the dark

      Россу пришлось тащиться в домик, где они с парнями собирались, чтобы обсудить дело. Сам он называл это "Клуб Джейсона Карвера". Будучи обыкновенными студентами средней школы они наверняка не могли бы позволить себе что-то более серьезное, чем групповая стычка, как их представляли в самых дешевых американских фильмах прошлых годов. По крайней мере, он надеялся, что ничем "более" это не закончится. Трусливый, вечно идущий на поводу у Джейкоба и остальных их друзей (хоть и вполне прилично огрызавшийся), Росс позволял себе слабости в виде надежды. Хотя бы на то, что с выпуском из школы они все разъедутся и это попросту прекратится, так и не превратившись во что-то куда менее привлекательное.       Парни склонились над столом, обсуждая новые детали, которые выяснили за прошедшую неделю. Кастелл ещё раз подчеркнул, что семейство Уилеров здесь абсолютно ни при чём. В том разговоре, даже посреди ночи, он видел в глазах Нэнси, что она что-то скрывает, но она явно не покрывала убийцу. Точно не она. Такая девушка, как Уилер без сомнения никогда не стала бы пособницей в преступлении из разряда тех, что подпадают под "расследование" кучки, не получившей даже среднее образование.       В руках Джейсона находился список, написанный кривым чернильным почерком на альбомном листке. Лист был сложен в несколько раз, из-за чего на бумаге остались вмятины и следы от сгибов, сделанных грубыми пальцами. Он нашёл новую зацепку, ведущую к лачуге у озера Влюблённых, и заявил, что сегодня Мансон будет там, а значит, они "изловят фрика". Остальные улыбнулись и засмеялись, а Росс лишь скривился.       Конечно, он пойдёт за Джейсоном и вовремя его остановит. А Патрик будет рядом, как всегда.       — Карвер, как же ты заебал меня со своей манией, – прошипел темноволосый в спину Джейсону, который целенаправленно двигался в сторону озера. От берега уже отплывала хлипкая лодка с Мансоном на борту.       Росс переглянулся с Патриком и тяжело вздохнул, понимая, к чему шло дело.       Все трое сразу же начали частично раздеваться, прыгая в воду. Джейсон – за Эдди, а Патрик с Россом – за Джейсоном, которого нужно было вовремя остановить. Кастелл беспокоился, что тот просто утопит Мансона без суда и следствия. А тех, кто был друзьями младшего брата Уилер, Росс тоже считал теми, кого стоило защищать. Некое благорассудство оставалось на его стороне. Хотя, здесь он находился явно не по этой причине, скорее наоборот – из-за недостатка того самого рассудка. Потому что все они следовали за Джейсоном беспрекословно.       Они почти доплыли до середины озера. Росс плавал хорошо, но не так быстро, как Джейсон и Патрик, поэтому оказался позади всех. В какой-то момент Патрик вдруг замер перед Россом.       Темнокожий перестал откликаться на зов и стал оглядываться по сторонам, будто слышал что-то, чего не слышали остальные. Он пытался найти источник звука.       — Патрик! Эй, Патрик! Давай быстрее! – в один голос кричали два парня, перестав плыть наперегонки. Это дало фору Эдди перед Карвером, которого Росс и Патрик так отчаянно пытались остановить.       Внезапно Патрика резко затянуло под воду. Глаза парней расширились от ужаса, охватившего их. Вот так просто, в мгновение ока, умеющий плавать с первого класса Патрик канул под воду в мгновение ока.       — Патрик?.. – одними губами прошептал Кастелл, продолжая удерживать своё тело на плаву.       Позади слышались крики Мансона, который размахивал веслом в воздухе, надеясь, что так Джейсон точно его не достанет.       Но в следующую секунду Патрик взмыл в воздух из-под воды.       Эдди отшатнулся и выпал из лодки в водоём. Остальные остолбенело смотрели в небо, где парил парень. Руки его начали ломаться, ноги взметнулись вверх. Его челюсть была полностью раздроблена, кровоточащие глаза выпучились, будто их засосало внутрь. И всё это сопровождалось жутким звуком хруста. Звуком смерти.       