Глава 4

      Поезд планомерно двигался вперед, словно преследуя собственную цель. Вереница вагонов то вздрагивала, покачиваясь в такт колесам, то оседала и продолжала равномерно скользить. В запотевшие стекла бил снег. Сибирские морозы спали, и только иней, разрисовавший окна, свидетельствовал об их присутствии прошлой ночью.       Поезд следовал маршрутом Новосибирск – Санкт-Петербург (до развала Советского Союза именовавшийся как Ленинград). Дорога для пассажиров представлялась долгим и нескончаемым адом. В этом человеческом котле приходилось вариться целых трое суток.       Тем не менее, было в этих приключениях что-то свое, по-особенному родное, связанное исключительно с поездами. Например, когда ехал в гости к бабушке или родителям, дорога не казалась дальней. В купе или плацкарте соседствовал случайный прохожий, возможно, с которым ты делился своей жизненной историей и которого больше никогда не увидишь. За окном, еще не укрытым шторками, проносилась иная жизнь, а ты наблюдал, как кто-то шел покупать семечки в киоске на станции. Мерное покачивание успокаивало, тепло в купе и разливающийся по телу чай клонили в сон…       Лэйн низко склонила голову, подбородок упирался ей в грудь. Ее тело вздрагивало в такт вагону. Борис, сидящий напротив, время от времени наблюдал за спутницей. Светало, но Лэйн до сих пор спала. Она не сменила одежду, даже не удосужилась снять пальто из-за сквозняка. Борис отметил, что ее лицо выглядело изможденным и исхудавшим.       С беспокойством, но Борис все-таки решился на местную вылазку. Проснувшись до восхода солнца, он умылся, накинул пальто, сошел на станции в Екатеринбурге, выкурил сигарету и купил только привезенную прессу. Несмотря на раннее утро, заснеженная станция была забита людьми. Вновь прибывшие несли хозяйственные клетчатые сумки, показывали паспорта и билеты и исчезали в тамбуре. Один из незнакомцев на перроне, одетый сплошь в черное, с такой же, как и у всех, хозяйственной сумкой, жестикулировал и что-то говорил молоденькой проводнице. Движения были неприятными, отталкивающими. Борис отвернулся, вдобавок купил семечек. Развернувшись, Борис не обнаружил мужчину. Незнакомец, как и другие пассажиры, исчез внутри поезда. Несколько раз прозвучало предупреждение об отбытии, после второго Борис запрыгнул в вагон, колеса тронулись.       Внутри было накурено до безобразия, но зато теплее, чем на улице. Заселявшиеся толклись в проходе, размещали багаж под спальным местом. Беспокойство охватило тогда, когда при приближении к своему купе Борис увидел издалека темную фигуру. Вернувшись, Борис наткнулся на нового соседа, тихо перебиравшегося на верхнюю полку. Лэйн спала. Увидев Бориса, незнакомец взглянул на него. Своей грузинской наружностью мужчина был красив, но черные, как уголь, глаза придавали ему зловещий вид. Он заговорил с акцентом, мягким, вкрадчивым голосом, что совершенно не вязалось с его внешним видом.       — Добрый день! Извините за беспокойство, я вам не помешаю.       — А вы случаем не перепутали купе? — начал Борис, не одарив незнакомца приветствием. От такой наглости он готов был сорваться на проходимца. — Все места здесь куплены.       На полпути вверх мужчина остановился, в его взгляде что-то переменилось. Он вытащил потрепанный билет из кармана куртки, который, судя по виду, сворачивали много раз. Это походило на дежавю. В билете значилась сегодняшняя дата, поезд, вагон, и самое главное – место в их купе. Борис был в легком замешательстве. Некто по фамилии Сверидзе выкупил место.       «Здесь какая-то ошибка… Не может такого быть» - машинально подумал Борис, но возражать не стал. Грузин не внушал доверия.       