Часть 28. Наедине

- Хим Чан мёртв, - пожалуй, Совон сложно было найти что-то более подходящее для начала разговора. Впрочем, почему бы и не начать с этой новости? Ей всё равно хочется знать, причастен ли к этому Ин Хо и был ли он замешан в смерти мужчины. Но нет, кажется, не был. Он в лёгком замешательстве глянул на Кан, оказавшуюся около него так неожиданно и быстро, хоть он и видел её силуэт. А следующий вопрос заставил все сомнения развеяться. - Это который телохранитель твоего кредитора? - Да, - кивнула Совон и тяжело вздохнула. Если бы это был Ин Хо, он бы точно не спрашивал, кто этот человек. Была, конечно, вероятность, что он нарочно задал этот вопрос и притворился, что удивлён, но Кан хотелось ему верить. Да и быстро он в образ вошёл, если бы был замешан, сначала бы задумался, откуда девушка это знает. - Что произошло? – спросил мужчина, понимая, что Совон может его в этом подозревать. Однако когда Хим Чан умер, раз Кан в курсе его смерти? Ещё до начала игр? Тогда разумно, что девушка подозревает его. - А вот это тебе Тэян расскажет, - Кан чуть повернулась, глядя на 243. Тот сидел так закрыто и задумчиво, поджав ноги и обхватив их руками, что не сразу понял, что обращаются к нему, - Как ты узнал, что Хим Чан мёртв? И как он умер? Поведай Ён Илю, пожалуйста, и мне повтори. - Ну, я… - он слегка помялся, но затем стал более уверенным. Разумеется, его интересовал вопрос, почему Ин Хо знает, кто такой Хим Чан, но он решил оставить это на потом, потому что не в том он сейчас был положении, - Я шёл по улице, чуть раньше того, когда меня забрали на игру… Проходил мимо оцеплённого участка, изолента натянута была. Там полиция и скорая были. И тело, которое ещё не успели полотном накрыть. Из любопытства посмотрел, но не сразу понял, кто это. Да и мог ли понять? Голова разбита, всё лицо в крови… Додумался только, когда Чхве замаячил перед глазами. Полиция его допрашивала, а он всё слёзы сдерживал, говорил, что пытался отговорить его, но не смог. Про кошмары сказал, когда причину выяснить пытались. Я долго там стоял, меня хотели прогнать уже, но я упомянул, что знаю погибшего и кредитора твоего, Совон, и мне разрешили дождаться его. Потом Чхве уже мне пересказал всё, - мужчина решил и диалог описать, - Что Хим Чана мучили кошмары, где его семью убивали. За одну ночь они извели его, перед глазами всё образы появлялись. Правда, не сказал, почему эти кошмары к нему пришли, но я и спрашивать не стал. Убит он горем, хорошими друзьями ж были… А потом Хим Чан на крышу забрался и спрыгнул. Чхве его остановить пытался, вразумить, но не смог. И вот итог… - Совон, это не твоя вина, - недолго поразмыслив, произнёс Ин Хо, ища зрительного контакта с Совон, но когда нашёл, встретил лёгкое раздражение вперемешку с тоской. Боль уже прошла, однако отголоски остались. - А чья ж ещё? Если б я выплатила вовремя долг, они бы меня в тот день не увидели… - Нужно поговорить, - прервал её Хван, понимая, что этот диалог рискует в один момент раскрыть секрет двух разговаривающих. Глянув на Тэяна, он добавил, - Наедине. Спустя пару минут они уже шли по коридорам вслед за солдатом. В какой-то момент он бросил озадаченный взгляд на Ин Хо, на что Совон ответила: «Он просто интерпретирует себя девушкой». Собственно, солдат был озадачен, потому что шли они в женский туалет. Хотя, стоило ли удивляться после того, как пару лет назад, как рассказывал коллега, кто-то вовсе совокуплялся в туалете? Кан подозревала, зачем Ин Хо нужно было остаться с ней наедине. Шла молча, отсчитывая оставшиеся ступени и шаги. От скуки вглядывалась в фигуру солдата перед собой, подмечая, что его манера ходьбы кажется ей знакомой. Переваливающаяся, корпус шатался слева вправо при каждом шаге, но вперёд-назад плечи не шевелились. Левая нога слегка загребает. Вот только кого ей напомнил этот человек, девушка