Часть 5

Магнус Монро Я понимал, что разгадать, как именно некроманты готовили теракт и почему это оставалось незамеченным властями, можно было только погрузившись в политические игры местных чиновников. Мой путь вел меня к правительственным высокопоставленным лицам и верхушке планетарного руководства, которые, казалось, искренне оплакивали гибель Люциана. Но в их глазах я читал не столько скорбь, сколько облегчение — это настораживало. Встретившись с несколькими из них в просторном, безлико-роскошном зале, где когда-то проходили закрытые заседания правительственного совета, я почувствовал себя словно в лабиринте, где каждый шаг может оказаться смертельным. Люциан не был любимым правителем, и в этом сомневаться не приходилось. Его жёсткий стиль управления, чрезмерная амбициозность и склонность к репрессиям создавали в верхушке планеты постоянную атмосферу страха и скрытого недовольства. Хотя его политика и укрепляла Федерацию, его стремление контролировать всё, и вся порождало противоречия даже среди самых преданных союзников. — Господин Монро, этот ужасный теракт унёс множество жизней, в том числе и нашего всеми уважаемого губернатора, — начал один из чиновников, не скрывая в голосе нотки усталости. — Официальное расследование уже завершено. Альянс Магов Свободного Эриданала привлек на свою сторону этих мерзких террористов из Союза Бессмертных. Наши аналитики уверены, что, когда войска Союза напали на столицу, среди мятежников произошёл раскол, и некроманты победили этих туземцев. Когда они поняли, что их раскрыли и окружили, попытались прорваться к космопорту. Но наши военные проявили доблесть и перебили всю эту мерзкую гниль. Мы скорбим о потерянных жизнях, но их уже не вернуть. Возвращайтесь с докладом, инспектор, дело закрыто. Он говорил уверенно, как будто все уже было решено, а мои вопросы — лишь формальность. Но я почувствовал, что ответил я ему ещё не до конца. — Я считаю, что не все в этой ситуации ясно и понятно. Кому-то хотелось устранить Ключевую фигуру на планете, и я не думаю, что мы раскрыли всех участников заговора, — сказал я, держа взгляд твёрдым, но сдержанным. — Люциан был сильным и жестким правителем, инспектор, — начал другой высокопоставленный чиновник, его голос был холодным и расчётливым. — Его смерть — это конец эпохи. Но, возможно, и шанс для перемен. Перемены, которые он наверняка одобрил бы, но не успел реализовать. — Перемены, значит? Какие именно перемены вы хотите предложить? — переспросил я, пытаясь понять, на что он намекает. Его лицо было скрыто за маской официального печального выражения, но я чувствовал, что за этим скрывается нечто большее. Мог ли кто-то из них пойти на убийство ради власти? Или они просто воспользовались моментом? — Все в этом мире имеют свои слабости, — продолжил он, избегая прямого ответа на мой вопрос. — Люциан убирал всех, кто противился его власти. Его политика укрепляла Федерацию, но также создавалась атмосфера ненависти среди тех, кто мог бы его поддержать. Теперь, когда он мёртв, есть шанс для нового порядка и улучшения жизни людей на планете. Его слова прозвучали как нечто случайное, но я знал, что это был расчёт. Люциан не был просто тираном, он был центром разногласий. Его железная рука ощущалась не только в политике, но и в экономике, социальных реформах, культуре. Его окружение, от военных до магов, давно жаждало перемен. И вот, когда он ушёл, всё начало рассыпаться по частям, оставив за собой только пустоту. Я начал осознавать, что многие из тех, кто сидел за столом, могли бы иметь свои мотивы для устранения Люциана. Его смерть не была выгодна только Союзу Бессмертных, она могла принести дивиденды всем, кто жаждал власти в этом секторе. Вскоре мне стало ясно: многие, с кем я беседовал, были замешаны в его гибели. Люциан был врагом не только для одного слоя общества. Он создал врагов среди всех, от гражданских лидеров до военных. Всё больше подтверждений я