Серия 1. Делай, что должен, и будь, что будет

      На стене в безумной тишине мерно тикали часы, своим едва уловимым гудением заполняя все пространство врачебного кабинета. За столом сидел взрослый мужчина в халате и тяжело вздыхал, сверля взглядом человека напротив. Тот же сидел с виноватым видом, склонив голову, но стараясь не отводить взгляд. Наконец мужчина во врачебном халате, смочив пальцы, начал перелистывать историю болезней, но так небрежно, будто знает ее содержимое наизусть, так, лишь освежить память.       — Я даже уже не знаю... — наконец разрушает часовую какофонию доктор. — Собак любите?       — Ну, да, но при чем тут... — подаёт голос человек напротив.       — При том, Дмитрий Темурович, что я уже не знаю чем вам помочь. Остается только собака-поводырь. Правда, при вашем диагнозе вам конечно никто такую не даст, но у меня есть одна знакомая в приюте, говорит есть одна послушная собачка.       — Василий Александрович, вы думаете, собака излечит меня?       — Излечить не излечит, но вы хотя бы опаздывать не будете. — врач взял стикер и старался вывести адрес как можно четче, не врачебным почерком, чтобы этот его пациент к нему больше не приходил. — Да и с ней быстрее будете по городу передвигаться. И не так страшно будет из дома выходить.       — Ладно. — вздохнув отвечает Позов. — Я подумаю.       — А дальше глядишь и гиппокамп разовьется может быть. — он отдает стикер и пожимает плечами, действительно не зная как еще помочь. — Позвоните ей сначала только.       — Хорошо, спасибо. — Дима забирает стикер и направляется к выходу из кабинета. — До свидания.       — Да прощайте уж наверное.       Позов выходит в коридор, прижимая к себе историю болезней и читая содержимое бумажки. Номер телефона не вызывал никаких эмоций, но когда его взгляд пал на адрес - его слегка бросило в дрожь. Как и в целом любой адрес вызывал у него подобные чувства. Тяжело вздохнув он положил стикер в карман джинс и, осмотрев коридор, впал в отчаяние - откуда он вообще пришел сюда? Пару минут он разглядывал план эвакуации, прочерчивая себе маршрут, и проговаривал “вперед, направо, за туалетом лифт, налево...”, а после долго шел по коридорам, боясь перепутать что-то из этого плана. В регистратуре он отдает карточку, внутри которой написано “Топографическая дезориентация”, она же в простонародье - топографический кретинизм.       Дима выходит из больницы, тяжело вдыхает свежий летний воздух и с грустью вновь смотрит на листочек с адресом и номером. Он залез в телефон и вбил в навигатор выданный адрес, попутно смотря на время - 15 часов. В пути он набирает номер и договаривается на встречу.       И вот, когда наконец Дима доковылял до приюта, на часах уже было 17:00. Он мог вызвать такси, но выбрал пройтись и заодно решить действительно ли нужна ему собака. Как назло, успел ровно под конец рабочего дня и стоило только ему положить ладонь на ручку двери, как она открылась усилием с другой стороны.       — О. — воскликнула в проходе девушка, уже собравшаяся выходить на улицу.       — Простите, я опоздал, я звонил вам пару часов назад.       — А вы лох или тревожный?       — Я кретин.       — Ааа, проходите. — раскрывает дверь пошире и заходит обратно. — Хоть кто-то пришел.       — Я, правда, если честно, — запинаясь, следует за ней Дима. — Не уверен, нужна ли мне собака. В смысле нужна, но смогу ли я ее содержать.       — В квартиру можно с животными?       — Да. — отвечает он и замечает, что хозяйка сего заведения открывает дверцу за стойку и приглашает его зайти дальше.       — Обязуетесь кормить, выгуливать и убирать за питомцем?       — Ну, это разумеется.       — Тогда справитесь. А, еще о прививках нельзя забывать. — она проходит дальше и открывает ключом железную дверь. — Вы же себе делаете, вот и собакам тоже нужно. А то люди забывают об этом.       — Да, я знаю. Я сам врач.       — Ветеринар?       — Нет, стоматолог.       Она открывает дверцу и проходит внутрь, Дима следует за ней. Комната представляет из себя длинный коридор, по краям которого железные клетки с собаками. Хоть не в два ряда как в приютах отлова, и то приятно. По центру потолка вдоль коридора висят широкие тусклые лампы, слабо освещающие помещение в ночное время.       — Для ориентирования очень хорошо подходят овчарки. Есть на выбор парочка вариантов. — говорит она, указывая на ближайшую клетку справа, а потом на дальнюю слева. — Вот тут молоденький, и его еще нужно учить под себя.       Позов заглянул сквозь решетку - в клетке молоденькая немецкая овчарка, при виде незнакомца прыгнула на решетку, и упираясь на нее передними лапами, гавкнула на него пару раз, брызжа слюной. Дима отшатнулся и отбежал подальше, следуя за хозяйкой приюта.       — А второй?       — Второй, ну... Он хороший, умный. Думаю, он вам больше подходит, учитывая что я о вас знаю. Но...       — Есть подвох?       — Дело в том, что он должен вам довериться. Для любой собаки важно доверять вожаку стаи и уважать его, но вот ему скорее всего особенно. А то с каждым разом он все грустнее и грустнее.       — С каждым разом? — спрашивает Поз, выделяя последнее слово.       — Он сбегал от своих хозяев и возвращался сюда. Но и здесь он не чувствует себя счастливым. Собака в депрессии.       Позов наконец подошел к клетке и пригнувшись заглянул сквозь решетку. Черный комочек с едва блестящей шерсткой свернулся на лежаночке, плотно подоткнутой к дальнему краю клетки. Овчарки одни из тех пород собак, по которым сложно понять их эмоции, потому что они больше служебные, нежели компаньоны. Но по этому песелю было все ясно - ему грустно. Он не спал, смотрел прямо перед собой, и лишь слегка повернул голову в сторону незнакомца. В его темных глазах, которые еще и слабо освещались, виднелась душевная пустота. Действительно, собака в депрессии.       — Думаю, мы поймем друг друга. — отвечает Дима на немой вопрос пленника.       Он отошел и хозяйка заведения открыла клетку. Песель приподнял ушки, ожидания указаний. Она сказала “выходи” и черный комочек неохотно поднялся на свои маленькие черные лапки. Он осторожно вышел наружу глядя исподлобья на незнакомца. В Позове еще вертелись сомнения на счет того стоит ли заводить собаку, но смотря на эту маленькую булочку, эти беспокойства прикрылись умилением. Маленький пухленький черный лисенок ростом где-то до Диминого колена смотрел на него глазами-бусинками и опирался на свои малюсенькие лапки.       — Это правда овчарка? — Дима присел на корточки перед ним, осматривая его маленькость.       — Шипперке. Самая маленькая из овчарок. Их выводили для ловли крыс на кораблях.       — Да ты у нас крысолов. — говорит Поз, протягивая руку к его мордашке, чтобы тот смог его обнюхать.       “Нельзя сразу же гладить собаку без знакомства в виде обнюхивания, они это не любят” - это он прочитал в интернете по пути к приюту. Песель обнюхал руку и провел носиком по ладони, как бы принимая знакомство. Дима аккуратно провел этой же ладонью по голове собачки, скатился по шее и почесал спинку. От ласк песик заскулил, дергая ушками.       — Вижу, вы друг другу понравились. Пойдёмте оформим документы.       — Пойдешь на ручки? — спрашивает Позов и вытягивает руки перед собой, ладонями под собачкин живот.       Шипперке радостно афкнув подошла ближе и встала под руками так, чтобы было удобно ухватиться. Левой рукой он ухватился за грудную клетку, а правой под задние лапы, позволяя ей усесться на ладони. Уже втроем они вышли из темницы в куда лучше освещенную комнату, и когда железная дверь закрылась, собакен попросился на пол. Позов отпустил его и тот обошел его вокруг, принюхиваясь и осматривая. Девушка, окинув их мимолетным взглядом, молча прошла к ящикам, ища документы на собаку.       Закончив изучать своего будущего хозяина, песель сел перед ним, рассматривая его лицо. Дима изучал в ответ и его взгляд приковала сережка в нижней части левого уха, почти у основания. Маленькая серебряная серьга, похожая на плаги на шпильке, вот только сама эта шпилька немного длинная, будто предназначена для человеческой мочки уха, нежели для тонких собачьих ушек.       — Не знал, что собаки носят сережки.       — Вообще-то им нельзя устанавливать серьги. Но это не останавливает недобросовестных хозяев, которым важно сделать из своей псинки красотулечку. Серьги им мешают. Но он кстати не позволяет ее снять, сколько мы не пытались. Любит ее.       — А ему она точно не мешает? — уточняет Дима и собака настороженно чуть отводит ухо, следя за его руками и взглядом.       — Наверное уже привык к ней. Да и не то что бы она ему большая и тяжёлая, по идее не так сильно мешает. — хозяйка приюта наконец достала его документы. — Хах, угадайте кстати как его зовут.       — Сережа? — говорит он, смотря в глаза собаке, которая от его слов улыбнулась, высунув язык.       — Угадали. — отвечает она и, закрыв ящик, направляется к столику у стены.       Хозяйка положила документы на стол и села на стул слева, приглашая Позова сесть напротив. Он послушно сел и похлопал по своим коленям, приглашая собаку запрыгнуть к нему. Сережка понял команду и попытался запрыгнуть, но прыгнул не высоко, отошел, разбежался, прыгнул, но опять низко, врезаясь лбом в чужие икры. Он чуть отошел, грустно прижимая ушки, и несмело осматривался в поисках решения задачи.       — Не умеешь так высоко прыгать, да? — без упрека, с пониманием в голосе подметил Дима.       — Вообще-то он умеет. Умел, по крайней мере. Просто в последнее время он либо в клетке заперт, либо послушником был, в обоих случаях не разгуляешься на тренировки.       — Ничего страшного.       Тут шипперке замечает как в его сторону вытягиваются ноги, как бы создавая горку, по которой можно забраться. Он посмотрел на своего будущего хозяина с надеждой и после его команды “ко мне” Сережка быстренько, но аккуратно пробежал по его ногам на колени. Радостный песель подбежав вплотную оперся передними лапами о грудь хозяина и поднявшись пару раз лизнул его лицо. Поз захихикал, вытираясь от мокрых поцелуев, а девушка, наблюдавшая эту картину, улыбнулась, надеясь, что хоть в этот раз собака не убежит от хозяина.       — Вот его ветеринарный паспорт, тут прививки. Кстати в ближайшее время нужно будет сходить одну сделать. А еще... — девушка выкладывает на стол одну книжечку, по размерам напоминающую человеческий паспорт, а после вторую, в твердом переплете, похожу на зачетку. — “Паспорт на собаку-проводника для слепого”. Помните я говорила, что он сбегал от своих хозяев? Он обучен быть поводырем, но два предыдущих его хозяева были слепыми и спотыкались об него, один раз даже на лапки наступили, еле до нас дошел.       — Ужас какой.       — И не проводили с ним время, не играли с ним. Те, кому выдают собаку-поводыря, очень часто забывают, что это в первую очередь собака. А о собаках нужно заботиться и любить их.       Позов повернул голову и посмотрел на него с сочувствием. Не только его прошлому, но и будущему, ведь он сам до конца не уверен, не пожалеет ли он о том, что взял собаку ради решения своих проблем. Сережа посмотрел на него и слегка повернул голову, не понимал, в чем дело, но ясно чуял - что-то неладно.       — Тут чужая фамилия, но если нужно будет переоформить на себя - экзамен нужно будет перепройти. Хотя вам вряд ли одобрят, раз напрямую не выдали.       — А если он породистый и обученный, почему он в обычном приюте, а не питомнике?       — У него не удается установить родословную, поэтому для разведения не подходит. И плюс у него очень своевольный характер для служебной собаки. Ни заводчики, ни службы его к себе не берут.       — Думаете я справлюсь с его характером?       — Вполне вероятно. Относитесь к нему, забавную вещь скажу, но, по-человечески. Он умный малый, порой даже создается ощущение, что он нашу речь понимает. Знаете выражение “как собака, все понимает, но сказать ничего не может” - идеальное ему описание. — она потянулась назад и достала игрушку, а после протянула ее собаке. — Это его любимая кстати.       Сережа встал на четвереньки и потянулся в сторону игрушки в виде косточки. Позов посмотрел на него сбоку и какое-то время не мог понять что не так.       — У него нет хвоста? — спрашивает Дима и Сережа поджимает ушки и чуть опускает голову, медленно садясь обратно.       — А? Да, нету. Не то что бы его оторвали, отрезали или чего еще, он просто без него родился. Такое бывает у шипперке, некоторые рождаются с хвостами, некоторые без. Это не мутация или болезнь, просто такая... Разновидность.       — Значит, я не пойму, радуется он или нет?       — Хах, да, вам нужно будет научиться понимать его по другим признакам.       — Ну, он ушками активно шевелит. — подмечает Позов и гладит песеля по спине.       — Если вы согласны его взять, давайте паспорт, я заполню документы, а вы пока поиграйтесь с ним. — девушка указывает на тонкий нейлоновый поводок на стойке. — Можете попробовать пройтись по залу на поводке.       Позов отдал паспорт, взял на руки Сережку, подошёл к стойке, поставил его на нее и взял поводок. Нащупав под шерстью на холке кольцо на приютском ошейнике, Позов осторожно закрепил на нем карабин поводка. Услышав щелчок застежки, шипперке дернул ушками, а после повернул голову на Диму. Во взгляде его был не страх, но настороженность.       — Я не собираюсь давить тебе лапки, просто пройдемся.       Шипперке выпрямился, демонстрируя готовность к задаче. Дима взял конец поводка в руку и чуть отошел, не опустив Сережу со стола. Тот осмотрел стойку и, заметив, что спустится не откуда, а прыгать высоко, жалобно посмотрел на Поза.       — Прыгай на меня, я поймаю. — говорит он и разводит руки в стороны.       Сережка ссыт, поглядывая то на Диму, то на пол, а после на кресло, как бы напоминая, что у него не удавалось запрыгнуть ему на колени, что уж говорить об этом прыжке. Поняв его, он подошёл ближе и чуть присел, держа руки больше снизу, нежели по бокам. Сережа осмотрел все еще раз, а после посмотрел в глаза будущего хозяина, тот улыбнулся и слегка кивнул, показывая, что готов поймать его. И Сережа прыгает. Позов еле удерживается стоя, но крепко держит его, а после поглаживает, говоря что тот умничка. Собакен спрыгивает на пол, а после поворачивает голову на Диму и улыбается, высунув язык.       Позов улыбается ему в ответ и перехватывает поводок покороче, так чтобы Сережа шел близко к нему. Они проходят мимо хозяйки приюта, мимо железной двери, вдоль противоположной от столика стены и возвращаются к стойке, все это время Дима следит за тем, чтобы не наступить на ножки собачки, а Сережка старается не отводить от него взгляд, вместе с тем пытаясь подстроиться под темп хозяина. Выходит на удивление неплохо. В благодарность за работу Позов почесывает Сережу за шею и щечки.       — Все, проверьте и поставьте подписи. — говорит девушка, раскладывая документы в сторону Диминого места.       Позов подходит, вчитывается в написанное и пробегает взглядом напечатанное. Оставляет подпись и забирает один экземпляр с собой.       — Если через неделю передумаете - можете спокойно вернуть его сюда же. Если он не убежит раньше. — хозяйка приюта собирает документы и замечает как шипперке забирает со стула игрушку-косточку. — А, и еще. Если же решите оставить его себе - через неделю все же вернитесь и отдайте игрушки с поводком. Бюджет приюта не резиновый, сами понимаете.       — Да, конечно. — отвечает Дима и перекладывает поводок в левую руку.       — И еще, секундочку. — девушка возвращает документы в ящик, идет к противоположной от стола стене и насыпает в ланч-пакет немного корма, а после вручает его новоиспеченному хозяину собаки. — Зоомагазины сейчас уже закрыты, не забудьте купить еды ему завтра. А это на вечер и утро.       — Большое спасибо. — Позов принимает пакет. — Я так понимаю, буду должен пакет корма?       — С удовольствием примем. — хихикая, отвечает она.       Трое выходят на улицу и девушка попрощавшись уходит, а Дима еще какое-то время стоит, вбивая в телефон адрес своей квартиры, в которой живет вот уже пару месяцев. Он внимательно всматривается в карту, пытаясь понять как расположен приют относительно него, в какую сторону магазинчик напротив и вертит карту, пытаясь вникнуть, куда ему идти.       