не знает. Собственно, когда они вошли, Совон чуть отошла от двери, не желая, чтобы солдат их отчётливо слышал. Ин Хо же напряжённо смотрел в одну точку, отчего у девушки создалось впечатление, что он негодует по поводу его комментария. И первый вопрос Хвана был задан именно об этом: - Я просто интерпретирую себя девушкой? – спросил он без интонации, переведя взгляд на Совон. Ин Хо был в раздумьях. - Надо же было пошутить напоследок перед смертью, - пожала плечами Совон, усмехнувшись. Тут Хван нахмурился и догадался с первой попытки. - Думаешь, я убить тебя решил? - Да, - незамедлительно ответила Кан. 001 тяжело вздохнул. Вот же трудно ему было с этой девчонкой, вроде договорились друг друга друзьями называть, а она всё равно не верила в то, что он сделает что-то просто по дружбе, - Я слишком много знаю, никакую сделку о неразглашении с тобой не заключала, улизнула из комнаты в последней игре быстро, поэтому ты, вероятно, попросту меня убить не успел. Затем, если ты причастен к смерти Хим Чана, было бы крайне выгодно желать меня убить, чтобы я после этого никак тебе не мстила… Да и бойня близится, вдруг я во время неё убью тебя, лучше перестраховаться… Ин Хо разгладил брови, пока она говорила, но всё ещё стоял в задумчивости. Да, он об этом думал. О том, что, по правилам он должен однозначно лишить девчонку жизни. И, собственно, причины Совон перечислила. Однако что-то заставляло его верить ей. Отчего-то он не желал ей смерти. Не хотел, по крайней мере, убить собственными руками. Наверное, дело обстояло как с братом. Чун Хо он прикончить не смог. Выслеживал, а затем, когда он выстрел в правое плечо произвёл... По правилам он должен был убить лазутчика. Но он сам нарушил другое правило: снял маску. Протянул руку, хотел помочь. Было больно. Особенно при отказе, что ознаменовал поражение Ин Хо: он должен был совершить выстрел. Однако вновь, из-за движимой им братской любви, Хван не убил его, а после указал своему агенту присматривать за ним. Вот и здесь. Совон стала ему дорога. Подобное мужчина старался избегать. Не привязывался к работникам, чтобы устранять их без сожалений, был всегда один, одинокий король на своём троне. Привязанность всегда означала трудности. Привязанность мешала исполнению долга. Но привязанность к Кан была иной. Девушка - как ему, по крайней мере, хотелось надеяться - была на его стороне. - Дурочка, ты сама же другом меня назвала, а теперь не доверяешь. Не буду я тебя убивать. Но и к смерти Хим Чана я не причастен. Вероятно, действительно самоубийство… Не виноват здесь никто. Я мог бы быть виновен, когда запугивал, однако иначе вы бы не остановились. Ты могла бы быть виновата, однако сама же мне ещё в лимузине сказала, что они не знали, во что ввязались, а ты их не звала. Никто здесь не виновен, так сложились обстоятельства. И так бывает. Выбор он свой сделал, ты здесь ни при чём. Может, он бы ещё раньше погиб, выплати ты долг сразу. Откуда ты знаешь? – рассуждал Ин Хо, глядя в болотные глаза, которые уверенно мог назвать любимыми. Кан глядела слегка растерянно, но всё равно уверенно и непреступно, как всегда. - Зачем тогда звал, раз убивать не собирался? – перескочила с темы на тему девушка, понимая, что добавить ей больше нечего, отворачиваясь и включая кран, чтобы помыть руки. Ладони ей казались обжигающими, горящими, и было необходимо их охладить. Ин Хо понадобилась минута, чтобы вспомнить и решить, что менять тему он не хочет, по крайней мере, пока, пока не задаст один вопрос. - Это не то, о чём я собирался говорить изначально, но почему ты ими дорожишь? Почему смерть Хим Чана для тебя – не пустой звук? Почему твои мучители тебе так важны? – поинтересовался Ин Хо. Теория у него была, но требовала подтверждения. Этот ответ мог открыть и тайну, причину, по которой Совон ему сочувствует. Девушка недолго молчит