Часть 14. Откровение

- Совон, нашёл тебя! – голос Тэяна раздался неожиданно, и Совон медленно повернула к нему голову. Он буквально сиял, глаза его горели, - Ты быстро из очереди вышла, да? А я, наоборот, в конце был. Решил, что потом тебя найду. Я тут познакомился ещё с кем-то. Ты тут, видимо, тоже время зря не теряла. А как господин 001 въехал фиолетовому в челюсть! Прямо БАМ! И всё, вот он уже сопли с кровью вытирает. Теперь я понял, что она в вас нашла. - Тэян, - прервала его Совон. Она сидела с Ин Хо на небольшом отдалении от других, чуть выше, обсуждая что-то простое. Как только подошёл старый друг, она слегка нахмурилась, упёрла взгляд в пол и тяжело вздохнула, - Что ты несёшь? Девушка с предостережением посмотрела на 243. Она сильно не одобряла то, что он говорил в их адрес, да и Хван тоже был не в восторге. Тэян посмотрел на неё с непониманием и лёгким смущением. Он помнил Совон другой. Раньше в школе они вместе пытались свести едва знакомых людей, смеялись сами над собой, когда другой неожиданно начинал шипперить их с кем-то. Мужчина вновь забывался. Кан выросла уже давно, ещё в шестнадцать, когда стала делать вид, что их шутки оставались смешными, когда скрывала своё истинное самочувствие, когда перестала о себе рассказывать, а вместе с тем и расспрашивать парня о его жизни. - Я… Просто… Подумал… - Не заметно, - фыркнула Совон, и Тэян, поняв, что делать ему больше нечего, почувствовав себя отверженным, как ребёнок близкими, развернулся и, понурив голову, ушёл. Кан зарылась пальцами в волосы, скрывая своё лицо ото всех. Она понимала, что нельзя было говорить это так резко, но по-другому не могла. Ей было неприятно, и она ясно на это намекнула. Да, может, ему и было больно, но нельзя не избежать жертв. И Ин Хо это понимал, поэтому и не спрашивал. - Извини, - неожиданно выдала Совон. - За что ты извиняешься? - Что тебе дважды пришлось лицезреть, как я практически выхожу из себя, - девушка извинялась не за действия Тэяна, а за свои. Ин Хо легонько качнул головой. - Неужели ты так выглядишь, когда выходишь из себя? Звучала спокойно. В этот раз точно, - решил сменить тему Ин Хо, понимая, что разбирать произошедшее оба не были настроены. - Спасибо, - Совон усмехнулась, - Вообще, я редко не спокойна… Но этот 100… Мгм… В любом случае, что я хочу сказать… Сочти это за откровение… Мне иногда кажется, что я больше не испытываю эмоций. После того, как моя мама умерла десять лет назад. Я в тот вечер даже потерялась в Сеуле, шла под дождём. Кто-то подумал, что я даже наркоманка… Кан сама не поняла, зачем вдалась в подробности и погрузилась в воспоминания. Однако повернула голову, чтобы посмотреть на выражение лица Ин Хо. И оно действительно немного изменилось. Он вспомнил. Десять с половиной лет назад - Ин Хо, смотри… Странно идёт как-то, кажется, девушка. Подойдём, спросим, всё ли хорошо, - Чун Хо пихнул брата и ускорился, не боясь промочить в лужах ботинки. - Стой!.. – Ин Хо не успел его остановить и нащупал в кармане джинсов, прикрытых дождевиком, пистолет. Детектив нередко встречал преступников или зависимых, шатавшихся из стороны в сторону, идущих, опустив голову, бессмысленно, ходящих кругами. Перестраховаться было просто необходимо, - Вот упрямец… Братья быстро догнали девушку, и Чун Хо положил руку на плечо Совон, поворачивая к себе. Он обеспокоенно осмотрел её безучастное лицо, встретился взглядом с её и поразился тому, насколько у неё он был мёртвым и отстранённым. Будто девушка – не жилец. Ин Хо осмотрел девчонку со всех сторон, но не нашёл ничего