к любимой, он аккуратно притянул её к себе. — Не знаю, голова закружилась и затошнило резко, – Валиева прижалась груди Петра и поймала себя на мысли, что эти объятия такие правильные, а их тела как будто созданы друг для друга, словно комплект – другие просто не подойдут. — Ты совсем не отдыхаешь. Какое это шоу за неделю? 15-е? – Гуменник прижался губами ко лбу девушки в попытке понять, есть ли температура. — Да, последнее. Завтра и послезавтра только репетиции «Щелкунчика», – Ками подняла на него виноватый взгляд. — Давай-ка без репетиций. Возьми выходные, – нахмурился Петя. — Но… — Без «но». — Абьюзер, – мягко произнесла фигуристка, согласившись с добровольно-принудительным предложением любимого. – Он назвал тебя папой? — Я сам не сразу понял, – стушевался Пётр и с любовью в голосе продолжил, – спасибо тебе за сына, родная… — Тебе спасибо. Теперь у него по-настоящему 2 родителя, – поднявшись на носочки, она поцеловала его. Мужчина с жадностью ответил на поцелуй, перехватывая инициативу, и притянул Камилу к себе еще ближе. — Наконец-то, весь день этого ждал, – сказал он и понес девушку на кухню, подхватив на руки легкое тело. Валиева звонко рассмеялась и обхватила Петра за шею руками. За столом их ждал Даня, который уже разложил тарелки с вилками и скучающе уткнулся в телефон. Гуменник усадил свою ношу за стол, сказал Даньке убрать телефон и поделил на 3 порции приготовленный ужин: стейки из красной рыбы и запеченные овощи. От рыбы Камила, на удивление, отказалась, ведь от запаха и вида любимого блюда снова начало подташнивать. Посмотрев на Петю извиняющимися глазами, – девушка знала с какой любовью он каждый раз готовит для нее – она аккуратно и с сожалением отложила стейк обратно. Мужчина вновь нахмурился, но не от обиды, а от не непонимания, однако ничего пока не сказал. *** Уложив в 10 часов вечера, как того требовал спортивный режим, сына спать, фигурист вышел из детской и направился в гостиную, где в последний раз видел мать своего ребёнка. Валиева сидела на диване и тискала захватившего её руку пёсика. Померанский шпиц Рич появился в их семье в апреле, он стал подарком для Камилы на день рождения. Лео умер несколько лет назад, тогда она с головой ушла в материнство и тренерство Дани, участие в различных шоу, но спустя несколько месяцев совместной жизни Пётр понял, что девушке очень не хватает в жизни пушистого комочка счастья, и решил сделать сюрприз. — Спит? – спросила Ками и свободной рукой похлопала по свободному месту рядом с собой в приглашающем жесте. Спортсмен опустился на диван. — Да. Ты как себя чувствуешь? – всё ещё беспокоился Гуменник. — Хорошо, не переживай, – тихонечко сказала Валиева, устраивая свою голову на коленях мужчины. — Почему ты не стала есть рыбу? – аккуратно спросил фигурист. — Ой, да нас после шоу плотно покормили, не стала переедать, – слукавив, отмахнулась девушка, убежденная в том, что тошноту вызвало переутомление. – Но я обязательно съем свой кусочек завтра! – заверила она и добавила: – ужин был просто чудесный, спасибо! Гуменник мягко улыбнулся. — Про репетиции я не шутил, – начал Петя, запустив одну руку в волосы любимой, а второй поглаживая её рёбра и живот, – ты, правда, себя не жалеешь, нельзя столько работать. — Петь, первое шоу в понедельник уже. Как ты себе представляешь мой выход без единой репетиции? – фигуристка смотрела на него глазами «Кота в сапогах». — Пусть постановщики изворачиваются. Тебе нужен отдых, и точка. А вдруг тебе прямо на шоу плохо станет? Что тогда? – мужчина настаивал на своем и протянул Камиле её телефон, лежащий до этого рядом. – Держи, пиши менеджеру, что приболела. Девушка понимала, что её парень прав, она приняла из его рук телефон и, пусть с каким-то уколом совести, но напечатала и отправила сообщения менеджеру и организаторам. В конце концов, она, действительно, давно не уделяла себе время, мало проводила его с сыном, у которого скоро важные соревнования, не готовила завтраки и обеды для своих любимых мальчиков. И вообще скоро Новый год, а она не купила ни одного подарка. С шоу она разберется, на крайний случай сымпровизирует. Придя к таким заключениям, Ками вновь посмотрела