Удовлетворенный своей победой, мужчина поднялся наверх при помощи складной лестницы. Борис наблюдал за тем, как бы он не слетел с перекладины.       — У вас хорошенькая жена, —отметил сосед и вытянулся на кровати. «Никакая она мне не жена» - подумал Борис, но сама мысль заставила его смутиться. Незнакомец захрапел. Борис сел в углу и принялся листать газету, но и тут его сбили с толку.       — Завтрак! Горячие пирожки! Кроссворды! — Он услышал фразы с дальнего конца коридора.       Голос тучной проводницы приблизился к их купе, и в проеме показалось лицо, плотно загримированное тональным кремом «Балет». За время ожидания Борис выучил позиции, поэтому опередил несостоявшийся диалог и не разбудил Лэйн.       — Добрый день, мне, пожалуйста, пять яиц вкрутую и столько же бутербродов, — мимоходом он взглянул в лицо Лэйн и понял, что даже этого ассортимента недостаточно, чтобы накормить ее. — И еще шесть пирожков.       — Какие? С картошкой, творогом, сосиска в тесте…       — С картошкой и два сладких, — весь этот напор перебил Борис, на что проводница обиженно сунула ему пирожки и со стуком захлопнула дверь. Он не мог думать о чем-то другом, как о странном соседе, проникшем на поезд.       Один чай Борис взял себе, а за другим решил сходить, когда Лэйн придет в себя. Взглянув на еду, он вполне был удовлетворен. Однако завтрак не лез в горло. Внимание мужчины поглотила утренняя свежая газета «Комсомольская правда», пропахшая типографией. Реклама еще в советских изданиях отсутствовала. В одной из колонок писали о краденой картине, в другой – об отмене фиксированных цен на продукты*. Бориса это вывело из себя. Страна переживала кризис, и никто не имел понятия, как дальше жить и действовать.

«1 февраля из Государственного Русского музея была похищена картина известного русского художника Карла Брюллова «Последний день Помпеи». Картина хранилась в музее более 100 лет, ранее принесла художнику мировую известность. Для России экспонат представлял большую ценность, ведь являлся подлинником.

Неизвестно, каким образом исчезла картина. Как утверждал директор музея, Государственные объекты тщательно охраняемы. Для русского человека достояние К.Брюллова - настоящая утрата. Наша редакция надеется, что картина вернется на свое законное по праву место.

В музее проводят расследование…»

      Дочитав колонку о картине, Борис услышал, как Лэйн поздоровалась с ним.       — Доброе утро, — она потерла глаза, в ту же секунду вспомнила, что они были накрашены тушью, и прекратила свои действия.       Борис взглянул на нее поверх газеты, чтобы не привлекать внимания. Он и так достаточно пялился на нее. Она выглядела сонной и измученной.       — Ты так и не разделась, не легла спать.       — Будешь меня отчитывать?       — Завтрак на столе, — отрезал Борис.       Он отложил газету и сходил за кипятком и сахаром. Напрасно, наверное, следовало злиться на девушку. Работа давала плоды, причем, весьма нехорошие. Он вспомнил о том, сколько ночей было убито в отделе.       Вернувшись, Борис увидел, как Лэйн жевала бутерброд и вместо пальто накинула шаль на плечи. Он был рад видеть, что она прикоснулась к еде, с каким рвением поедала кусок хлеба, потому что за прошлые сутки Лэйн так ничего и не взяла в рот.       Борис поставил кружки и присоединился к завтраку. Какое-то время молчание сопровождалось постукиванием колес поезда и отплясывающими чечетку в кружке ложками.       — Знаешь, я не люблю спать в поездах. Не получается, — сказала Лэйн, доедая второй пирожок. Он не ошибся, набрав целый провиант. Она была голодной, как загнанный зверек. В подтверждение его догадкам, Лэйн добавила: — Извини, я просто очень хотела есть. Спасибо за заботу.       — Хорошо, что у тебя такой аппетит.       «Ей надо набираться сил».       От чая и еды, которые разогнали кровь, стало неимоверно тепло. В этой крохотной комнате, в тесной обстановке, где не было места личному пространству, Борис почувствовал единение, словно они были знакомы давно, и эта картина, этот поезд и Санкт-Петербург были связующим звеном. Ощущала ли Лэйн то же? Он наблюдал, как она обмякла, щеки порозовели, в движениях не было скованности.       Ее взгляд переместился на газету, лежавшую на краю стола. Лэйн пробежалась по статье о ценах. Он ждал, что она задаст вопрос, но вместо этого Лэйн сказала:       — Как я устала от такой жизни… Она устремила карие глаза с большими ресницами на Бориса, а во рту у нее был недоеденный пирожок, который словно встал поперек горла.       — Ты, наверное, этого не поймешь. У тебя есть семья, мама и папа, брат или сестра…       — Я живу один, Лэйн.       Она поникла, слезы моментально высохли на глазах. Борис заметил, Лэйн рвалась спросить «Почему?», но не решилась. Что-то заставило ее заткнуть свое любопытство сыщика. Она принялась жевать четвертый по счету пирожок.       — Тебя зовут Лэйн, — медленно нащупывал почву Борис. — Не странное имя для русской девушки?       — Лэйн – всего лишь прозвище, привязавшееся ко мне в детстве. Мое настоящее имя Лина*, — ответила девушка. Она с силой заставила себя молчать. Считала, что чужая биография никому даром не сдалась, Борис был мимолетным попутчиком, который забудет эту информацию. Зачем тратить время впустую? Но Борис с интересом взглянул ей в лицо.       «Не смотри на меня так. Хрен, что от меня узнаешь» - подумала Лэйн.       Как только Борис вышел из купе за кипятком, она приметила постороннюю фигуру. Она не хотела оставаться наедине с незнакомцем. Лэйн тревожило то, что билеты были выкуплены, и она непременно хотела обсудить это с кем-то. Первый, кто подвернулся под руку, был Борис.       Лэйн слегка подалась вперед, наклоняясь к лицу мужчины. Волосы заслонили ее крупные черты лица, она подставила ладонь к щеке, отгораживаясь от посторонних, словно предстоящие слова предназначались исключительно Борису.       — Ты знаешь, кто это? — мрачно сказала Лэйн, ее лицо снова как будто осунулось.       «Наш новый сосед» - подумал Борис, предложение звучало смешно.       Им хватило обменяться взглядами, и Борис увидел отражавшийся страх в глазах Лэйн. Несмотря на твердость слов, она боялась. Боялась того, что с ней могло повториться вчерашнее.       — Не знаю, Лэйн, по-хорошему этот вопрос нужно задать твоему начальнику. — Борис поднял глаза наверх, мужчина смиренно спал и, казалось, не слышал их разговора. — По правде сказать, он мне тоже не нравится.       Повисло молчание. Лэйн задумалась, кусая губы, и Борису показалось, что она успела разочароваться в своей поездке. Он решил перейти на другую тему.       — Когда я нашел твой пейджер, увидел неотправленное сообщение. Получатель не был указан. — Он думал до последнего, что Лэйн, возможно, знала, что за ней велась слежка в целях ее же безопасности, но следующее предложение развеяло остатки сомнений.       — Это сообщение было адресовано Каину, — сказала девушка, нахмурившись. — Я не успела отправить его. Ты видел их пистолеты?       Последний вопрос походил, скорее, на риторический. Лэйн посмотрела на Бориса, все также соблазнительно оттягивая нижнюю губу.       — Ты не наелась?       — Моя привычка – кусать губы, когда нервничаю, — улыбнулась девушка. Черты лица смягчились. Она покраснела.       