выступающего на одежде, пальцы её были разомкнуты, карманы – пусты. - Девушка, с вами всё хорошо? Вы просто идёте шатаясь, и… - Чун Хо, пойдём… - не приметив в девушке ничего необычного, Ин Хо вынул руку из кармана и потянул брата. Это даже не преступница, можно было бы направить её в наркодиспансер, но мужчине не хотелось шататься туда-сюда, особенно в этот день, когда они собирались всей семьёй отпраздновать весть о том, что все киллеры его жены отказались от заказов, - Наверняка просто наркоманка, мы же видели таких сто раз. - Ин Хо, подожди… Может, случилось что? Ты же знаешь, здесь нет притонов, да и костюм уж слишком необычный для таких, - не отступал Чун Хо. Мужчины переглянулись. Ин Хо ещё раз смерил девушку взглядом, что-то в ней казалось ему знакомым. Будто она была похожа на какую-то преступницу, но точно мужчина сказать не мог. Лишь запомнил её глаза, что были необычными для корейцев. Не карие, а с зеленой, да ещё где-то вовсе проступал жёлтый. «Это была она», - промелькнуло в голове Ин Хо. Глаза мужчины чуть-чуть расширились, он глубоко задумался, пребывая в другом мире. Теперь он понял, почему девушка застыла, увидев его лицо спустя столько лет. Теперь он понял, откуда она может его знать, как и его имя и даже брата. А с Чун Хо она была знакома, как Совон сама сказала. «Она знает, что Чун Хо защищает Ведущего. Она знает, что Чун Хо – брат Ин Хо. Она также знает, что я – Ин Хо. Наверняка у неё есть ещё какие-нибудь гипотезы и теории, например, девчонка наверняка подметила, что меня не было на первой игре. Что я втираюсь в доверие Ки Хуна. Она знает. Она всё уже знает. Но почему никому не говорит? Неужели ей мало доказательств? Или… Она на моей стороне? – рассуждал Ин Хо, - Тогда… Что я о ней знаю? Тоже сплошные догадки. Я поинтересовался тем вечером и отрыл статью о заключении в тюрьме некой Кан Совон, убившей сестру за деньги. Она бежала через два года после того, как села. И, кажется, в тот день, когда мы с Чун Хо её встретили, умерла её мать. Если, разумеется, полагать, что это всё же один и тот же человек… Так, как мне восстановить хронологический порядок? Ладно, не важно, сопоставлю пока факты, потом обдумаю. У той наёмной убийцы псевдоним или имя – тоже Совон. Также я уже размышлял про символ. У Совон есть хорошие знания в области оружия… Всё сходится. Но зачем она сама даёт мне подсказки? Неужели хочет, чтобы догадались мы оба?» - Кажется, принято в таких случаях говорить «сочувствую», а не углубляться в свои мысли, - пошутила Совон, и Ин Хо слегка дёрнулся, вырываясь из своих раздумий. Он впился взглядом в девушку, сканируя её взглядом, и она по-простому посмотрела на него. Поняла, что он наконец-то вспомнил, но не говорила об этом, - Ладно, оставь это. Умеешь кататься на лошади? Спустя ещё около получаса пришлось ложиться. Шестерёнки в голове Ин Хо необходимо было смазать, но он решил продолжить осуществление плана вместо осмысления ситуации с Совон. Девушка же, напротив, намеревалась узнать больше деталей, закончить картину, ведь в ней оставалась один маленький штрих. Ей нужно было знать, зачем Хван изначально пришёл на игры. Услышать это из его уст. Кан лежала в кровати над Ки Хуном. Обычно она засыпала на боку, но в этот раз выбрала именно спину, чтобы нечаянно не провалиться в сон. Почему-то у неё никогда не удавалось погрузиться даже в дрёму в этом состоянии, и это несколько помогало, особенно тогда, когда Совон немного устала в течение дня и не хотела пропустить важный диалог. Тишина сводила с ума. В голове Совон проносились голоса, принадлежащие