в глаза Петра. В его взгляде все ещё читалось беспокойство. Он по-настоящему за нее испугался. Тогда спортсменка испытала укол совести гораздо мощнее. Они так давно не проводили время вместе: не смотрели фильмы, не водили Даньку в парк или торговый центр, редко засыпали вместе. И все из-за её плотного графика предновогодних шоу. Теперь, в моменте, Валиевой захотелось просто побыть рядом, просто почувствовать любовь, просто быть согретой его заботой. — Петь, пойдем в спальню, – в её взгляде выразилась усталость. Гуменник понял всё сразу и правильно. Никакого намёка на пошлость. Он просто был ей нужен. Как опора, как поддержка, как защита. Как мужчина. Тогда он подхватил её на руки и понёс на кровать. Расстелив постель и устроившись полулежа на подушках, Петя притянул любимую к себе, чтобы она могла расположиться на его груди. Он долго гладил её по волосам и спине, перебирал её шёлковые локоны, пару-тройку раз поймал её губы, подарив почти целомудренные поцелуи, пока в какой-то момент не почувствовал, что она трясется и не услышал первый всхлип. — Милая, ты чего? Тебе снова плохо? – Пётр развернул к себе лицо девушки за подбородок. — Н-нет… Петь… Прости меня, – по лицу Камилы скатилось несколько слезинок. — За что? – мужчина напрягся всем телом. — Не знаю, п-просто… Прости, – она шмыгнула носом. – Я так устала, – Валиева уткнулась в его грудь и вцепилась в плечи, словно пыталась изо всех сил удержаться за них, чтобы не упасть или не утонуть. Тогда фигурист расслабился. Он просто понял, что она действительно безумно устала, и ей нужно банально выпустить свои эмоции. Он все так же продолжал гладить её спину, плечи, волосы, словно убаюкивая, целовал в макушку, шептал слова о том, что она ни в чем не виновата, что все будет хорошо, обязательно будет хорошо, что она у него самая лучшая, самая талантливая, самая красивая и смелая девочка. Гуменник чувствовал, как намокает его футболка, но совершенно не печалился об этом. Ему было важно быть рядом в такие моменты рядом с любимой. Он знал, что она сильная, что со всем справится, а ещё знал, что должен быть с ней, во что бы то ни стало. Со временем всхлипывания стали утихать и дрожь покинула тело Камилы – она уснула. Покрепче обняв её и укрыв их одеялом, Пётр стал охранять сон самой прекрасной девушки на свете. *** На следующий день Камила осталась дома, и никуда из него не выходила. Петя не позволил ей даже забрать сына с тренировки, отрезав все её попытки коротким «Отдыхай, я сам». С утра её снова стошнило, на этот раз от ложки овсяной каши на молоке. Девушка снова списала сбой в работе организма на переутомление. Днем она позвала на пару часиков Лизу Худайбердиеву, выпить чаю, поболтать. Только вот последней после покупки тортика пришлось ещё ехать за томатным соком, который Валиева внезапно захотела выпить до чаепития. Но Худа была далеко не глупой, поэтому прихватила кое-что ещё. Посмотрев, словно та сумасшедшая, на подругу, которая сначала выпила стакан соленого томатного сока, а потом съела кусок Тирамису, и выслушав от неё историю вчерашнего дня, Лиза убедилась в своих догадках и протянула Камиле тест на беременность. ***The end flashback*** Камила мнется перед тем, как набрать Навку, которую она подставляет сейчас просто невозможным образом. Конечно, тесты тоже могут ошибаться, но разве могла она рисковать и выходить на лед без консультации врача, к которому сможет попасть только завтра? Девушка уже тысячу раз отругала себя за то, что сделала тест только сегодня, а не тогда, когда его принесла Лиза. Ей понадобилась пару дней тошноты, головокружений и эмоциональных перепадов, чтобы рука потянулась к заветной коробочке. Скрыть что-то от Татьяны было просто невозможным, поэтому спортсменка, чуть не плача, выложила ей всё как на духу, тысячу раз извинилась и обещала компенсировать все возможные неустойки. Навка сначала болезненно вздохнула, но быстро исправилась и совершенно искренним голосом поздравила Камилу, сказав, что уже пару недель назад начала замечать какие-то изменения в её координации, и никакого заключения гинеколога теперь и не нужно – всё встало на свои места. От компенсации Олимпийская