На этом разговор закончился. Время летело, сокращая расстояние до их конечной точки. От Лэйн Борис переключился на Каина: ему хотелось знать, как долго они были знакомы и как он относился к ней. Первое впечатление Каин произвел отдаленного человека, некой темной лошадки. Хотя Лэйн с точностью и наоборот считала, что Борис серый кардинал в этой истории. Касаемо Каина, Борис считал, что у подобных людей всегда был холодный разум и план, рассчитанный до мелочей. Находясь в одном кругу, Борис почувствовал тяжелую ауру, исходящую от Каина. Он не ощутил симпатии, которую Каин питал к Лэйн, словно мужчина утаивал, скрывал это от чужих. Но что-то мешало так думать. Что-то цепляло Бориса.       В вагоне, в замкнутом душном пространстве, Борис старался изредка пересекаться с Лэйн, которая периодически уходила. Он находил предлог покурить или выйти в туалет, подышать свежим воздухом на стоянке в Кирове. Лэйн часто проводила время в компании Каина. В это время Борис обычно старался не смотреть на их поцелуи и объятия, но глаза предательски притягивались к месту событий. Он почувствовал, насколько одиночество, затянувшееся на годы, заполнило пространство вокруг него, проникло под кожу, заставляя равнодушно взирать на заставшую врасплох картину.       Ночь медленно приблизилась. Борис проснулся от того, что его резко тряхнуло. Что-то заставило его проснуться. Сквозь плотно закрытые двери было слышно проводницу, которая оповещала о прибытии в Москву. Глаза привыкли к темноте, ощупали пространство.       Противоположная кровать была пуста. Борис поддался шестому чувству, и глаза машинально переместились выше, где должен был храпеть их сосед. Место было таким же пустым. Вся верхняя одежда, и незнакомца, и Лэйн, исчезла.       Неприятные догадки стали кишеть на подкорке сознания, но Борис решил не поддаваться плохим мыслям. Он проверил постель каждого: у незнакомца она была холодной, а у Лэйн – еще теплой, как будто она недавно покинула купе. Он нарочно проверил и вещи грузина: клетчатая сумка была набита газетой. Это привело Бориса к странному выводу. Он уже не верил в то, что незнакомец спал, а не подслушивал их разговор. Он не раздевался, поэтому в спешке накинул пальто. Поезд плавно остановился. В окно он заметил, как на перроне шагала Лэйн в сопровождении грузина, незаметно подставившего заточку в спину. Метель бушевала и заносила, так что далеко они не продвинулись.       В проходе и на перроне толклись люди. Борис выскочил за дверь, минуя толпу пассажиров, расталкивая руками. На улице было еще темно, из-за непогоды плохая видимость мешала разглядеть беглецов. Борис пошел на ощупь, фонари помогали освещать путь. Ветер утробно рычал в спину, подгонял. Зной охлаждал прильнувший гнев и разгоряченное тело под слоем одежды.       Борис прошел несколько путей. Станция, наполненная людьми, скрылась за пассажирским поездом. Товарные вагоны впереди перекрыли обзор. Борис понял, что заблудился. Чутье подсказывало, что путники где-то близко. Он пробежал вперед и обогнал вагон спереди.       Борис нагнал их, когда они переходили следующие рельсы. Он загородил дорогу. Еще бы чуть-чуть, и беглецы могли скрыться за оградой станции.       Грузин обхватил Лэйн тяжелой, свинцовой рукой, которая с легкостью могла свернуть хрупкую шею. Вся его натура сочилась ненавистью.       — Уйди с дорогэ или я прикончу ее! — Он плохо говорил на русском, с ломаным диалектом.       Борис оценил обстановку: они находились достаточно на большом расстоянии от пассажирского поезда, чтобы люди не слышали происходящего. Единственными свидетелями сцены были брошенные товарные вагоны.       — Думаю, проблемы нам не нужны. Поэтому отпусти ее, и я не буду сдавать тебя в милицию.       Грузин оскалился, засмеялся, сдавил Лэйн сильнее. Она царапала его ногтями и била кулаками, бесполезно оттягивая от шеи мужскую руку. В уголке рта засохла кровь.       — Решил мэнэ запугать? Глупый русский. Прикончу вас обоих.       