разным людям, воспоминания смешивались из-за усталости. Ки Хун сидел на кровати, угрюмо глядя в никуда. Он очень усердно над чем-то думал. Пытался найти выход из сложившейся ситуации, исследовал ошибки. Неожиданно около него оказался Ин Хо. Всё шло по плану. - Простите. Если вы не идёте спать, мы можем поговорить? – спросил мужчина, и Ки Хун шевельнулся, меняя позу. Он изучил 001 взглядом, пытаясь понять, что он хотел обсудить ночью. - Конечно, - кивнул 456. Хван сел на ступени около Ки Хуна и положил локоть на согнутое колено. Он недолго молчал, и за это время Совон попыталась визуализировать происходящее, уставившись в потолок. Вокруг была не кромешная тьма, и привыкшие к мраку глаза видели всё: каждую складку одеяла, каждую нить на одежде. Это в любом случае помешало бы Кан спать, потому что любой свет сразу не давал ей этого сделать. Уснуть она могла лишь в комнате без источников света. Либо с толстой маской для сна с правильной формы, при ношении которой между носом и щеками не образовывалось щелей. - Думаю, что перегнул палку. Хотел бы извиниться, - Ин Хо подал голову и часть корпуса вперёд, слегка кланяясь. Ему самому было немного странно просить прощения за свои слова, как и Ки Хуну – слушать извинения, но эти фразы были произнесены, - Я сожалею. - Нет, - Ки Хун и сам опустил голову, - Нет, что вы… Я не должен был вас во всём винить, - слегка ёрзая, сказал мужчина, неожиданно ощутив вину за то, что сказал, - Это я перегнул. Простите. Оба ещё раз поклонились друг другу и замерли, задумавшись. Ки Хун – о минувшем диалоге, Ин Хо – о том, что сказать дальше и как развить диалог. Совон и сама задумалась, но быстро поняла, что Хвану следовало оправдаться, что он и сделал. Он тяжело вздохнул, настраиваясь. Чтобы действительно убедить в чём-то человека и нанести ему глубокую рану, порой необходимо пустить и свою кровь. Грудь Ин Хо будто сдавили, но несмотря на это он знал, что говорить. - Моя жена очень больна. Эти слова резанули и Совон. От одних этих слов сердце её забилось чаще обычного. Сухие глаза увлажнились, но в меру, так, что девушке всё же пришлось сморгнуть жидкость, но ни капли не вылилось на лицо. Кан могла знать, что Ин Хо скажет, зачем ему деньги, могла действительно осознавать причину, но слышать о ней она не была готова. Ки Хун в замешательстве посмотрел на 001. Он всё понял. Сам же вернулся в эти игры из-за своей матери, хотел на эти деньги её вылечить. Но когда вернулся, было уже поздно. Слова били и его. - У неё цирроз печени, и ей нужна пересадка, - нещадно продолжал Ин Хо. Горло сдавили, но голос не дрожал. Старые эмоции и чувства просыпались, но бушевали лишь внутри его. Хван умел держаться холодно, непреступно, непоколебимо, - А пока она проходила лечение в больнице, мы обнаружили, что она беременна, - Ки Хун приподнял брови в ужасе, - Врачи предложили ей делать аборт. Но она их не послушала. Сказала, что всё равно родит. Даже ценой жизни. Моя жена очень упрямая. Если что-то решила, её не переубедишь. В его глазах непослушно собирались слёзы. Всё же что-то сочилось наружу, находило выходы. Перед глазами мелькали воспоминания. Совон размеренно дышала, но её била мелкая дрожь. Пятнадцать лет назад, когда болели её мать и сестра… Ей тоже пришлось делать ужасный выбор. А ещё через полтора года – ещё более чудовищный. Ин Хо не приходилось убивать кого-то родного собственноручно, но он чувствовал себя несоизмеримо виновным в их смерти. Он чужими руками убил сотни участников игр. А Кан видела, как угасает жизнь в глазах её сестры, пытающейся