Росс закричал во всю глотку, наблюдая. Он сам не понимал что происходило, мозг отказывался принимать это так, как оно было – Патрик мучительно умирал у него на глазах.       Секунда. Две. Пространство сжалось в мячик для пинг-понга, когда он осознал, что произошло.       Эдди и Джейсон, замерев на месте, смотрели, как что-то убивает Патрика. Но второй, тут же начав истерически кричать, решил, что в этом виноват Эдди и его "сатанинские силы".       Истерика Карвера не имела сейчас никакого значения для Росса – он попросту не слышал её.       В ушах стоял только оглушающий писк. И хруст костей лучшего друга, повторяющийся в голове раз за разом. Кастелл занырнул под воду, пытаясь разглядеть тело Патрика и, возможно, поднять его за собой. Всё было тщетно. Он резко вдохнул, забыв, что находится под водой.       Боже, так глупо умереть от попадания грязной озерной воды в лёгкие, – так скажут на Патриковых похоронах.       Росс лишь чудом вынырнул из под воды, осматривая темноту вокруг. Эдди удалось сбежать, а Джейсон, как и Росс, был в ступоре.       Не сговариваясь, они поплыли обратно к берегу. Вылезли из воды насквозь мокрыми, подобрали свои бомберы с нашивками имён и надели их на себя, дрожа от холода.       Росс взял в руки бомбер Патрика, провёл по его имени пальцами, поднял голову и ожесточённо посмотрел на Джейсона.       — Если бы не твоя идиотская цель поймать невиновного, Патрик был бы жив, Джейсон! Это всё из-за тебя!       В его голосе звучало отчаяние. Росс не знал, что делать дальше. Он приблизился к парню, крепко толкнул его в грудь. Джейсон едва устоял на ногах и развёл руками, будто спрашивая: "Чувак, что ты творишь?"       А Кастелл творил лишь возмездие за друга. Если бы Джейсон не потащил их туда, то эта неведомая сила точно не захватила бы Патрика и он остался бы жив. От одной этой мысли, кулаки Росса сжались до побеления в костяшках, он с размаху нанёс удар в челюсть блондина.       Он видел, как парень сплюнул кровь и типа неохотно встал в боевую позицию нанося удар немного ниже рёбер Кастелла. Тот выгнулся и получил второй удар по челюсти, которая начала саднить. Дальше удерживая Карвера за воротник бомбера он снова замахнулся. Ярость окатывала его с ног до головы. Не давая блондину ни единого шанса, Росс продолжал атаковать его, пока тот не потерял равновесие и не упал навзничь, практически не двигаясь.       Грудь Росса часто вздымалась, пока он смотрел на почти бессознательное и окровавленное лицо Джейсона. Он точно знал, что на него смотреть сейчас не может, иначе в руки взять себя не получится (возникло чувство, что руки его были переломаны также, как руки Патрика), поэтому развернулся и сначала быстрым шагом, а затем уже бегом направился в сторону собственного дома.       Росс влетел в дом, хлопнув дверью так, что со стены слетела фотография. Это видел отец, сидящий на диване в гостиной. Он сразу же встал с места, медленно приближаясь к парню. Угрюмый, с тяжелым взглядом, он посмотрел на сына, промокшего до нитки, с окровавленными костяшками и разбитой губой.       — Какого черта? – прорычал мужчина.       — Пап, Патрик.. Патрик погиб. Это все из-за Джейсона, он со своей идиотской идеей поплыть через озеро, если бы не он... – Росс не договорил.       Найджел крепко сжал горло сына, настолько сильно, что ему было бы тяжело сделать что либо. Сглотнуть, пошевелиться, вдохнуть, выдохнуть. Казалось, в ушах он слышал скрежет собственных мышц и связок, которые под рукой отца начинали ныть и жечься.       Слезы щипали глаза и он уже ненавидел себя за это. Он знал, что следовало за слезами. Удар, ещё один, пока тот не перестанет плакать. На ответ сил никогда не хватало. Ему было проще стерпеть, скрепив зубы и жить дальше, тихо ненавидя отца. Он никогда не придавал это огласке и не думал, что это вообще нужно делать. Росс знал, что сделает хуже.       