находил в разговорах с командирами и чиновниками — их недовольство было явным. Он намеревался значительно расширить полномочия армии, увеличить влияние на правительство, что неизбежно привело бы к конфликтам с другими фракциями. Военные, уставшие от его попыток подчинить себе всё, что только можно, начали открыто выражать недовольство. Однако их слова не совпадали с тем, что я знал о культе. Союз Бессмертных, казалось, был только прикрытием, на которое можно было всё свалить. Я решил поговорить с полковником Старком, чтобы услышать его мнение. Именно с ним я взаимодействовал больше всего, пока был на планете. Он казался мне честным и прямым, и несгибаемым военным. — Мы не поддерживали этого убийства, инспектор, — сказал он, его голос был холоден, как сталь. — Но, увы, Люциан давно перешёл все границы. Его политические игры слишком опасны для всех нас. Всё, что произошло после его смерти, — это последствия его собственных решений. — То есть вы хотите сказать, что это было неизбежно? — спросил я, тщательно скрывая недовольство. — Неизбежно, — грустно подтвердил он. — Люциан загнал нас в угол. Он стал врагом для всех. Но ты прав, Монро. Это убийство могло быть делом множества рук — кто-то извне, кто-то внутри. Его смерть — это лишь начало. Теперь все, кто в этом замешан, будут делить власть между собой. Эти слова отразили всю суть того, что я подозревал. Виновники могли быть не только среди культистов. Люциан создал врагов везде, и все они могли быть замешаны в его гибели. Теперь оставалось только понять, кто конкретно стоял за этим и почему. Каждый чиновник, с которым я беседовал, несмотря на свои внешние проявления скорби, был так или иначе вовлечён в этот водоворот. Некоторые молчали, другие пытались оправдать свои действия, но все они знали, что смерть Люциана — это не конец. Это было начало. Начало чего-то гораздо более опасного. Когда я покидал правительственный комплекс, чувствуя взгляд правительства на своих плечах, я был уверен в одном: в этой игре нет невиновных. Все были замешаны, и каждый преследовал свои интересы. Мне оставалось только понять, кто скрывается за тенью и почему его убили именно сейчас. На выходе из отеля меня перехватил один из знакомых ранее чиновников. — Могу ли я попросить вас не вмешиваться в политику, инспектор? Это внутреннее дело Федерации. Составляйте доклад и возвращайтесь домой. Мы предоставим вам все материалы и, возможно, даже замолвим словечко о вашей отличной работе. Я остановился у двери, не произнося ни слова. Ситуация становилась всё более запутанной. Но я знал одно: здесь не только политика. Это был клубок амбиций, аморальности и скрытых игр. И если я не разгадаю его, мне придётся уехать с ощущением, что всё останется на своих местах — в тени, где всё скрыто. Каждое лицо, которое я встречал на своём пути, было маской безразличия, но я видел сквозь неё. Каждый из них был связан с игрой, в которой Люциан больше не мог оставаться в центре. Он стал не просто неудобным — он стал угрозой для всех, кто был у власти. После смерти Люциана стало ясно, что всё больше людей начинают по-настоящему радоваться. Его правление давно не устраивало всех подряд: ни военных, ни магов, ни даже гражданских. Люциан был слишком амбициозен и слишком неумолим в своих методах. Он думал, что может взять всё под контроль, но на самом деле сам оказался в ловушке. Он был не просто тираном — он стал костылём, о который ломалась сама система. Чиновники, стоявшие на его пути, жаждали его смерти. И теперь, когда его не стало, все, кто в этом участвовал, надеялись взять себе власть, которая давно была под их носом. Я всё чаще ощущал, что мне не хватает доказательств. Было много подозрений, но ни одного весомого факта, который мог бы привести к обвинению в заговоре внутри правительства. Все тщательно скрывали свою игру, и хоть я был уверен, что убийство Люциана — это не дело рук внешнего врага, я не мог доказать, что кто-то