противиться неминуемой гибели. Совон думала, что, убив Халиду, она спасёт мать. Хван думал, что, не дав никому из других игроков выиграть, он спасёт жену и ребёнка. Ки Хун думал не о победе, а о смертях, которые окружили его. Но по возвращении, уже с деньгами, надеялся, что хоть своей матери поможет, хоть её спасёт. Они все ошиблись. Двое не успели, а третья, хоть ненадолго и помогла матери, стала виной её горя, которое впоследствии её и погубило. Тогда-то Совон тоже не успела. Они не смогли спасти тех, кто был им ближе всех. Но почему-то Кан и Хван злились за этот промах на себя, а Сон – на игру. Пытался уберечь людей от неё, хотя на самом деле сами люди виноваты в том, что она прервала их жизни. - Нет донорской печени, - продолжал Ин Хо всё с большей сталью в голосе, наращивая обороты. Внутри него разгоралась злость. Обречённость. Хван уже знал, чем закончилась эта история, - А её состояние всё хуже. Я занял денег везде, где только мог. Но этого всё равно не хватило. Худшая фраза, которая только могла быть произнесена, сотрясла воздух. Глаза Совон защипало. Ей хотелось избавить Ин Хо от этой боли, но как она может помочь другому, если и сама – жертва? Ей всё это было до ужаса знакомо, Кан знала, что переполняет мужчину и рвёт на части. Как и то, что самые вероятные последствия, а вместе с тем и лучший способ избежать боли – отречение от эмоций в целом. Холод. Отстранённость. Зло. - Стало так тяжело… И один мой давний клиент узнал о положении и предложил помощь. Я взял у него немного денег, - говорил Ин Хо. Откапывал больше, чтобы выглядеть убедительнее. Ему самому было стыдно, что он открывается лишь чтобы втереться в доверие и взамен получить то же самое от Ки Хуна, но не мог с этим ничего сделать. 456 слушал, не перебивая, немного в замешательстве оттого, что новый знакомый так рано стал рассказывать что-то личное, - Это посчитали взяткой. Начались неприятности, и меня уволили с работы. Я всю свою жизнь посвятил этому месту. Ки Хун приоткрыл рот, вдыхая воздух. Думал, что, может, стоит что-то сказать, но не знал, что, и не хотел прерывать монолог. Всё становилось на полочки. По крайней мере, Ин Хо было выгодно, что Сон так считает. Пусть думает, что знает, кто такой Ён Иль, понимает причины, по которым он здесь, и не интересуется им более, не копает, не ищет подвоха. Хвану и так хватает Совон, которая собирает по крупице информации просто из-за того, что он оставил где-то какую-то зацепку. Обмануть Ки Хуна, при этом не солгав, - верный способ заставить его более в Ин Хо не копаться. Не искать душу, не щупать её. - Эта игра – моя последняя надежда, - подвёл итог Ин Хо. Он посмотрел на Ки Хуна глазами, полными непролитых слёз, - Я понимаю, - Сон повернулся к нему, решая, как отнестись к этой информации. Ему было невыносимо жаль 001, но при этом он думал, что они по разные стороны стеклянной стены, - То, что вы сказали, господин 456. Чего стоят эти деньги, - Хван выдерживал драматичные паузы, отчего его становилось всё тяжелее слушать, - Но они мне, - мужчина отвернулся и взглянул на копилку с такой надеждой, с которой смотрел на неё десять лет назад, - Очень. Очень нужны. Даже ценой жизни других людей. Я хочу использовать их… 001 моргал всё чаще, его губы подрагивали. Совон на верхних этажах бесшумно перевернулась на живот и устремила взгляд на подсвечиваемую копилку. Ей не нужно было слышать завершение фразы, чтобы понять, каким оно будет. Пятнадцать лет назад Кан сказала бы то же самое, да и действительно так думала, когда оправдывала свои поступки. В