Наконец решив, они проходят пешеходный переход и идут дальше, но Дима останавливается и Сережа тянет поводок, не понимая, в чем дело. Он смотрит на хозяина и тот, смотря в телефон вздыхает и направляется обратно к приюту, переходя с Сережей по другой зебре. Всю оставшуюся дорогу собачка с подозрениями будет поглядывать на своего странного новоиспеченного хозяина.       Такими темпами они наконец добираются до дома. Уже успело стемнеть и даже во дворе ни души. Двое заходят в подъезд, поднимаются на лифте и заходят в квартиру. Как только хозяин квартиры закрывает дверь на ключ, стягивает обувь и включает свет, наступает тишина. Шипперке смотрит на своего хозяина, который молча стоит и не двигается.       Дима шумно выдыхает, упирается спиной в стенку прихожей и проскальзывает вниз. Сидя он вытягивает ноги и, откинув голову назад, пытается усмирить быстро бьющееся сердце. Частое прерывистое дыхание настораживает песика, и тот осторожно подходит ближе, упираясь передними лапками в бедро хозяина. Позов смотрит на его обеспокоенный взгляд и понимает, как жалко он сейчас выглядит в его глазах.       — Все в порядке... Я просто... — Позов протягивает руку и гладит питомца, не зная какое слово наиболее точно описало б его состояние. — Беспокоюсь...       Позов закрывает глаза и пытается сосредоточиться на своих ощущениях, но как всегда это у него плохо выходит. Но вдруг он ощущает, что его ладонь ни на что не опирается, а по бедрам его шагают маленькие лапки. Он открывает глаза и видит как песель устраивается у его груди, своей маленькой головой упираясь в левую ее часть. Не ясно, есть ли по сути у собак щёки, но Сережа упирается правой щечкой ровно в район сердца, будто прислушиваясь к нему.       Дима замер, растроганный тем, что это маленькое создание сочувствует ему. Он аккуратно приобнимает его, запуская пальцы в его тугую шерсть, и не надавливая кладет подбородок ему на макушку. Оказывается, рост шипперке идеально подходит для того, чтобы, сидя на коленях хозяина, подпирать ему голову. Наконец успокоившись Дима целует его в макушку, но тут же чихает из-за того, что вдохнул с собаки пыль.       — Ах ты грязнулька. — говорит он улыбаясь и потирает нос. — Завтра тебя помою. А сейчас кушать и спать.       Сережа спрыгивает с его коленей и проходит из коридора вглубь квартиры. Из прихожей выход в общее пространство гостинной, а дальше за ней от дивана справа - вход в спальню, ровно напротив нее - открытая столовая с кухней. За поворотом от прихожей сразу дверь в ванную, а слева от ее двери, напротив дивана - телевизор на стене и столик под ним. Простая, но очень уютная однушка. Сережка уже присмотрел себе пару мест для отдыха и даже где можно поставить миски с едой и водой. Может, в этот раз можно и остаться.       Дима прошел на кухню и долго искал какую-нибудь тару, похожую на миску. Когда он наконец нашел, высыпал в нее половину содержимого ланч-пакета и поставил перед телевизорным столиком. Пока Сережа неспешно уплетал корм, Дима успел закинуть в микроволновку оставшуюся с утра лазанью и пошел выбирать с дивана подушку, которую меньше всего жалко для грязной собаки. Выбрав, он отложил ее, пока не решив где обустроит Сереже спальное место.       Вот уж не думал Позов, что в этот вечер он будет ужинать не один. Но вот на что он еще меньше подумал бы - что ужин разделит с собакой. Имеется ввиду, разные блюда, разумеется, но только стоило собаке доесть свой корм, она потянулась понюхать что ест ее хозяин.       — Что? Ненене. Я понимаю, здесь мясо, но макароны тебе нельзя есть. — ответил Дима и встал со стула. — Давай я тебе налью водички.       Только стоило ему отойти за питьевой водой, так тут же Сережа попытался забраться на стул и посмотреть, а может и умыкнуть содержимое тарелки.       — Сережа! Нельзя. — твердо сказал Дима и не отводил взгляд с песеля пока тот не опустился на пол.       Шипперке заскулил, посмотрел на край тарелки, содержимое которой так и не удалось разглядеть и встал на пол всеми четырьмя лапами.       — Умничка. — ласковее говорит хозяин и наливает ему в миску питьевой воды.       