Шаг влево – расстрел, шаг вправо – расстрел. Вперед – вход в петлю, назад – выход в окно.       Отец всегда прочил относиться к Джейсону уважительно, не говорить о нем плохого, не вступать в конфликты. Росс всегда должен следовать его примеру, стать его тенью и лучшим другом только для того, чтобы быть в глазах отца образцовым сыном.       Конечно же все было с точностью да наоборот.       Сейчас он не мог сдержать слезы на глазах. Хотел просто закрыться у себя в комнате, уединиться с фактом смерти лучшего друга, тихо пережить эту ночь. Потом должно стать легче. Скорбь прошла бы, он был уверен, он ведь с ней уже знаком. Если бы ему просто дали её проглотить, не пережевывая, всё стало бы на свои места.       Отец резко ослабил хватку, в тот момент, когда Росс начинал хвататься руками за его ладонь, пытаясь отодрать её от своей шеи, ведь лицо уже покраснело. Парень сделал резкий вдох, в глазах потемнело.       Не от того, что он терял сознание, а от того, что Найджел врезал ему, почти со всей силы, как он всегда это делал. Он никогда не знал что значит иметь сына, а не грушу для битья. Возможно, если бы он умел любить, все сложилось бы по другому. Росс бы жил, а не умирал изнутри от каждого взгляда отца.       Ярость стала возрастать в крови Кастелла, пока тот практически на четвереньках стоял на полу. Он нашёл в себе последние силы, чтобы подняться с места и поднять голову. Сделав глубокий вдох, он собрал картинку воедино из всей кружащейся головы и крепко сжав кулак замахнулся на Найджела. Тот явно не ожидал подобного ответа.       Росс, пошатываясь забрал с пола свой рюкзак, где всегда лежало все необходимое, и накинув его на плечо, вылетел из дома, громко хлопнув дверью.       Отец не станет за ним бежать. И о доме лучше было забыть на пару недель.       Окончательно проморгавшись, Росс прыгнул на седушку своего железного коня, надел шлем и вжимая в газ тронулся с места, с характерным оглушительным звуком мотора мотоцикла.       Человек определяет свою скорость относительно движения предметов вокруг своей персоны, а все вокруг Росса просто плыло в размытости. Когда сопротивление воздуху становится привычным, тело привыкает к нему, то и скорость перестает казаться большой.       Теперь он думал что плывёт по дороге будто она была сделана из зефира, который прогибался как мягкая подушка под его колёсами.       Он склонился над рулём и когда от влажности дороги мотоцикл стал крениться влево, он отклонился вправо, чтобы сместить центр тяжести и не оказаться распластанным на асфальте. Хотя этого сейчас смертельно хотелось. Он был сделал все, лишь бы не чувствовать то, что вырывалось из его внутренностей, разрывая на мелкие кусочки.       Зажимая педаль газа до упора, он чувствовал, как мотоцикл срывается с места, прорезая ночной воздух. Ветер хлестал по лицу, высушивая горячие слезы, но их становилось только больше. Он хрипло закричал, выкрикивая боль, отчаяние, злость, но даже этот крик терялся в гуле двигателя и встречного ветра.       Воздух будто выкачали из лёгких. Грудь сдавило так, что казалось, внутри что-то сломалось, а сердце сжалось до размеров горошины. Перед глазами всё плыло, уличные фонари превращались в размазанные огненные полосы, а дорога под колёсами исчезала в темноте.       Он находился практически в коматозном состоянии – руки сжали руль так, что побелели костяшки, но сознание было где-то далеко. Он больше не думал, не чувствовал ничего, кроме холодного ужаса и опустошения. Мир сузился до ревущего мотоцикла, кромешной ночи и тяжёлого, рваного дыхания.       Где-то в глубине сознания мелькнула мысль – если он сейчас разгонится ещё быстрее, если не остановится… станет ли легче?       