тюрьме единственным занятием кроме чтения уголовных кодексов, скучных прогулок, было созерцание стен с сопутствующим анализом принятых решений. И каждый раз Совон приходила к выводу, что ошиблась. Поэтому единственным, что можно было сделать, чтобы не сойти с ума – прекратить оглядываться на прошлое и думать о причинах своих поступков. Наверное, это и помогло ей не потерять рассудок, бежать из тюрьмы и стать успешной, хладнокровной убийцей. Но вместе с тем Кан потеряла что-то важное. Человечность. - Чтобы спасти свою жену и ребёнка, - закончил Ин Хо и опустил взгляд, - Чего бы это не стоило. Таким Хвана не видел практически никто. Сломанным, потерянным. Таким, каким он был десять лет назад. И тогда ничто не занимало его мысли, кроме тяжёлых воспоминаний. Десять лет назад Люди сновали туда-сюда по улице, не обращая внимания на лежащего посреди тротуара мужчину. Он едва мог шевелиться, его руки и ноги были связаны, на глазах была повязка. Ему было ужасно холодно из-за промокшей в лужах одежды, он трясся, лёжа на голом асфальте. Мужчина не смог подавить рвотный порыв, стащил с себя повязку и поморщился, выплёвывая на пол что-то жёсткое. Перед ним лежала пластиковая банковская карточка, вся в слюне, но работающая. Выпутаться оказалось проще, чем ожидалось. В одежде, одетой им неделю назад, Ин Хо, спотыкаясь, понёсся по улице. Ему было чертовски жарко в кофте, но он не мог остановиться. Ему повезло, его выбросили недалеко от нужной ему больницы. Ноги несли сами, Хван задевал плечами прохожих, падал, сотни раз извинялся, но не мог не бежать. Внутри пылала надежда. У него был ещё шанс. Он добыл деньги, и теперь смог бы вылечить свою жену и закрыть все долги. У них родился бы замечательный ребёнок, Чун Хо стал бы дядей, и всё было бы прекрасно… Возмущённый водитель нажал на гудок, когда Ин Хо выскочил в неположенном месте на дорогу. Почему-то о боялся, что не успеет. Время летело быстро, он не заметил, как оказался у входа. Приложился о дверь, тяжело дыша. Ноги уже еле двигались, когда он пробежал мимо администрации и стал взбираться по лестнице на второй этаж. Кто-то кричал ему вслед, охранник и доктор бежали за ним, но не могли догнать. Его тело разрывалось на атомы. Мысли мешали друг другу. Он пытался придумать, что скажет, когда увидит её. Как оправдается. Как обнимет её и скажет ей, что всё будет хорошо. Последняя ступень, и Ин Хо переходит на шаг, не в силах более бежать. Икры ноют, он становится неожиданно тяжёлым. Даже адреналин уже не справляется с нагрузкой, сердце пытается догнать остальное тело и подавать кислород быстрее, в результате чего бьётся всё сильнее, тупая боль разливается по груди. Под рёбра и в бока будто всадили сотни ножей, воздуха совсем мало, Хван открывает рот, шумно его втягивая. Поворачивает, увидев указатель. Хотя, он ему и не нужен. Он помнит путь до палаты наизусть, он прогонял этот момент уже сотни раз. Снова срывается с места и бежит, как только едва восстанавливается. Ему кажется, что кто-то сжал его горло. Руки безвольно обвисают, не в силах держаться у груди. Ещё совсем чуть-чуть. Поворот, и он у двери. Не постучавшись, Ин Хо врывается в палату. На секунду радуется, думая, что наконец добрался, но так и замирает в проходе с улыбкой на лице. Две пары мужских глаз с непониманием смотрят на него. Один хмурится, другой, больной, лежащий на кушетке, пытается проморгаться и понять, кто перед ним. - Кто вы? – раздражённо спрашивает посетитель. Сердце Ин Хо уходит в пятки. Улыбка быстро исчезает с лица, не оставляя и следа. Хван