и опускает взгляд, но отвечает. - Всегда так было. Дело не в том, что они – мои мучители, а в том, что они стали такими в ходе не самых приятных событий. Как ты выразился, так сложились обстоятельства… - начала девушка, решив, что, видимо, сегодня она много повествует о себе и о тех, с кем она хорошо знакома, - Хим Чан был младшим сыном в семье, ему всё время доставались обноски, его били его же братья, сёстры воротили нос. Единственное, что ему оставалось, - стать сильнее, чтобы хоть отбиваться. И он стал, прогрессировал, набирал мышечную массу, и вскоре никто его не смел тронуть, бывшие обидчики разбегались, а если нет – получали. Хим Чан решил, что в мире всё можно решить силой и насилием. Как и, собственно, воспитали его жену, которую он увёл у другого парня, избив его. Работать надо, сначала на завод пошёл, потом жена понарожала много детей, и Хим Чан связался с Ю. Тот кредит не дал, но предложил хорошо оплачиваемую работу: помощь с запугиванием должников, работа охранником и телохранителем и прочее. Ну, а дальше они сдружились… Тесно общались, Ю часто виделся и наверняка будет видеться с детьми Хим Чана, он им стал не «господином Чхве», а «дядей Ю»… Они в Пекин вместе летали, в боулинг играли, Хим Чан даже жену подбирал холостяку Ю, правда, так и не женились они. А теперь… - Совон глубоко вздохнула, выключила кран и зарылась правой рукой в волосы, - Я не привязываюсь к людям. Стараюсь не узнавать ни о ком из обычных людей слишком много и сближаться, потому что они рано или поздно могут стать моей целью. А вот преступники… Два раза только я вышла против преступников. Первый – из-за тебя, Ин Хо. Второй… Это уже другая, долгая история. В любом случае, их убийства вряд ли кто-то закажет, даже если так, я не соглашусь. И потому я иногда всё же слушаю истории их жизни или сама по крупицам собираю. Я сопереживаю им. Никто не становится убийцами без причины, только если этот человек – не сумасшедший, разумеется… Всегда так было. Хим Чана мне искренне жаль, хоть на это, казалось бы, крайне неспособно моё прогнившее сердце, - девушка чуть помолчала, глядя на раковину, застыв, как статуя. Она будто даже не дышала: кофта скрывала малейшее движение. А моргала она редко, как зачастую и делала, за ненадобностью освежать глаза, - Но это не то, о чём ты хотел поговорить. Ин Хо кивнул сам себе. Паузу он выдержал, Совон сама прервала тишину, значит, начинать можно. Собственно, ответ он нашёл. Кан – натура противоречивая, когда дело касается сочувствия и привязанности. Возьмёшь Ки Хуна – она к нему равнодушна, играет или играла им, не жалея и не стыдясь, лишь, может, укрепляя ненависть к самой себе. А если его – так Совон даже плачет, слыша полную историю жизни. Причём то, что пережил Сон, её не трогает. Почему? Потому что он не встал на тёмную сторону? Но как это «не встал», если говорил, что готов силой принудить людей покинуть игру? Нет, потому что Ки Хун сам сильно страдает от своей роли. А Ин Хо плавно плывёт по течению, подходит своей должности, выглядит естественно. Даже если ему и больно убивать таких же, каким он когда-то был, он не уходит и делает свою работу хорошо. А Совон не раз доказала, что работа для неё – чуть ли не самое важное. - Мне было интересно, как ты узнала столько обо мне, - произнёс Ин Хо, - Я понял, что ты помнишь моё лицо и, соответственно, имя. Но, как я понял, ДНК-тест моей крови ты не сделала, знала лишь, что я – левша. Этих доказательств мало… - Я спала с твоим братом, - прервала его Совон, лениво вернув руки в карманы. И вновь непреступное выражение лица. Сказано так просто, а Хван впал в замешательство. - Ещё раз? – ему показалось, что он не расслышал. - Я спала с твоим братом, - спокойно повторила Кан. Ин Хо постарался понять и то, как это связано и то, как это произошло, - Спросила о тебе, он сказал, что ты в играх