Чемпионка отказалась сразу же, пригрозив девушке сильной обидой. Она клятвенно заверила беременную фигуристку в конфиденциальности их разговора и, передав поздравления Петру, попрощалась. Немного подумав после окончания разговора, Валиева решила поговорить с Петей после ужина. Который кстати надо было бы приготовить. Через час её мальчики должны были закончить со спортом на оставшиеся сутки и вернуться домой. Ками решила сделать любимую всей семьёй пасту с курицей. По правде говоря, от этого её просто не выворачивало, так что выбор стал очевидным. *** В коридоре послышался щелчок открывающейся двери, а затем голос ребёнка: — Мама, мы вернулись! Камила отложила кухонное полотенце и направилась в прихожую. — Привет, – проговорил мужчина, завидев её. — Привет-привет! Как ваши дела? – спросила она, приняв из рук сына спортивную сумку. — Я сегодня на удочке Сальхов сделал, – радостно оповестил маму Даниил и умчался в ванную мыть руки. —Четверной? – опешила фигуристка, обращаясь к Гуменнику. — Да. Представляешь, сам захотел, – ответил он. — Скажи мне, что за удочкой был ты, – нервно вдохнула девушка. — Конечно, не переживай, – Пётр притянул её к себе и поцеловал. — С какой попытки? – не унималась мать, прикидывая сколько синяков теперь залечивать. — Бог любит троицу, – улыбнулся спортсмен, – 2 степа и выехал. — Отметить надо, - сдалась Валиева. *** Укладывая сына спать, Ками размышляла о том, что радость от выполненного им четверного прыжка является хорошим поводом, чтобы сообщить Пете другую новость. Потом она вспомнила, какое счастье видела в глазах любимого, когда Данька сам наконец-то назвал его папой. Эти мысли развеяли сомнения, которые поселились в голове девушки за сегодняшний день. Дождавшись, пока заснёт Даня, она вышла из детской и направилась к мужчине в гостиную. Гуменник уютно по-домашнему развалил на диване и читал книгу. За год спортсменка вспомнила все привычки любимого человека, сохранившиеся за долгое время разлуки, и выучила новые. Если остаток вечера он не проводил с ней или сыном, то либо работал за ноутбуком, либо читал художественную литературу. Последнее – в том случае, если на остальное не хватало сил. — Устал? – скорее констатировала, чем спросила Валиева, мягко опустившись рядом на диван. — Да, – ответил Пётр, не отрывая глаз от напечатанного текста. Она заметила, как взгляд фигуриста дошёл до конца предложения или абзаца, после этого он закрыл книгу и продолжил, – дети выматывают, их как будто слишком много стало. Сил и энергии на всех не хватает. Уверенность, которую с таким трудом выстраивала в своей голове Камила, рухнула после этих слов. Она отстранённо погладила Гуменника по предплечью и со словами от том, что под вечер у неё тоже разболелась голова и она снялась с завтрашнего шоу, удалилась в ванную. Последнее, что ему сейчас нужно, – это "+1". Стоя под струями воды в душе, девушка проплакала около часа. Ну почему, твою мать, всё так сложно? *** Войдя в спальню, Ками обнаружила, что Пётр уснул, не дождавшись её. Сердце предательски сжалось от этого. Она аккуратно легла на кровать, и в попытке избежать тактильного контакта с мужчиной свернулась калачиком на своей половине, поджав колени к груди, но тут же почувствовала крепкую руку Петра, обхватившую её за талию, чтобы притянуть к нему. Он всегда её чувствовал и делал так на рефлексах. Это действие Гуменника спровоцировало новую порцию слез политься из глаз Камилы. Её хватило на пару минут, потом она просто вырубилась. *** Утром Валиева проснулась от звонка, поступившего на телефон. Быстро взглянув на время перед тем, как ответить Лизе, она мысленно поблагодарила Петю, который не стал будить её 2 часа назад, а сам собрал сына и тихо увёз на тренировку. Не то, что бы он постоянно делал наоборот, просто разговаривать, скрывая такой факт, как беременность, становилось сложно, особенно после его вечерней фразы. — Доброе утро, Лиз! — Приветы, дорогая! Как ты себя чувствуешь? – бодро вступила в диалог танцовщица. — Только проснулась, пока нормально, – рассеянно пробормотала в ответ Камила. — Какие планы на сегодня? — К гинекологу в обед, потом я совершенно свободна. А что? — Мы