разворачивается, захлопывает дверь. Его жену перевели? Куда? Зачем? Не может же она быть в реанимации? Но не успевает мужчина сделать и шагу, как путь ему преграждают двое: охранник и врач. Второй, сильно запыхавшись, как и Ин Хо, шумно, со свистом, дышит. Хван помнит его, это лечащий врач его жены. Он собрался было подойти к нему и схватить за ворот, спросить, где она, но охранник протягивает руку, вынуждая Хвана, сгорающего от нервов и нетерпения, с непониманием смотреть, как врач пытается отдышаться, и в процессе этого молчит. - Где она? – не выдержав, спрашивает Ин Хо. Врач отводит взгляд. - Господин Хван… - в перерыве между вздохами выдавливает доктор. - Я спрашиваю, где она?! – рычит мужчина, делая шаг вперёд. Его пальцы сжимаются в кулаки. Игра его сильно ожесточила, и он уверен, что готов выбить из врача всё, что только можно, за его медлительность. Видя ярость Ин Хо, доктор делает ещё несколько медленных, глубоких вздохов и приходит в себя. Он старается не смотреть на мужчину, понимая, какая обычно реакция бывает у людей на плохие новости, а Хван, кажется, и так не в настроении. - Вы мне скажите… - Ин Хо стремительно сокращает дистанцию, и охранник загораживает собой врача, пытается захватить мужчину, но тот легко уворачивается и пихает его в сторону. Налетает на врача, добравшись таки до него, впечатывает в стену, схватив за воротник одежды, - Где она. Его голос не похож на свой. Низкий, слегка подрагивающий от захватившей его ярости. Врача бьёт мелкая дрожь, губы трясутся, и Ин Хо встряхивает его, пытаясь добиться зрительного контакта. - ГДЕ ОНА?! – кричит он, срывая голос. Посетитель палаты выглядывает наружу и быстро прячется внутри, увидев сцену. Охранник готов наброситься на посетителя, но доктор машет рукой, прося его этого не делать. - М-м-мне ж-ж-ж-жаль… - выдавливает врач. Брови Хвана сходятся на переносице. - За что тебе жаль?! Что случилось?! Где она?! – продолжает Ин Хо, но уже с тихой яростью, в глазах его читается отчаяние. Они медленно наполняются слезами, в голову лезут ужасные мысли, но мужчина пытается их прогнать. Не может быть такого. Всё не может закончиться так. - Госпожа Хван… - медленно говорит врач, переплетая пальцы на правой руке, чтобы унять тряску. Кадык с болью впивается в горло Хвану, когда он сглатывает, - Покинула нас… Позавчера в 5 вечера… Ей стало плохо… Мы провезли её в операционную… Мы не смогли ей помочь… - Как?.. Хватка Ин Хо слабеет. Врач медленно встаёт на ноги. Руки Хвана падают, он несколько секунд переводит взгляд с одного глаза мужчины на другой, пытаясь найти в них признак лжи, но не может. Доктор уже не убегает от его взгляда, с сочувствием смотрит на Ин Хо, но ему это не нужно. Хван опускает голову. Слёзы медленно стекают по его скулам и тихо падают на пол. Вокруг – гнетущая тишина, которая сводит с ума. Внутри Ин Хо – рой мыслей. Он разрывается изнутри, буквально чувствует, как кто-то вспарывает ему живот, ведёт разрез выше, вдоль грудной клетки, разрывает его, ломает остро болящие рёбра, сжимает его сердце, а затем медленно тянет его на себя, мучая при этом его владельца. Он истекал кровью, он присел, чувствуя, как пол под ним шатается, и вовсе упал. Мир переворачивался, голова кружилась и гудела, перед глазами было два тёмных пятна. Ин Хо зарылся пальцами в волосы, сжимая их, выдирая с корнем. Он чувствовал, что кто-то положил руку на его плечо, пытался что-то спросить или сказать, но оттолкнул его, понимая, что его горе – лишь его горе. Хван хотел кричать, но горло неописуемо сильно болело. Ноги разрывались