Часть 16. Подарок на восемнадцатилетие

Тринадцать лет назад Ещё никогда день рождения не казался пустым праздником. Абсолютная тишина, даже не было слышно тиканья стрелок на часах или ворочания сестры. 00:00 – просто время на часах. 12 августа – просто дата. Совон сидела, пялясь в стену. Свет с улицы проникал в окно, не занавешенное шторами по причине их отсутствия в доме. Тени играли на стенах, когда перегоревшая лампочка дорожного фонаря начинала мигать. Тёплый свет и воздух. Днём была гроза - заметно чувствовался озон. Сквозняк гулял по комнате, но не находил, что бы поднять вверх. Бумаг не было, даже волосы, прижатые головой болевшей к подушке, были для него слишком тяжёлыми. На улице регулярно кто-то кричал, пьяные били бутылки и бедокурили. Напротив их подъезда был бар, около которого всегда было шумно и воняло так, что запах иногда доходил и до окон седьмого этажа. Но не сегодня. Эта ночь была слишком прекрасной. Ни о каком торте и речи быть не могло. Единственным возможным посетителем мог быть Тэян, но Совон строго-настрого запретила ему приходить. Наверное, потому что и так уже слишком долго оттягивала неминуемый час. Наверное, потому что в руке у неё был нож, а Халида мирно спала под боком. Спровадить матушку Совон удалось ещё утром. Она вызвала скорую, пообещала врачам, что привезёт вторую больную позже. Что-то внутри ещё подсказывало ей, что стоило поискать другой выход, отказаться от этой дурной затеи, бросить заказ, но что тогда? Врачи не дали её матери многообещающие прогнозы. Значит, и Халида должна была вскоре умереть, если Совон не нашла бы денег. Да и, откажись она, босс бы того не простил. Отдал бы заказ другому. А дальше что? Не могла же девушка всегда быть рядом и защищать семью? Да и как она их защитит? Могла пойти в полицейский участок, но там пришлось бы раскрыть и себя, отдать все заработанные деньги и сесть в тюрьму. Тогда бы её семью не спас никто. Их бы выперли из больницы, как мусор, и там бы они мучительно умерли. А пока у Совон есть, хоть крошечный, шанс спасти хоть одну душу. Её не душили слёзы. Она не разрывалась из-за всхлипов. Руки её не тряслись, а ноги не подкашивались. Может, потому что сидела она на полу. Может, потому что даже в первый раз она убила без промедлений. А первое убийство чем-то похоже на первое убийство близкого человека. Совон уже всё решила. Просто не могла себя заставить шевельнуться. Лишь повернула голову. Внимательно рассмотрела лицо сестры. Она спала. Вся уставшая, кожа была до ужаса бледной, сухой. Будто она уже была мертва. Её ранее роскошные прямые каштановые волосы по лопатки были раскинуты, грязные, по подушке. Простые, но с изюминкой, карие глаза были прикрыты веками. Тоненькая фигурка. Сейчас, правда, Халида была ужасно тощей, но раньше славилась невероятной красотой. Девушка вернула голову в исходное положение. Совон ей никогда не завидовала. И шла на это не из мести или затаившейся обиды. Наоборот, она любила сестру всем сердцем, и поэтому, по иронии судьбы, должна была быть той, кто отнимет у неё жизнь. Халида всегда помогала Совон, была её опорой и поддержкой, защищала, заботилась, успокаивала. И вот, когда то же самое потребовалось от младшей сестры, она не справилась. Совон казалось, что она сделала недостаточно. Что стоило бросить школу, работать весь день вместо смены на полставки после уроков. Хотя, кто бы взял её, несовершеннолетнюю, на полную ставку? Нет, нужно же было искать! Вина. Она тревожила Совон ещё до того, как она совершила непоправимое. Девушка уже не перебирала в голове все возможные