Взгляд из темноты

Ближе к полуночи электричество так и не вернули. Гости, измученные, разошлись по комнатам или уснули под мерцание свечей. Мне же сон не шёл: я сидела на широком подоконнике коридора, сжимая в руках старенький фонарь, глядя в беспросветную ночь. В голове кружились образы ножей, капли крови на лезвии, стук металла в опустевшей кладовой. И тут я заметила, как кто-то крадётся по коридору, почти беззвучно. Или не кто-то… а что-то. В слабом свете фонаря мелькнула длинная рукоять, и на мгновение показалось, что нож движется сам, словно водимый чьей-то невидимой рукой. Я прикусила губу, чтобы не закричать, и тут же фонарь дрогнул, погас. Тьма сомкнулась, отрезав все очертания. В абсолютной темноте я слышала стук своего сердца и тихое «ш-ш-ш», будто шорох стали по полу. Казалось, кто-то шёл всё ближе, зная, что я не вижу ничего. И внутри меня всё кричало: «Беги!», но ноги цепенели от ужаса. Руки вцепились в подоконник, словно это был мой единственный якорь в реальности. Когда, наконец, я смогла зажечь фонарь, коридор оказался пуст. Лишь пол был чуть влажным у стены, как если бы что-то холодное, мокрое скользнуло мимо. В груди буран паники — я бросилась в ближайшую комнату и прижала дверь спиной. Сердце не унималось, стучало так громко, что, казалось, его услышит весь дом. И в тот момент я поняла: я так и не знаю, где сейчас все те ножи, разложенные с утра. Тётя Аки лежала с перевязанной рукой в другой спальне, уставшая после всего случившегося. Больше никто ничего не проверял — полумрак и усталость завладели домом. Подкрадываясь к двери, я прислушалась. Тишина была почти абсолютной, но в ней мне чудился едва слышный лязг… или, может, это моё воображение, разгоняемое страхом. Взгляд в окно показал лишь безлунное небо и рябь деревьев, скрывающих сад. Я хотела крикнуть, позвать родных, но не смогла выдавить ни звука. По комнате пробежал сквозняк, от которого канделябр скрипнул цепочками. Я оставалась в комнате до рассвета, сидя на полу, сжимая фонарь и боясь сделать лишний шаг. При каждом лёгком шуме меня бросало в панику, что из-за угла вынырнет блестящее лезвие. И стоило мне чуть задремать, как в голову лезла мысль: «А вдруг оно уже за спиной?» Так я и сидела, пока первые лучи солнца не прорезали плотную ночь и не залили дом мягким утренним светом. Но от этого спокойнее не стало. Ведь если ножи обрели волю (или я, сама того не желая, наполнила их этим мрачным духом?), то день не отменит их присутствия. Я чувствовала: что-то происходит в этом доме, и оно ждёт своей развязки. Что случилось дальше, я никогда никому не рассказывала. Слишком трудно описать, как к утру я вышла в коридор и…