Он занес заточку, и в этот момент Борис прострелил ему руку, следом - вторую. Какая-то доля секунды отделяла Лэйн от смерти. Послышался вопль, но не женский, а мужской. Борис спрятал оружие в кобуре на бедрах. Лэйн упала на колени и разодрала их в кровь. Борис подхватил ее, занес руку над своей шеей, чтобы помочь опереться. В глаза ему бросился кровоподтек на губах. Лэйн перехватила взгляд.       — Я в состоянии идти, — ответила на немой вопрос девушка, поднимаясь на ноги.       — Нам нужно спешить, поезд отходит через пять минут.       Они опоздали. Лэйн вывихнула ногу, и пока они плелись к станции, поезд отъехал в Санкт-Петербург.       — Держи, — сказал Борис, в руке у него значился паспорт на имя Лэйн. Ему было неприятно знать, что он предугадал исход событий.       — Ты захватил паспорта? —спросила Лэйн без тени удивления в голосе.       — Как раз на такой случай.       Позже, на Казанском вокзале, Борис возмущался в автомате. Денег у него было немного, но достаточно, чтобы позвонить. Междугородние звонки были дорогими, выбора не было.       — …Вы понимаете, что она подверглась опасности? — Он посмотрел через стекло: Лэйн стояла на улице, опустив руки в карманы. — У меня слишком много вопросов, но самый главный из них – откуда в нашем купе оказался какой-то проходимец да еще и с орудием убийства? Попахивает покушением на сотрудника уголовного розыска.       В руке у него дымилась сигарета, которую он часто прислонял к губам. Борису страшно хотелось позавтракать, но все, что он мог себе позволить, выкурить очередную пачку.       — Борис, все места в вашем купе были выкуплены, — на противоположном конце трубки зашуршали бумагой. — Я сверяюсь с базой данных, купе было предоставлено тебе и Лэйн. Вышел приказ о командировочных расходах…       — Плевать мне на ваш приказ. Соедини меня с начальником. — Сам думал про себя «как я устал слушать ваши бредни».       После гудков его подключили к другому звонку.       — Здравствуй, Борис. Меня уже оповестили, что ты звонил и поставил на уши весь отдел безопасности.       — В вагоне было совершено нападение на вашего сотрудника. Не на меня, — четко произносил Борис, подчеркивая слова. — Может быть, вы объясните мне, как такое могло произойти?       — Я ничего не знаю, — ровно ответил мужчина. — В стране кризис, мы не можем держать все ситуации под контролем. Тем более, когда наши сотрудники находятся далеко.       Борис ударил кулаком по будке, так что она треснула изнутри.       — Кончайте играть в свои игры. Вы же видите, какая она девчонка. Теперь я не буду уверен, что даже со мной она в безопасности.       — Успокойся, мой мальчик.       Борис выудил еще сигарету, неосознанно чиркнул спичкой и закурил. Эта привычка приносила полное умиротворение. Под пеленой дыма все казалось нереальным. Его возвращение казалось нереальным.       — Купите билет на следующий поезд. Нам нужно немедленно отбыть в город.       Повисла пауза, которая насторожила Бориса.       — Ну?       — Вы не сможете выехать ближайшие сутки, — как обухом по голове, Бориса оглушили словами. —По нашим данным, Москву накроет метель, дороги перекрыты. Мы ничего не можем сделать.       В любом случае следовало действовать по второму сценарию.       — Высылайте деньги. Карта у меня. Не жить же нам сутки на вокзале.       — Хорошо, но при условии, что это будет часть вашего дополнительного гонорара, на большее у меня нет средств.       — Как скажете, — ответил Борис и снова перевел взгляд на продрогшую Лэйн. Он не собирался разменивать вознаграждение на человеческую жизнь. — Побойтесь бога, Герман Михайлович. Если в вашем отделе завелась крыса, я буду первым, кто подвесит ее за хвост.       — Я не верю в бога.