варианты, уже не искала выхода. Ей казалось, что она в этом мире совершенно одна, что всем остальным на неё плевать. Тэян? Пожалуй, это был единственный человек, которого отталкивала именно Совон. Но почему? Не хотела его ввязывать? Или боялась быть покинутой? Сзади зашуршала ткань. Кто-то шевельнулся. Совон не оборачивалась, сжала рукоять ножа покрепче. Она не могла передумать. Это значило бы, что пришлось бы перейти к одному из самых непредсказуемых вариантов. Даже если Совон потом пожалеет… Это будет потом. Сначала она спасёт мать. - Совон?.. – раздался хриплый голос. Девушка зажмурилась, её грудь стала подниматься чаще, воздуха с улицы стремительно становилось меньше, - А где… Где моя мама? - Мама в больнице. Лечится. С ней всё будет хорошо… - ответила Совон. Голос её всё же задрожал. Она дала слабину. Сердце сжалось и забилось, пытаясь вырваться из клетки, из оков. Глаза предательски намокли. Всё, что держалось раньше, вырвалось наружу, стоило ей услышать голос сестры. Сестры, которая уже около месяца провела в бреду и не могла и двух слов связать, но сейчас, перед гибелью, внезапно заговорила. - А со мной?.. – по-детски глупо спросила Халида. Совон зарылась левой рукой в волосы, а правой подпёрла лоб. Это правда была она, её сестра! Но как? Вопросы терзали девушку, всё новые порции слёз затмевали взгляд, лились из уголков глаз. Крик рвался наружу, но должен был быть сдержан. - Нет, - шмыгнув носом, Совон качнула головой. Не выдержав, вскочила с места, увидев наконец приподнявшуюся на локтях сестру. Свет падал прямо на её лицо, Кан видела, как та хлопала глазами, ничего не понимая. Голос Совон сорвался на крик, - Нет, Халида! С тобой ничего не будет хорошо, а знаешь почему?.. - Почему? Совон остановилась. Брови её сошлись на переносице в приподнятом положении. Глаза расширились так, что, казалось, готовы были вылезти из орбит. Она дышала так, будто только что пробежала марафон, паника, захватившая её мгновения назад, внезапно отпустила, оставив лишь апатию. Девушка швырнула нож на пол и прошла пару шагов к окну. Свежий воздух был необходим. Совон опёрлась руками о подоконник и глубоко вздохнула, смахнула слёзы. Ком в горле она сглотнуть не могла никак. Что-то будто сковало её грудь, кто-то словно утянул её корсетом, не давая воздуху поступать в лёгкие. Кан подняла руки и посмотрела на них, самую малость трясущихся. Её худые пальцы, что в тот миг ей показались обмазанными кровью. Как и все её руки по самый локоть. Даже дальше. По плечи. Скольких она убила? Ведь Совон их даже не считала. Какой ценой? Ценой спасения близких? А теперь лишь одной, своей матери. Скольких ещё ей придётся убить, чтобы бережно уйти из этой организации? Или Кан не хочет уходить? - Если бы… - горло Совон запершило, и она прокашлялась. Не оборачиваясь, продолжила чуть громче, - Если бы у тебя был выбор: спасти одного близкого ценой жизни другого или спасти обоих, но без гарантии на то, что они проживут долго, что бы ты выбрала? Кан не понимала, зачем она задала этот вопрос. Наверное, потому что раньше главным её советчиком была сестра. И даже сейчас, когда Халида была при смерти, Совон снова нуждалась в её помощи. Так остро в ней нуждалась, что задала вопрос той, чей бред выслушивала буквально вчера. Девушка переплела пальцы в замок и изо всех сил стала сдерживать истерику. Она не хотела. Она не хотела убивать Халиду, особенно сейчас, когда та заговорила и, казалось, пришла в себя. Может, она подскажет? Может, снимет хоть часть груза с плеч Совон? Нет, ей нельзя вновь полагаться на сестру. Девушка