участвовал, победил, что жена была, - девушка не знала, стоит ли упоминать этот факт, поэтому с некой осторожностью посмотрела на Хвана, но тот не изменился в лице, поэтому продолжила, - и что ты детективом работал. Этой информации оказалось достаточно, чтобы сопоставить. Только я не думала, что ты прямо на игры заявишься, поэтому и была удивлена. Не была уверена долгое время, пока ты не рассказал Ки Хуну о себе, не спросил, почему он вернулся в игры, не стал намеренно проигрывать во второй игре… - С Вербовщиком тоже спала? – Ин Хо, казалось, интересовал теперь только этот вопрос, а остальное он прослушал. Совон нахмурилась. - Дело не дошло… Не успели… - А собирались? – похлопал глазами Хван, и Кан почувствовала, как уши предательски загораются. Она и сама насупилась, пытаясь понять, почему он так активно интересуется. - Может… Не знаю… Ну, мы виделись пару раз, он как-то пообещал меня… - Совон не стала продолжать, решив, что углубляться в развратные описания не стоит, - А что? Опять ревнуешь? - Нет, просто интересуюсь, - Ин Хо будто очнулся и перевёл взгляд левее, но привычной позы расслабленного «солдатика» не менял. - Чем же? - Твоей личной жизнью. Раз ты о моей знаешь, - нашёл, как выкрутиться Хван, и Кан фыркнула, вынимая руки из карманов и скрещивая их на груди. - Не так уж много я и знаю. Про последние десять лет – и подавно. - А что, тебе так важно знать? Ревнуешь? – припомнил Ин Хо слова Совон, и девушка разочарованно отвела взгляд, понимая, что не знает, что и ответить, и диалог зашёл в тупик. Разумеется, подобные разговоры были шуткой… Или не разумеется? Кан не знала, как, собственно, и Хван. Вроде они друзьями друг друга называли, а вроде… Смотрят ли друзья друг другу в глаза с таким обожанием и держаться ли крепко за руки, боясь отпустить? Убивают ли бок о бок, не прерывая зрительного контакта, и… - Совон, о чём ещё я хотел поговорить… - начал тихо Ин Хо, и голос его постепенно набирал мощь, - Ты вскоре наверняка встанешь перед выбором. Ки Хун, который о тебе заботится, которому ты обязана контрактом, Тэян, твой старый детский друг, узы с которым ещё сильнее, и я, - мы по разные стороны баррикад. Сейчас ты ходишь между нами, имеешь возможность бегать по мосту, но так будет не всегда. И, зная, что ты не любишь выборы… Позволь дать тебе совет… Продолжай выбирать так же, как выбирала раньше, - Совон подняла взгляд, глядя с лёгким непониманием. Голос Хвана был спокойным, как водная гладь, по-особенному тёплым, - Выбирай то, что хочешь именно ты. Не то, что будет лучше. Ты поняла это не сразу, но поняла. Сделай это своим выбором. Мы пройдём через это, - Ин Хо сделал шаг вперёд, не прерывая зрительного контакта. Говорил он, но манили его. Эти болотные огоньки, - Вместе. Позволь мне помочь. Слова 001 были правдой, Кан и сама раздумывала о том, что рано или поздно ей вновь придётся выбирать, что она попала в ситуацию, из которой без потерь не выйти. Она не хотела думать наперёд, чью сторону примет, чтобы лишний раз не метаться. Однако продолжала взвешивать решение по дороге к общежитию, и чаши весов неподвижно оставались на одном уровне. Тэян был ей дорог. С Ки Хуном контракт она разорвать сможет при одном условии… Остаётся лишь надеяться, что оно выполниться. Главное – чтобы в процессе на чаше с Ки Хуном не появились другие люди. - Я уже ошиблась раз… - отвечала слегка хриплым голосом Совон, не глядя ни на что, кроме пола. Её разъедал стыд и страх, но в то же время тёплые пальцы, гревшие её ледяные, грели и душу, - И далеко не один. Тогда же, перед убийством Халиды... – с тяжёлым вздохом девушка отняла свои руки и вернулась к раковине, опершись о неё, глядя на сток, - У меня был выбор: спасти одного человека на имевшиеся деньги, при этом потерять работу, отдать заказ на мою сестру своему коллеге, при этом ужасно рискуя жизнью совершенно