на атомы, на пальцах оставались капли крови. Почему? Почему именно тогда? Почему не через три дня? Почему это вообще с ним происходит? Сначала те, такие же, как он сам, погибшие на игре. Теперь та, что дорога ему больше всех, ради которой он собственноручно убил стольких… Зачем ему теперь этот приз? Зачем тогда эти жертвы? Ради чего они погибли? Ради чего выиграл он? Если бы он умер, может, кто-то другой был бы счастлив, а он бы увиделся на небесах со своей женой. Но нет, теперь он попадёт лишь в Ад. Теперь в его существовании нет смысла. Теперь эти деньги ему не нужны. Он сжался в клубок и тихо всхлипывал. Он устал, он так устал! Он должен быть сильным, но не может, потому что её рядом нет. И больше никогда не будет. Его лучика света, той, кто вытягивал его со дна. Теперь он во тьме. Он потерялся. Он не знает ответ ни на один свой вопрос. Теперь ничто не имеет смысла. Теперь никто для него не имеет смысл. Дома Ин Хо оказался поздно. Долго шатался по улицам Сеула, не в силах совладать с подкашивающимися ногами. Казалось бы, он мог заказать такси или даже вертолёт со своим состоянием, но ему казалось, будто теперь он не имел права тратить эти деньги на личные хотелки. Раньше они предназначались его семье, но теперь она была разрушена. Его брат и мать? Они не помогли его жене, когда та в этом очень нуждалась. Будь его воля, Ин Хо бы не шёл к ним в дом, но всё же сделал это, потому что идти было больше некуда. Чун Хо встретил брата, не проронив и слова. Он сам выглядел потрёпанно. Искал Ин Хо до потери пульса, разъезжал по Сеулу, боясь, что тот свёл счёты с жизнью. В его глазах ещё осталась жизнь, а вот в Ин Хо – нет. Они были практически полностью пустыми, лишь едва проступившие слёзы выдавали горечь утраты. Чун Хо молча подошёл к не переобувшемуся брату и обнял его. Крепко, пытаясь забрать себе часть его боли, но Ин Хо не обнял его в ответ, лишь стоял, как кукла, без содержимого, лишь с оболочкой. Мыслей уже не было. Голова будто не хотела больше ничего связывать. Хван ни о чём не думал. После объятий всё так же безмолвно прошёл мимо схватившейся за сердце матери и, не переодевшись, упал в постель. Он не спал. Едва получалось у него впасть в дремоту, как в памяти всплывали отрывки предыдущих дней. Выстрел. Перед ним падает труп. Кукла поворачивает голову. Страх. Ин Хо бежит. Время заканчивается. Голосование за прекращение игры. Ночь. Десятки убитых вилками. Последняя игра. Голос, объявивший о выигрыше. Кровь на руках. Одиночество. Отчаяние. Иногда он вскрикивал. Чун Хо в эти моменты и сам просыпался в соседней комнате. Ин Хо много плакал. А затем, среди ночи, слёзы иссякли. Глаза набухли, стали красными и сильно болели. Голова трещала из-за сотни пережитых всхлипов, которые пришлось проглатывать. На утро Хван не мог пошевелиться. Ему бы стоило хотя бы принять душ, что брат ему и предложил, заботливо положив рядом полотенце и сменную одежду из шкафа мужчины, но сил не было совсем. Так он и лежал. Может, пару дней. Может, пару недель. Время для него текло странно: то останавливалось, то бежало. Ин Хо ничего не делал, всё время погружённый в свои мысли. Не ходил в душ так долго, что от него воняло, но он не мог пошевелиться, как бы ему самому не было противно это осознавать. Чун Хо всё суетился вокруг, после работы кормил брата, но тот часто отказывался. Вызывал даже врача, но тот разводил руками, говоря, что здесь нужен хороший психотерапевт. Однако в один день всё кончилось. Утром Ин Хо поднялся, смысл с себя весь пот и кровь. Сменил одежду, вышел к семье на