сама должна сделать выбор. Но она не может. Она не умеет. За полтора года так и не научилась выбирать то, что было бы правильным. - Хм… Я бы выбрала тебя, - не особо задумываясь, ответила Халида. Совон опешила, не поняв ответа, - Я бы выбрала спасти тебя. Мы же сёстры. А сёстры должны друг друга защищать. - Заткнись! – крикнула Совон, резко разворачиваясь. Халида, к её удивлению, поднялась на ноги и протянула ей руку. Но девушка ей не верила. Потому что не думала, что достойна своей сестры, - Не смей так говорить! А если я совершила что-то ужасное?! А если я – монстр, самое худшее воплощение злодея детских сказок?! - Ты точно не можешь быть кумихо, - усмехнулась Халида так невинно, что Совон пришла в ярость. Сжала кулаки до боли, - Что бы ты не натворила, ты моя младшая сестрёнка. Всегда ей была и всегда будешь. Я люблю тебя, Совон… - Ты не Халида… Кто ты?! Дальше всё как в тумане. Совон не заметила, как схватила с пола нож и сжала в руке. Как подобралась к девушке, скрутила ей руку и ударила в лицо. Чувствовала лишь какую-то странную лёгкость во всём теле. Кто-то будто делал всё за неё. Кто-то, кто скрывался глубоко внутри. Совон ненавидела Халиду за её сестринскую любовь. Она никогда об этом бы не подумала раньше и, может, никогда и не подумает. Девушка не понимала, что могут любить просто так, просто из-за того, что ты родился в чьей-то семье. Просто потому что ты чей-то родственник. Любить просто, без обязательств. Совон не принимала любовь в свою сторону. В глазах Халиды мелькнул ужас. Будто она пробудилась ото сна, поняла, кто перед ней и что она делает. Но Совон это не остановило. Она едва отвела руку назад, и в следующий миг все её пальцы действительно оказались в крови. Липкая, она заполнила собой всё. Подушка промокла насквозь, каштановые волосы окрасились в красный. Нож был вынут немедленно, и проколотая артерия едва высунулась из шеи наружу. Халида дёрнулась, приложила пальцы к шее, пытаясь остановить кровотечение, но было уже поздно. С уголков её губ скатились капли красной жижи. Одинокая слеза покинула глаза. Дергалась она недолго. И в один миг застыла. Наступила тишина. Около получаса Совон без единой эмоции наблюдала за увеличивающейся лужей, тем, как она впитывается в постельное бельё. И вдруг поняла одно: Халида всё ещё была под одеялом. Хотя, казалось бы, девушка бросила сестру на матрас сверху него. Паззл был сложен. Никакой драки не было. Никакого разговора. Это всё – плод воображения Совон. Её спятившего мозга, помутившегося рассудка. Девушка просто в один момент подошла к сестре и вонзила в её шею нож, а пока та умирала, увидела галлюцинацию, так ещё и от своего лица. Никто не выводил её из себя. Не было причин убить раздражителя. Это сделала она. - Нет… Её губы едва дрогнули, когда звуки нашли свой путь наружу. Совон стояла перед Халидой на коленях. Нож выпал из расслабившихся пальцев. Слёз уже не было. Лимит, кажется, был исчерпан, и теперь глаза лишь щипало. Однако какая-то огромная дыра в груди выдавала то, что Совон не была равнодушна к произошедшему. - Прости… Хотя, нет… Не прощай… Такое нельзя простить… Тогда просто… Прощай, Халида… Шёпот растряс пространство. Совон прильнула губами к ещё тёплому лбу сестры и оставила на нём поцелуй. Пустота. Даже боли больше не было. Просто ничего. Всё перестало существовать, всё перестало иметь смысл. В голове не роились мысли. Совон неожиданно осознала всё произошедшее так чётко, как никогда ранее. Все замки будто исчезли, все двери открылись. Теперь она поняла одно: она идеально подходит для своей работы. Душа