заедем с Сашей вечерком к вам? – Ками буквально почувствовала, как Лиза затаила дыхание на том конце провода и прикусила губу. — Хорошо, – беззаботно ответила девушка. —... — Да выдыхай ты уже, я даже спрашивать ничего не буду. Захочешь – сама расскажешь, – Валиева знала про новое "увлечение" лучшей подруги, которое носило фамилию Галлямов и было по совместительству лучшим другом Петра, но лезть к ней в душу не хотела. — Ты самая-самая, – утвердительно произнесла Елизавета. – До встречи! — Пока-пока! Лёгкость, оставшаяся после разговора, слегка притупила вчерашнюю боль, и фигуристка отправилась собираться в поликлинику. *** В ушах стучит. В голове долбаный вакуум. А сама Камила сидит и уже почти час гипнотизирует документ, на котором в графе "заключение врача" специалист, на удивление, каллиграфично вывел "беременность, 5-6 недель". Теперь уже точно. Теперь без вариантов. Как я вообще могла не заметить задержку? Додумать она не успевает: раздаётся звонок в дверь. На ватных ногах Ками плетётся открывать. — Привееет! – Худа бросается обнимать подругу, как только перед ней открылась дверь. — Привет, – бормочет в ответ Валиева. – Привет, Саш. — Здорова, – отвечает хозяйке Галлямов, закрывая за собой дверь. — Петруччо уже дома? — Нет, они с Даней только выехали, – показывает сообщение от контакта "Love💕" спортсменка. — Тогда поздравляю пока только тебя! – сообщает парник и вытаскивает из-за спины букет кустовых роз. — Спасибо, а с чем? – непринуждённо уточняет Камила. Галлямов переводит взгляд на Лизу. Но до хозяйки квартиры доходит быстрее, чем та успевает что-либо сказать. — Лиз, какого хуя, твою мать? – грозно спрашивает она. — Он сам догадался, я тут не при чем, – отнекивается Худайбердиева, поднимая руки в капитулирующем жесте. — У тебя же хватило ума не сказать ничего Пете? – вздохнув, спросила Ками. – Пойдёмте на кухню. — Нет... – рассеянно пробормотал Саша и поплёлся за девушками. – Да ладно вам, столько радостных событий будет вечером, – продолжил он, за что получил сильный удар локтем от своей спутницы. — Погоди-ка, – до Елизаветы начало доходить, – а Петя, что, ничего не знает до сих пор? – спрашивает она, опуская на стол коробку пончиков. — Нет, – начинает Валиева, но её перебивает Александр. — 5-6 недееель – протягивает он, взяв в руки справку, которую девушка оставила на столе. — Саш, отдай, – Камила выхватывает у него документ и отправляет вместе с папкой остальных бумаг из клиники на подоконник. Лиза хмурится. — Почему ты ему не говоришь? – спрашивает она после недолгой паузы, принимая из рук хозяйки чай. Та не отвечает – косится на Галлямова. Худа закатывает глаза и выдает: — Саш, если хоть что-то из того, что ты сейчас тут услышишь дойдёт до её ненаглядного, наше сегодняшнее свидание приобретёт статус последнего. Я ясно выразилась? — Предельно, – отвечает Александр. – Я могила. — Нууу, — тянет танцовщица, обращаясь уже к Ками. — Он сказал, что устал от детей, – обречённо проговорила она. Парник поперхнулся чаем. — Чего? – недоумевала Лиза. — Пришёл с тренировки, говорит устал, сил на всех детей не хватает, они выматывают. Понимаешь? Последнее, что ему сейчас надо, – это пелёнки, крики и бессонные ночи, – на одном дыхании выпалила Валиева и спрятала лицо в ладонях. Галлямов сидел в ахуе. — Ты снова, Кам, снова цепляешься за вырванные из контекста фразы. Все устают на работе, но это же не значит, что он откажется от ребёнка, – настаивала Худайбердиева. — Вот именно, он мой друг и я за него ручаюсь, – вставил свои 5 копеек Саша. – Петя же любит тебя, любит Даню и точно так же будет любить всех ваших будущих детей. Почему ты даже в мыслях не даёшь ему шанса? Лиза права, вспомни, чем обернулись твои мысли в прошлый раз. — Камил, ты больше не в той ситуации, когда можешь сказать: "Мы расстаёмся" и исчезнуть. Ты соединила его с сыном. Думай не только о себе, но и о Даньке. Да и вообще. О чём мы говорим? Это же Гуменник, – Елизавета снова закатывает глаза, но уже по-доброму, – он в детях души не чает. — Вот именно, – будущая двукратная мать срывается на рыдания, – он Гуменник, а я до сих пор Валиева. И это, чёрт возьми, проблема... — Но... — Что "но", Лиз? Даньке он сразу, как сошлись, и фамилию поменял, и в свидетельство к нему вписался, и всё остальное. А насчёт меня даже речи ни разу не заходило. Что ответить на этот аргумент, Лиза не придумала, поэтому просто развела руками, надеясь, что инициативу перехватит Сашка. Тот её понял без слов. — Ками, давай ты сейчас успокоишься и во время ужина ему все расскажешь? А если что-то пойдёт не так, я лично ему в морду дам. Идёт? — Не надо так радикально... — Ну вот и договорились, – хлопнула в ладоши Елизавета. – Серьёзно, Камил. Ужин, вся семья в сборе, друзья близкие рядом. Ну лучше повода не будет, – она мягко погладила подругу по плечу. — Хорошо, – сдалась Валиева. Тут хлопнула входная дверь. — Беги встречай, я накрою на стол, – бодро сказала Лиза. Камила благодарно кивнула и ушла в коридор. — Ты чё не сказала, что Петя не знает ничего, – начал шёпотом Саша, – а если бы я сболтнул случайно? — А по мне не видно, что я сама только тут об этом узнала? – шикнула Худа. – Я думала она сказала ему, ну во всяком случае она собиралась. — Погоди, то есть он не из-за беременности ей предложение делать собрался? А просто так? Сам? — Ты идиот совсем? – Лиза выгнула бровь. – В смысле "просто так"? Он же любит её. Всё, цыц – идут. Действуем по ситуации. *** Ужин проходил в приятной, спокойной, на первый взгляд, обстановке. Если не брать во внимание дергающуюся под столом ногу Камилы и трясущиеся руки Петра, которые то и дело поправляли карман домашних брюк, то напряжённой обстановки совсем можно и не заметить. Валиева за ужин засунула в себя столовую ложку салата, а всё остальное время нервно ковырялась вилкой в тарелке, поддерживая общую беседу про четверной Сальхов сына, набирающий стабильность, пока не собрала в кулак все свои внутренние силы и не встала из-за стола, чем заставила всех присутствующих замолчать. Она молча подлетела к подоконнику и сжала в руках заветную бумажку. — Камил? – Петю встревожила такая резкость в движениях любимой, и на минуту он забыл о кольце, что лежало у него в кармане. Та медленно, почти на носочках, подошла к нему и совершенно без подготовки выдала: — Петь, Дань. Я бесконечно вас люблю. Я так рада за ваши успехи – безумно горжусь вами, мои мальчики, – на её глазах выступили слёзы, Пётр это сразу заметил и рефлекторно сжал её руку. – Но я бы очень хотела, чтобы в будущем научили прыгать этот же четверной Сальхов и все остальные прыжки ещё одного мальчика или ещё одну девочку – это пока не понятно, – Камила протянула любимому мужчине справку и стала ждать. Тот уткнулся в бумажку, не выпуская из своей хватки её руку. — Ты... беременна? – шокировано выдал Гуменник, прочитав главное, и вскочил со стула. – Господи... Ты беременна!!! Камила, – он притянул её к себе и крепко-крепко обнял. А после стал описать её лицо многочисленными поцелуями. Девушка от этого расплакалась. — Ты рад? – тихонечко спросила она. — Ты ещё спрашиваешь? – хохотнул Пётр. – Конечно, рад, милая, – ответил он и накрыл её губы своими, даря самый нежный на свете поцелуй, полный любви и благодарности, а после продолжил, – наверное, лучшей возможности уже не будет. Камил, ты выйдешь за меня? – Гуменник встал перед ней на одно колено и открыл коробочку с красивейшим помолвочным кольцом. —... – девушка, казалось, потеряла дар речи и просто закивала, поймав новую волну слёз. — Это... "Да"? – Пётр нервно сглотнул. — Конечно, да, – выдавила Камила и уткнулась ему в грудь, обнимая. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю. Лиза и Саша мило хихикали и снимали всё втихаря на видео. Один только Даня, выронив вилку на фразе отца "Ты беременна?", сидел и ничего не понимал. — Мам, пап, что всё это значит? – спросил наконец ребёнок и подошёл к родителям. — Мы с мамой скоро поженимся, а ещё у тебя родится братик или сестрёнка, – ответил Пётр за двоих, пока Ками успокаивалась. — То есть... Вы будете любить меня меньше? – возмутился мальчик. — Нет-нет, что ты, родной? – Камила наконец-то подала голос. – Мы будем так же сильно любить тебя, как раньше. Просто ещё мы будем любить малыша, – продолжила она, погладив свой живот. – Всё будет как раньше, но по-другому.