***

      Разместившись в гостинице, Борис проводил Лэйн до номера и ушел в свои покои. Первым делом он решил принять душ, потому что после насыщенного дня клонило в сон, а Борис не хотел принимать объятия Морфея в три часа дня. До гостиницы они гуляли по Москве и выбирали одежду для Лэйн.       — Тебе надо что-то купить? — спросил Борис, выкуривая очередную сигарету. Его пальто настолько пропиталось табаком, что Лэйн отмахивалась от запаха.       — Я думаю, в первую очередь тебе нужно позаботиться о себе.       Борис рассмеялся и выкинул сигарету.       — Извини, старая привычка. Никак не отвыкнуть, — он взглянул на Лэйн, у которой были разодраны джинсы. —Ты же не хочешь разгуливать в этом?       — Придется, — задумалась девушка. После первого предостережения Бориса она уже испытала судьбу. — Согласна только на джинсы.       К брюкам Борис добавил шерстяной свитер. Лэйн неохотно согласилась, без шапки и шарфа она пропиталась насквозь холодом.       Когда Лэйн впервые за несколько дней осталась предоставлена самой себе, она предварительно закрылась на замок. Пережив за несколько дней столько событий, Лэйн боялась, что ее преследовала паранойя.       Первым делом она скинула одежду и долго стояла под горячей струей душа. Вода вернула силы, дала освежиться после навалившейся усталости, обновить мысли. Она оглядела свое тело, пару синяков и губу, вздутую как после укуса насекомого.       После душа она накинула халат, который входил в стоимость гостиницы. Лэйн не думала ни о чем до тех пор, пока ее голова не коснулась подушки на мягкой, как перина, постели. В состоянии, похожем на дремоту, она начала размышлять о том, откуда у Бориса появились деньги и как сообщить Каину об их местонахождении, если опасность поджидала за каждым углом. Странно было писать об этом по пейджеру и в то же время казалось оптимальным, верным решением. Она не спросила у Бориса, предупредил ли он напарников. А что, если они знали? Лэйн выныривала из сна под тревожными преходящими мыслями. Перед взором появлялся мужчина с острым ножом и двое насильников. От беспомощности и бессилия, накатившего в конце дня, Лэйн редко всхлипывала. Сон не походил на отдых. Сквозь свинцовые веки, залепившие ей выход к реальности, она слышала стук в дверь, но не открыла. Тело онемело под тяжестью сна.       Лэйн перевернулась на бок и увидела, как стрелка на часах перевалила за девять. Первая тревожная мысль пришла в голову: девять вечера? Лэйн подскочила. За окном загорелся город, Красная площадь переливалась разноцветными красками. Лэйн подошла к кофейному столику, опустилась в кресло и стала набирать номер Каина. В дверь настойчиво постучали. Лэйн отложила трубку, в которой шел протяжный гудок, и открыла.       Борис выглядел бодрым, чего нельзя было сказать о ней. Он сменил рубашку, пригладил волосы, как в их первую встречу. От него пахло свежестью. Лэйн пропустила его внутрь.       — Твоя одежда? — задала вопрос Лэйн, онемев от неожиданного появления.       — Отдал в химчистку, — сказал Борис.       Он не решился сесть, поэтому встал напротив окна, скрестив руки. Лэйн находилась в противоположном конце комнаты. Борис осмотрел ее халат, в котором утонуло девичье тело, и длинные ноги, которые она опустила в такие же белоснежные тапочки.       — Ты не пришла на ужин. Все в порядке?       Лэйн тоже скрестила руки.       — Я начинаю думать, кто из нас сыщик. Собираешься устраивать мне допрос как в поезде? — нахмурилась девушка. — Разве питание входит в наше проживание?        — Ты можешь спуститься и успеть отужинать до десяти. Я договорился с официантами, — Он говорил серьезно, глаза бегло оглядели комнату и остановились на телефоне. — Ты кому-то звонила?       — Хотела предупредить Каина.       — Не советую рисковать, — резко оборвал Борис. — Если хочешь знать, я уже предупредил их.       Они замолчали, разглядывая друг друга.       «Сколько раз я могла обойтись без твоего совета», - ехидно подумала Лэйн и одернула себя. Этот человек спас ее жизнь, и не один раз. В то же время она чувствовала что-то противоположное. Каждый раз выходило так, что Борис оказывался рядом с местом событий. Она не верила в случайное стечение обстоятельств.       — Я не сказала спасибо, — сказала девушка, наблюдая за реакцией мужчины. — Что я должна за одежду?       — Ничего, — А сам думал: «кроме себя». Он добавил. — Считай это подарком.       — Я не привыкла получать дорогие подарки, — призналась Лэйн.       — Разве твой парень не дарит тебе их?       — Это не имеет значения.       Лэйн расслабилась и поняла, что он пришел поговорить с ней просто так, возможно, по душам. Последние события сблизили их, но Лэйн всячески отпиралась от этой мысли. Самым близким человеком для нее был Каин, а это обычный «попутчик»,       подкинутый следствием. Или не такой обычный, каким казался на первый взгляд?       Она взглянула на собеседника: Борис сдвинул брови и что-то подмечал про себя. Глаза смотрели на столик, но как будто сквозь. Она опустилась на кровать. Теперь Борис выглядел гораздо выше и больше, чем прежде.       — Почему ты живешь один?       Лэйн хотела прикусить язык за то, что задала вопрос, который крутился у нее в голове, как заевшая пластинка. Она ничего не могла поделать с собой: следовало заручиться доверием у мужчины, понять, кто он для нее. Пока что из Бориса выходил хороший спасатель. Он был похож на броню, под которой скрывалось истинное лицо.       Он многозначительно посмотрел на нее.       — Это долгая история, я не люблю ее рассказывать всем.       — Судя по тому, сколько раз ты меня спас, я заслуживаю этого рассказа.       — Лэйн, — Он наконец-то улыбнулся, ямочки на щеках мягко исказили лицо. — Эта история заслуживает подходящего момента. Обещаю, что расскажу, но не сегодня.       — Он сверил время на часах на руке. — Мне нужно отлучиться на пару секунд.       Не прошло и пяти минут, как Борис вернулся с едой. В руках он держал чайник, котлету в контейнере и с десяток пирожных в коробке.       — Так ты никогда не поешь.       В комнате появился аромат заваренных листьев смородины и сладкого лакомства с заварным кремом. Они сидели рядом, и прикосновение ее бедра о его не казалось чем-то интимным. Весь мир словно остановился. Пока Лэйн жевала еду, Борис изредка наблюдал за ней, как рука обхватывала бисквитное пирожное. Он смотрел на ее припухшую губу, которая, несмотря на следы от побоев, выглядела привлекательно. Перехватив пытливый взгляд, Лэйн остановилась, а Борис уже рассматривал светящиеся огоньки улицы.       — В детстве мама любила эти пирожные и часто покупала их. Мы устраивали чаепитие без повода. К нам приходили гости. Мама всегда ходила в платьях, — он рассмеялся. — У нее как-то изящно выходило съедать пирожное.       «Ты напомнила мне ее. Такая же хрупкая и беззащитная, как испуганная лань с большими глазами».       — Поэтому ты принес их мне, чтобы вспомнить ее?       — Скорее, не растерять себя.       Со стороны он видел, как Лэйн перестала пить чай. Она анализировала каждое слово.       — У тебя есть враги? — внезапно спросил мужчина.       Лэйн чуть не подавилась.       — Если я кому-то перешла дорогу, то, видимо, в очень хорошем месте.       — Подумай, кто это может быть. Может, кто-то из твоего окружения?       В руках Борис крутил чашку. Лэйн напряглась. В последнее время общение с коллегами не задавалось, поэтому завистников могло найтись большое количество. Близким среди друзей и знакомых у нее был Каин, но Лэйн упрямо избегала думать об этом. В ее глазах это выглядело кошмаром, воплотившемся наяву.       Борис прервал тишину первым, так что она вздрогнула.       — Лэйн, я понимаю, что морально тебе тяжело… То, что произошло сегодня и вчера, не случайность. Кому-то выгодно убрать тебя с дороги, и я так понимаю, что чем скорее, тем лучше.       Разговор прервался. Под подушкой раздался сигнал, исходящий от пейджера. Лэйн взяла его в руки и прочитала вслух: «От судьбы ты не уйдешь – в лапы зверя попадешь».