из этих чиновников сдал его. Их ложь была безупречна, и все они играли одну игру. Я продолжал искать следы, надеясь найти хоть малейшую щель, через которую можно было бы проломить стену лжи и бездушных игр. Но чем дальше я погружался в этот водоворот, тем яснее становилось: каждый шаг, каждое слово, каждое действие здесь было частью одного огромного, невидимого механизма. Всё вокруг стало напоминать пустую, холодную клетку, из которой нет выхода. И вот, когда в очередной раз, я снова оказался на том самом залитом тусклым светом коридоре в правительственном комплексе, где впервые почувствовал этот зловещий холод. Здесь, среди мраморных стен и роскошных ковров, не было ни жизни, ни тепла. Только тени, растянувшиеся по углам, словно скрывали от глаз то, что нельзя было увидеть. Казалось, воздух здесь давно не обновлялся, и с каждой минутой становилось всё труднее дышать. На мне уже не было ни силы, ни веры. Все эти люди, с их лицами, полными лицемерной печали, всё больше походили на призраков — такие же мёртвые внутри, как и сам Люциан. Я вернулся в свой кабинет, где за пыльными окнами мерцали огоньки города, но мне было всё равно. Время словно потеряло свою ценность. С каждым новым допросом, каждым шагом, каждым новым кусочком информации я чувствовал, как тонет в этой мракобесной игре. Мне не хватало только одного — смелости признать, что я никогда не смогу победить. Злой рок был везде — в каждом взгляде, в каждом слове. Я снова взглянул на документы, которые скопились на моем столе. Эти бумаги, казалось, были заключены в свою собственную сеть лжи. Никто не мог говорить правду, и я уже не знал, кого можно было бы назвать врагом. Моё расследование не привело ни к одному ясному ответу, и с каждым днем я всё больше ощущал, как поглощает меня этот водоворот безысходности. Я был окружён тенями, и не было никакого пути назад. Всё было ложью и мне не кому обратится за помощью в моем расследовании. Искать правду в правительственном комплексе — это как искать свет в темной пещере, где каждое движение только приближает тебя к стенам, полным обмана. Плести паутину интриг среди высокопоставленных чиновников, каждый из которых был замешан в собственной игре, больше не было смысла. Ответы, которые я искал, не могли быть найдены ни в залах с мраморными стенами, среди всех усталых и лицемерных лиц, скрывающих свои намерения за масками скорби и праведности. Оставив кабинеты правительственного комплекса позади, я вновь сосредоточился на том, что казалось мне более реальным: истории древних руин, которые могли скрывать важные следы, давно забытых событий. Если Люциан был убит не только по политическим причинам, а и из-за того, что могло быть скрыто в руинах, то я должен был это выяснить. Иных путей я больше не видел. Я запросил полковника Старка о поддержке. Несмотря на его холодный взгляд и расчётливое поведение, мне казалось, что он хотя бы не скрывает того, что ему не нравится правительство и их игры. Он согласился выделить несколько своих людей для наблюдения за руинами, и вскоре я уже стоял у края этих древних территорий, готовый ждать. Мы устроили замаскированный в лесу лагерь вблизи разрушенного лагеря. Прошло несколько дней, и я начал замечать что-то странное. Незаметно для меня, но солдаты, как будто чувствуя что-то в воздухе, начинали нервничать. Крепкие, закалённые в боях, они, тем не менее, настороженно поглядывали в тени ночи. Я сам чувствовал это напряжение, как электричество в воздухе, будто что-то было рядом, незримо следило за нами. Мы наблюдали руины, но было ощущение, что что-то или кто-то присутствует здесь помимо нас. Я знал, что наша цель — не идти на риск и не давать себя выследить, но с каждым днём, проведённым в этих землях, я всё больше ощущал, что мы были на пороге чего-то гораздо большего. Эти руины были не просто памятником забытых цивилизаций — они были частью чего-то живого, даже если это было всего лишь воспоминание