завтрак. Сам сделал себе яичницу и быстро проглотил её. Неожиданно он ощутил, что силы вернулись к нему. Хван понимал, что ему ещё стоит сделать пару дел: выплатить долги и устроить жене нормальные похороны, поминки. В тот же день он поблагодарил своих за заботу, собрал вещи и съехал. Сменил телефон, когда понял, что старый выпал и потерялся. Ин Хо сидел на скамейке в центре станции метро, пытаясь понять, куда податься. Полиция была делом всей его жизни, но после обвинения о получении взятки путь обратно был ему заказан. Он был один и совершенно потерян. Ему некуда было идти, некуда и незачем возвращаться. Может, уехать из Сеула? Начать новую жизнь, может, даже карьеру. Чего бы хотела его жена?.. - Господин Хван, вот же неожиданная встреча. Кто-то окликнул его, и Ин Хо медленно повернул голову. Он же всем выплатил… Однако это оказался совсем другой человек, отличный от тех, кого ожидал увидеть мужчина. Вербовщик. Тот же, что и неделю назад, в идеально выглаженном костюме, однако без портфеля. Лишь чёрный конверт размером с визитку с розовым бантом был зажат между его пальцами. Хван не знал, как реагировать на его появление. Ему уже было всё равно. Чувства будто покинули его, он стал чрезмерно равнодушен ко всему происходящему. Потому и не шелохнулся, когда Вербовщик, улыбаясь, сел рядом и с ожиданием заглянул в глаза Ин Хо. - Впрочем, может, всё же не столь неожиданная. Меня просили передать, - Вербовщик протянул Хвану конверт, и тот с подозрением на него посмотрел, но всё же взял его и потянул за ленточку, - Примите мои соболезнования, - без особого сочувствия произнёс мужчина, пристально глядя на Ин Хо. Тот никак не отреагировал на его слова. Хван со вздохом раскрыл конверт и прочитал послание на визитке. Нахмурился, сочтя, что он ошибся. Однако строчка: "если вы потерялись и не знаете, что делать и куда идти, приходите по данному адресу", - и какой-то адрес действительно присутствовали. Ему пришлось признать, что он действительно потерялся. Что не знал, куда податься, как дальше жить. Что пришёл в метро с дальней мыслью о том, чтобы прыгнуть под поезд. Да, он бы мог нанести травму водителю и свидетелям, но Ин Хо было уже всё равно. Всё равно, какой сегодня день, всё равно, кто с ним разговаривает, всё равно, когда он умрёт. Больше не о ком было заботиться, больше некого защищать. Как минимум, потому что ту, которую он должен был оберегать, перед которой клялся под венком, спасти не смог. Хван зарылся пальцами в волосы, наклонился вперёд. Ему было тяжело. Никто не мог протянуть ему руку. Ин Хо чувствовал себя невероятно одиноким, безысходность и неотвратимость захватывали его. - У вас есть время поразмышлять... Хотите ли вы выслушать того, кто готов вам помочь, или с большим желанием спрыгнуть на рельсы или придумать метод поизощрённей... - спокойно сказал Вербовщик, поднимаясь и поправляя воротник рубашки. - Подожди, - поднял полусогнутую руку Хван. Но в его пальцах не было визитки, которую, в случае немедленного отказа, он бы отдал обратно. Вербовщик усмехнулся, уже понимая, каким будет ответ. Ин Хо повернул голову, и его взгляд впервые стал настолько обжигающе-ледяным. Молчал он всего пару секунд, пока смотрел в глаза мужчине, борясь с желанием стереть улыбку с его лица. С этого момента он решил, что неожиданностей в его жизни быть не должно. Он продумает все возможные варианты развития событий и разработает план. Так же, как он раньше выслеживал преступников, он теперь станет разбираться в своей жизни, чтобы избежать того, к чему он не будет готов. - Я приду.