раскрылась, Кан смогла прочитать большую её часть, то, что раньше было сокрыто. Судят ведь по поступкам, так? Если да, то девушка знала точно, кто она такая. На первом месте было не спасение сестры. Эта очевидная мысль донеслась лишь сейчас. Когда Совон стояла перед сестрой на коленях, прильнув лбом к её лбу. Когда не слышала больше её сердцебиения и не видела в ней жизни. Когда, отстранившись, посмотрела в её пустые глаза, а затем побрела в ванную, чтобы отмыть свои руки. Когда увидела в крошечном осколке зеркала, разбитого собственной рукой накануне, такой же мёртвый взгляд. Окна были закрыты. Труп – оставлен на месте. Дверь – заперта. Квартира – покинута. Совон знала, куда ей идти. Что-то тёмное внутри неё взяло контроль. Мир будто стал темнее. Она должна быть сильной, бороться с тьмой, но не может, потому что её рядом нет. И больше никогда не будет. Её лучика света, той, что всегда была опорой, что держала весь мир на своих плечах, чтобы он не рухнул на Совон. Но нет. Сначала хрупкие плечи, подставленные под мир, подкосились. А теперь и вовсе были сломаны теми, кого они защищали. Теперь небо рухнуло на спину Совон. Теперь она во тьме. Она потерялась. Она не знает ответ ни на один свой вопрос кроме одного. Да, она убила свою собственную сестру. И что теперь? Теперь ничто не имеет смысла. Теперь никто для неё не имеет смысла. Ноги сами довели Кан до Красного дракона. Взгляд девушки зацепился за подозрительного мужчину в солнцезащитных очках, но скользнул дальше. Лестница на второй этаж встретила её привычной желтизной и прохладой. В штаб-квартире драконов тоже было не жарко. Поворот, второй, и Совон заходит в кабинет к боссу. Пусто. Наверняка спит дома, пока остальные тут с ума сходят. Вернее, с ума сходит Кан. Ничего, она подождёт. Устроится в кресле и попытается привести мысли в порядок… Хотя, приводить ей нечего. Всё и так чётко и понятно. Будто книгу прочитала и выстроила всё в верном порядке. Значит, просто подождёт в кресле. Несмотря на отсутствие дел и бессонницу, ночь прошла быстро. Механические часы известили, что время уже близилось к 9 утра, когда дверь вновь распахнулась. Глаза Совон открылись, и она приняла более собранную позу. Не повернулась лицом к находящейся сзади двери, по запаху одеколона поняла, кто там. - Это был крайний срок, если ты вдруг для этого ночуешь в моём кабинете, - пробасил мужчина и раздражённо бросил кожаную куртку на стул. Прошёл за стол и сел напротив. - Наоборот, - Совон разлепила губы и подняла взгляд. Положила на стол нож, кровь на котором успела более-менее высохнуть. Однако капля всё же попала на дерево. Босс о том не беспокоился. Как и о состоянии девушки. Наоборот, пустота в её глазах его завораживала, - На слово поверишь, что она мертва? Прости, не нашла рядом фотографа, чтобы он заснял это… - Ножом? – поднял одну бровь босс и мрачно рассмеялся, - Я думал, ты не так бесчеловечна. Раньше ты же только стреляла из дальнобоя… Я честно берёг твою психику, смотрел, чтобы ты не так остро ощущала смерть незнакомых людей… А сейчас ты мне говоришь, что прикончила больную сестру ножом? - Да, ты ошибся, У Бин, - Совон вздохнула поглубже и перевела взгляд на нож. По её лицу было легко сказать, о чём она сейчас думает и какие воспоминания мелькают перед её глазами. Босс знал, что девчонка врать не умела. По крайней мере, он всегда ловил её с поличным. Эмоции раньше её выдавали, но теперь она достигла пика совершенства, и У Бин не мог быть уверен, правду ли она говорит или ложь. Да и для самой Кан эта граница тоже размылась, - В том, что я