Когда они закончили ужинать и Дима помыл посуду, один направился чистить зубы, а второй рассматривать свое новое жилище. Диван выглядел очень удобным, вот только жаль что у Сережи никак не получилось запрыгнуть на него. И ведь он даже не то что бы откормлен, просто мало двигается в последнее время. А ведь шипперке очень активные собаки, с которыми нужно играть и позволять носиться по округе. Правда у людей на него были другие планы. Считали, что раз он умный как человек, то его природные потребности может и отодвинуть, но как бы не так.       Позов наконец вышел из ванной и направился в спальню, захватив по пути с дивана отложенную ранее подушку. Он долго рассматривал комнату, прикидывая где бы лучше всего разместить лежанку, даже пусть временную. В это время Сережка, последовавший за ним, наблюдал за этим действом, стоя между комодом и дверью. Когда Дима его наконец заметил, он посмотрел на место, где он сидит и подошёл ближе. Сережа, явно понявший его намерения, отошел, позволив хозяину разместить подушку на это место.       — Ну ка приляг. — приказывает Дима и наблюдает, как его песель послушно выполняет команду. — Как тебе? Тут вроде не продувает. Да и я не запнусь об тебя.       Собакен дернул ушками, явно удивляясь тому, что хозяин беспокоится о таком. Сережа лег на спину, оголяя пузико, как бы предлагая хозяину почесать его. Дима приятно удивился, но больше этого его умилили торчащие кверху малюсенькие задние лапки, пока передние шипперке прижал к себе как кролик. Поз не отказал себе в удовольствии и начал почесывать его пузико, а Сережка уложил свои передние лапочки на Димину ручищу, что тискала его. Собакен чуть кряхтел, радуясь ласкам, и высунул язык в широченной улыбке.       — Завтра куплю тебе лежанку поудобнее. — Дима почесывает его еще немного, а потом завершает парой поглаживаний. — Ну а сейчас спи.       Сережа остается на своей подушке, а Дима ложится на кровать, кутается в одеяло и смотрит на своего питомца - тот смотрит на него в ответ, и убедившись, что хозяин устроился удобно, сворачивается в клубок. Пока все идет неплохо, быть может даже этот союз не разрушится в ближайшее время. Лишь только время покажет.       Половина ночи проходит спокойно, но шипперке вдруг просыпается. Сережа встает и подходит к хозяину, долго рассматривает его и, убедившись, что тот крепко спит, уходит в гостиную. Через окна пробивается свет растущей луны и освещает чуть поблескивающую черную шерсть. Еще раз взглянув в сторону спальни, пес отходит подальше, в сторону кухни.       Лунный свет наблюдает, как постепенно увеличивается тело собаки, как все меньше становится на ней шерсти, и как особь меняет свой вид. Мордочка втягивается, уши опускаются ниже, лапы постепенно деформируются, пятый палец смещается в бок, когти втягиваются и существо встает на задние лапы, точнее, уже ноги, выпрямляясь.       От собаки с сережкой уже ни следа, под лунным светом стоит Сережка, человек во плоти.       Он разминает шею и поясницу, осматривая едва освещаемую квартиру с высоты человеческого роста. Он подошел к телевизору и провел рукой от его верхней грани до своей макушки. Получается, его хозяин ростом где-то с него самого, раз тот доставал досюда.       Сережа снова глянул в сторону спальни, а после подошел к холодильнику, аккуратно открывая его. Внутри были пара контейнеров с готовой едой, джем, колбаса, сыр, три банки шпрот и какие-то пирожные, похожие на картошку. Заметив их, Сережка облизнулся и вновь посмотрел в сторону спальни, а после, решившись, взял одну и аккуратно закрыл дверцу холодильника. “Там было всего две пироженки, он может утром заметить...” - бубнит себе под нос Сережа, но тихо садится на диван и бессовестно начинает уплетать лакомство. Пожевав один кусочек он закатил глаза и заскулил - как же давно он не ел человеческой еды. Собакам нельзя шоколад и прочие сладости, но в человеческой форме он может себе такое позволить.       Посидев еще какое-то время на диване, наслаждаясь послевкусием от пироженки, Сережа неохотно встал и поплелся на свою временную лежанку, по пути вновь обретая свою собачью форму. До новолуния у него еще полно времени, а пока он может расслабиться, размышляя как же он будет тырить у хозяина сладости.