всей семьи, возможно, когда-нибудь оказаться пойманной за все проступки и сгинуть в тюрьме или даже выйти, встречая на себе осуждающие взгляды родственников; либо же убить одного, спасти другого, погасить долги на остаток денег, остаться на работе или уйти в какой-то день… Я предпочла риску собственную боль и вину. И я ошиблась. Правильно У Бин, мой босс, говорил… Я не задумалась о том, что у моей матери есть ранимая душа. Что, узнав о потере обеих дочерей, ей будет ужасно плохо… Не задумалась, потому что сама не была никогда восприимчива… Ин Хо молча слушал. Смотрел на Совон, сгорбившуюся над раковиной, и слушал. Она не дрожала, как любая другая сломленная девушка, голос перестал хрипеть, рваных вздохов не было, и на раковину не упала ни капля. Однако чаша была сжата с немалой силой, так что костяшки пальцев Кан побелели, а в какой-то момент, когда монолог прервался, стекло на зеркале над раковиной разошлось трещинами, и осколки осыпались на пол. Даже тогда Хван не шевельнулся. Нельзя упрекнуть его в бездействии и равнодушии. Нет, он знал, что было нужно Совон: выговориться. Покричать, может, нанести себе же раны, - как, например, сейчас по кистям стекала струйками кровь, - если не рыдать, так просто прожечь раковину, на которую капнуло красным, взглядом. И он был прав. - Мой отец был не самым лучшим, но в детстве я не понимала его в корне. Он старался заработать, но на заводе урезали зарплату, приходил в дом, где его ждали дочери, ради которых он так трудился, которые от него же прятались, жена, которая смотрела на него, как на сына-дурачка. Приходил, пил, пялился в одну точку и резал себя, стараясь заглушить душевную боль. Осознала я, что и почему он делал, я только ближе к восемнадцати. Ему было плохо, но он и не то чтобы старался из этого состояния выйти. Зато подсказал мне способ справляться с навязчивыми мыслями… Если мне больно – значит, я ещё жива. Я потому не заплатила кредиторам сразу, потому что мне чертовски нравилось, когда они меня били. Потому что заслужила. Только не их пинков, к сожалению, однако представлять на их месте других я всё же могла, если закрывала глаза… Мне хотелось быть избитой, потому что я даже вины не чувствую, - девушка криво усмехнулась, глядя на своё отражение в осколке, упавшем в раковину, - Понимаешь? Ни-че-го. Она ненадолго замолчала. Ин Хо не стал ничего вставлять, не представляя, как разбавить речь, и верно делал, потому что Совон была намерена продолжить, только после небольшой передышки, в процессе которой прислушивалась к себе. Она стала пробуждать воспоминания о своих зверствах, но ничто её не трогало. Лишь смерть близких, в том числе одного человека, ставшим для неё крайне важным, но их Кан старалась не шевелить. Совсем ничего. Действительно ли у неё сердце или его заменили камнем? У Бин всегда был прав. Этот мужчина, что воспитал Совон как духовно, так и физически, знал её, наверное, лучше остальных. Этот ужасный человек был, в первую очередь, её первым и самым настоящим, лучшим, если не скупиться на слова, наставником. Он не поддерживал, он направлял. Как бы ей хотелось сейчас с ним свидеться, но увы… Мёртвых не тревожат, а если и так, то только добрым словом поминают. - Ты сказал, что нужно выбирать, ссылаясь на собственные желания и чувства. Нет, если бы каждый совершал то, что хочет, мира бы уже точно не было, - вспоминая слова одного человека, о котором мельком подумала Совон, заметила девушка, - Или ты говорил это, намекая на то, что примешь любое моё решение и поддержишь его? – осмелилась спросить Кан, не убирая загораживающие её лицо пряди. - Ты не из тех людей, что захочет геноцида, не преувеличивай. Ты, как мне кажется, уже уверенно держишься на роли вершителя судеб, так на ней и оставайся. Да, я приму любое твоё решение, но не могу сказать, что не пойду против тебя. Пора, Совон, научиться