об этом. Однажды ночью, когда мы устроили засаду на склоне холма, я заметил их. Это были не просто тени, это была армия. Сначала я подумал, что мои глаза обманывают меня — но, когда они вышли из тумана, я понял: передо мной стояла не просто нежить, а нечто гораздо более страшное. Эти существа не были обычными мертвецами. Они выглядели… улучшенными, как если бы смерть была только началом их существования. Их тела были закованные в тяжелые, обожженные бронекостюмы, усыпанные крошечными трещинами и следами времени, но их движения были слаженными и быстрыми, как у живых. С каждым шагом они оставляли после себя зловещий, металлический скрежет. Лица, или то, что от них осталось, были частично перекрыты металлическими масками, которые не скрывали лишь кости и кожаные отростки, но и механизмы, вмонтированные в их черепа. Это были существа, где живое и мертвое переплелись с высокими технологиями. Они были вооружены плазменным и лазерными винтовками, которые испускали тусклый, смертоносный свет. Я мог почувствовать тепло от этих оружий даже издалека. В центре группы я увидел их лидера - некроманта. Он двигался с удивительным спокойствием, будто, не замечая угрозы вокруг. В его облике не было магических символов или выжженных знаков, как у большинства некромантов. Его кожа была обычной, ничем не выделялась. Он был облачен в лёгкую, но качественную броню, которая идеально сочеталась с его бесстрастным видом. Его взгляд был холодным, расчетливым и казалось, что он опасней чем вся его армия. Во мне зародилось сомнение по поводу наших шансов пленить или вырубить его. В правой руке он держал простой металлический посох, украшенный человеческим черепом, но не вычурным и не преувеличенно зловещим, как у большинства некромантов. В глазницах черепа горел тусклый, потусторонний и холодный бирюзовый огонь, этот взгляд был не просто взглядом силы, это был взгляд смерти. Я не сразу заметил рядом с некромантом ещё одну фигуру, которая привлекла моё внимание не меньше чем сам некромант. Я увидел маленькую девочку. Она выглядела совершенно неуместно в окружении этих чудовищ. Её лицо было слишком бледным, глаза — полными тревоги и страха. Она была одета в практичный комбинезон, изношенный и невыразительный. Не вписывалась в картину что предстала передо мной. Она была просто ребёнком, которым оказался здесь не по своей воле. Она сжимала руками угол своего комбинезона и её пальцы дрожали от напряжения, на лице читался явный страх. Как я понимаю она должны быть его ученицей, но её движения были столь неуверенными, словно она ещё не привыкла к тому, что она стала частью этой ужасающей армии. Нежить шла слаженно, как настоящая армия, и я почувствовал, как воздух вокруг меня становился холодным. Каждый из этих существ был более, чем просто мертвым. Они были вооружены, оснащены, и они не чувствовали страха. В этот момент я понял, что это не просто армия, а нечто гораздо более опасное. Я стоял, сжав зубы, когда некромант с армией нежити исчез в темноте, поглощаемой развалинами. В груди эхом звучал стук сердца. Мы не могли оставаться здесь. Нам нужно было понять, что они задумали, и для этого нам нужно было следить за ними. Сразу же я достал свой коммуникатор и попытался послать сигнал о тревоге, запросив подкрепление. Технологии Федерации всегда работали безукоризненно — если, конечно, они не сталкивались с чем-то, что могли бы заблокировать. И вот, сигнал не пошёл. Я снова нажал на кнопку, повторив попытку, но все мои усилия исчезали в пустоте. Шипение и помехи были мне ответом. Сигнал блокировался и двое бойцов вызвались бежать к ближайшей базе чтобы вызвать помощь. Я не мог остановить их. В какой-то момент мне стало ясно: не все готовы идти в темные глубины этого кошмара. Эти двое думали, что смогут пробраться к внешнему командованию, найти хоть какое-то спасение, но я знал — шансов у них было немного. С оставшимися бойцами я двинулся вслед за некромантом.