не настолько бесчеловечна… Этого ты хотел? – она подняла на него взгляд. Ничего. Ничего не мелькнуло на её лице, ни мускул не дрогнул. Безграничная пустота и обманывающие светлячки в глазах. Они ещё были зажжены. Они ещё горели, - Я – усовершенствованная версия тебя, да? Та, что смогла даже самого близкого человека убить, когда понадобилось. Ты сделал из меня машину для убийств. Честь и хвала, У Бин. У тебя получилось. Скажу только одну вещь. Я сделала это, чтобы спасти мать. - Какой замечательный самообман, - хихикнул босс. Оба медленно подались ближе друг к другу. Глаза Совон сощурились, - А ты не забыла подумать, что станет с твоей матерью, когда она узнает, что случилось с её дочерьми? Не скажет, что лучше бы умерла она, но операцию бы сделала твоя сестра? - Но она хотя бы будет жива, - нахмурилась Совон, и У Бин закатил глаза. Расстояние между ними значительно возросло, когда босс откинулся на спинку. Усмешка не сходила с его лица. А девушку не покидали мысли о том, что кто-то всё время знает больше, чем она. И эти знания были ей остро нужны. Даже тогда, когда исправлять действия было уже поздно. - Совон, милая моя… - протянул босс, рассматривая кабинет, но всё же остановился на глазах Кан, - Ты так ничего и не поняла. Ты, может, и можешь жить без души, без сердца… Как хочешь называй, но не в том суть. Ты можешь отстраниться от боли, действовать на автомате по наработке, не чувствовать вины… Но не все – такие же, как ты. У кого-то будет вечно болеть. Кто-то не сможет жить с пустотой внутри. Попытается наполнить и погубит себя. Ты – другое дело. Где-то внутри тебя таится чёрная дыра. И, когда ты впервые нажала на спусковой крючок, большая часть страданий ушла в неё. Пропала. Ровно как и часть твоего сердца, твоей любви… А сейчас… Скажи мне, чувствуешь ли ты сейчас вину? - Я ничего не чувствую, - ответила Совон, со скептизмом прислушиваясь к словам. - Вот именно! Вина и любовь. Всё пропало, не так ли? Он был прав. Кан понимала это, но не ужасалась. Она и сама подумывала о таком раньше, но никогда не доводила мысль до конца. Когда избивали её одноклассника, сначала она протестовала, потому что сама была на его месте. А затем сама ударила обидчика. И ей понравилось. Ей двинула уже не жалость к избитому ранее, а ощущение власти над человеческой жизнью, над её состоянием. Да и просто ей казалось, что это правильно. Она освобождала кого-то от желания мести. Совершала её своими руками, исполняла волю другого, не задумываясь, хочет ли того она сама. Так и сейчас. Совон всего лишь избавляет заказчиков от жажды. И ничего при этом не чувствует. - Где твоя мама? – сменил тему У Бин, заметив, что Совон потеряла связь с реальностью, сильнее помрачнев. Кан моргнула и вновь устремила взор на босса. - Да. Хороший вопрос. Я вызвала скорую и направила маму в больницу. Сказала, что сестру привезу позже. Через пару дней её точно найдут мёртвой. Как минимум, из-за Тэяна… Будет беспокоиться, где я. Меня посадят, если не скроюсь. А у вас на первом этаже вчера ночью был подозрительный человек в солнечных очках. Одет в зелёный вязаный свитер, кажется, чёрные джинсы, на руке белый браслет из бусинок. Без головного убора, ботинки не видела, - на этот раз тему сменила Кан, и босс поднял брови. На секунду повисло молчание. У Бин что-то осмыслил, покопался в воспоминаниях и напрягся. Внутри него поднялась волна, сердце забилось чаще, когда он собрался встать. Совон заметила редкое выражение на лице босса, а затем он сказал: - В солнечных очках, говоришь? Да он же сейчас… - ВСЕМ НЕ С МЕСТА! Это полиция!