Он резко затормозил, съехав с дороги в сторону леса, и мотоцикл тут же потерял устойчивость. Колёса заскользили по влажной земле, железная махина закрутилась, её повело в сторону, а через мгновение он вместе с байком рухнул на землю.       Удар вышиб из него воздух. Лицо скользнуло по жёсткой земле, ветки оставили на коже тонкие порезы, а левое плечо пронзила острая боль, когда он ударился о камень. Казалось, что тело горит – не от внешних ран, а от той невыносимой, глухой боли, что разрывала его изнутри.       Лёжа на холодной земле, он перевернулся на спину и тяжело задышал, хрипя от агонии. Грудь вздымалась рывками, каждое движение отзывалось ноющей ломотой в теле. Он поднёс руки к лицу, закрываясь от пустого ночного неба, но слёзы продолжали течь, пропитывая его ладони, стекая по подбородку и смешиваясь с грязью и кровью. Щёки горели от свежих ссадин, и от этого слёзы жгли ещё сильнее.       Бог знает, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Он просто лежал, застыв в темноте, пока дыхание не выровнялось, пока сердце не перестало бешено колотиться о рёбра. Наконец, Кастелл медленно сел, бросил взгляд на мотоцикл и, через силу подняв его, уселся сверху. Пальцы автоматически сомкнулись на руле, но он не включал двигатель.       Он больше не думал ни о чём.       Первое, что он почувствовал, была статичная боль. Глухая, невыносимая, пропитывающая его насквозь. Она не просто сидела внутри – она ощущалась физически, будто кто-то вонзил в грудь ржавый гвоздь и с каждым вдохом вкручивал его глубже. Это была огромная, свежая рана где-то в самой глубине души. Она не стихала ни на секунду, разрывая его изнутри.       Его лучшего друга больше нет. Единственного, кто стоял рядом, кто поддерживал, кто был частью его пути. Теперь его не было.       А он… Он поступил, как последний трус. Развернулся и сбежал, словно под ногами разверзлась бездна. Побежал, сломя голову, не оглядываясь, не слыша криков парней, не желая слышать. Росс вообще не хотел больше никого слышать.       Потом пришла злость. Слепая, неконтролируемая, разрастающаяся с каждой секундой, пока не стало тошно. От неё хотелось кричать, крушить, разбивать всё вокруг, пока не останется только пыль. А потом… Потом захотелось прикончить кого-то. Или себя. Эмоции били изнутри, захлёстывали, застилали разум. Он с трудом сдерживался, пытаясь найти хоть какое-то успокоение в сигаретах – жалком, но единственном способе отвлечься.       Когда последняя сигарета оказалась зажата меж губ, пустая пачка отправилась в кусты. Следом за ней, со всей дури, он запустил в дерево зажигалку. Газ закончился в тот момент, когда нужен был больше всего. Чёрт бы всё побрал.       Разочарование. Будто внутри что-то надорвалось. Резким скрежетом колес по нему проехалось разочарование в людях, от которых не осталось ничего, кроме пустых слов и фальшивых улыбок. В себе самом. В жизни. В отце, о котором ему даже не хотелось вспоминать.       А затем, наступила пустота. Оглушающая, будто сердце перестало биться. Ни чувств, ни мыслей. Ничего.       Только нарочито тихие чужие шаги. Осторожные и отмеренные.       — У тебя дурацкая привычка встречаться со мной посреди ночи, Нэнси Уилер, – без капли жизни произнес Росс, даже не глядя в её сторону. Глаза были полны слёз. Они попросту пекли от того, сколько он уже пролил. И он так от них устал.       Он знал, что она там стояла. Не знал насколько долго, но теперь точно чувствовал на себе взгляд ее голубых глаз. Горечь и вязкость жалости была ощутима даже на таком расстоянии.       — Кто-то же должен тебя подбирать, когда ты ударяешься в безрассудство, Кастелл, – её голос был ровным, почти учительским, но несмотря на это он был пронизан нежностью. Осторожничала, значит?       Он горько усмехнулся, повернув голову.       — Не трать на меня своё время, Нэнс, – тихо произнёс он, подняв глаза в пустоту ночного неба. — Это не поможет.       Она вздохнула.       — Тогда я просто посижу рядом.