принимать решения. Пора восстать из пепла. Пора вспомнить прошлое. Предыдущие два дня, да даже два года были иными. Совон маскировалась, притворялась иным человеком, имя которого ей совсем не нравится. Пора оставить Сон Куён в прошлом. Да, эта маскировка была вынужденной. Но она и так трубила всем, оставляя метки, что она ещё здесь, она ещё жива и ждёт того, кто посмеет бросить ей вызов. Пора оправдать своё звание. Эту чёртову кличку, что ей дали и которую она втайне любила. А кто не полюбит, если тебя будут называть самой Королевой убийц? Совон уже убила Гун Во, так чего ей стоило убить ещё многих? Ничего. Кан ничего не чувствует по отношению ни к кому, кроме Ин Хо и Тэяна. Но, к своему ужасу, девушка понимает, что в своих мыслях давно уже рассталась с другом детства. Она оставила его в прошлом два года назад, когда увидела счастливым. Его больше не должно было быть в её жизни. Кто он, Хван? Как писала Татьяна Онегину: «Кто ты, мой ангел ли хранитель или коварный искуситель…», - так думала и Совон. Она не знала. Манипуляция ли то была или проявление заботы. Она хотела верить, что второе, она чувствовала, что второе, но боялась, что ошиблась. Девушка не хотела быть жертвой, потому что уже устала от этой роли, устала от боли и последствий, однако сейчас она была на территории Ин Хо, и только он мог в любой момент сотворить с ней всё, что его душе было угодно. Но что-то в нём выдавало искренность. Что-то в том, как он сказал «вместе». Что-то в том, как во время произнесения этих слов Кан стало теплее. Да, она определённо хотела, чтобы было это «вместе». Совон спустя долгое время нашла человека, которому доверяла, и очень не хотела в нём разочаровываться. Как минимум, потому что обычно источником разочарований и бед является она. В мыслях у Ин Хо и не было вредить этой девушке. Он хотел помочь той, что считает, что запуталась в сетях, хотя на самом деле это лишь водоросль, накрутившаяся на ногу. Совон всё уже знала, и Хван хотел лишь подсказать ей, что всё не так сложно. Может, раньше она убивала на автомате, но что мешает ей сделать это сейчас? Или слегка прибавить усилий, поразмыслив шире? - Что для тебя значит слово «дружба»? – спросила Совон, пока они шли по коридорам. Ин Хо, идущий спереди, обернулся, стараясь принять такую позу, чтобы девушка его слышала, и при этом он не навернулся. Неясно, как мысль Кан ушла в это русло. Может, задумалась о том, что происходит между ними с 001, может, вспомнила что-то… Да, определённо вспомнила, - так Ин Хо посудил по виду девушки, который он научился считывать. - Дружба? Взаимопомощь, в каком-то смысле любовь, доверие, - без особых размышлений ответил Хван, уже задававшийся тем же вопросом, когда решал для себя, следует ли ему звать Совон другом. - Если человек принимает все плохие стороны другого человека, доверяет ему свои, они вместе в радость и горе – это же тоже дружба? – Кан была крайне задумчивой, и 001 кивнул. - Тогда этот человек – не просто друг, а лучший, - спокойно ответил Ин Хо, с интересом заглядывая в лицо девушки, - Ты кого-то описала, да? - Да… Был один мужчина, лет пять назад… Звали его Уго, - ответила Совон, предаваясь воспоминаниям. - И что с ним сейчас? Кан не отвечала так долго, что Хван подумал, что не получит ответа. Совон помрачнела, взгляд затуманился, а действия стали выполняться автоматически. Она не знала, стоит ли говорить. Хотя почему нет? Она так долго хранила тайны ото всех, не открывалась, что забыла, каково это – рассказывать о себе. Сегодня она уже немало подобного предприняла, почему бы не доверить ещё одну весть, совсем незначительную, решительно ничего не изменившую? И тогда Совон произнесла с невыносимой болью, глазами, ставшими сухими, руками, что сжались в карманах в кулаки, так что ногти поцарапали ладони: - Он умер за меня и свою дурацкую мечту.