Часть 1

— Две карбонары и салат с персиком на вынос! — Нужно больше блинчиков! — Забрала последние два эклера! И всё это под бешеный стук ножей, бульканье закипающей воды и шкворчание масла на сковородах. Кухня ресторана “Акаги” зашивалась так, как не помнил никто из нынешних поваров и официантов за годы своей работы, разве что пожилой уборщик застал золотые дни. Времена популярности этого места давно прошли: мало кого сейчас можно было удивить европейской кухней, да и закрытие спортивной академии, что находилась в паре светофоров отсюда, значительно уменьшило число гостей. Только праздники вносили небольшое оживление в общую атмосферу уныния, постепенно захватывавшую старый ресторан. Пока в апреле в “Акаги” не пришёл новый младший повар — Савамура. Начав с нарезки овощей и варки яиц, он быстро заслужил одобрение су-шефа и был поставлен на соусы и салаты. Тут-то его талант и проявился в полной мере. Будучи самоучкой, Савамура следовал своему чутью, а не строго выверенным граммовкам и рецептам. Поваров постарше доводила до дёргающихся желваков его готовка: мелко нарубленная кинза вместо целых листьев, цедра юдзу там, где её не предполагалось, фламбе вместо пассировки, время и ингридиенты “на глаз”. Но всё тот же су-шеф отмахивался от их претензий и давал Савамуре волю готовить, как тому вздумается, добавляя в сезонное меню особенно удачные его идеи. К танабате поток клиентов вырос. Некоторые признавались, что заглянули сюда случайно, а продолжили приходить из-за необычного прочтения любимых блюд, а некоторые наоборот — открыли для себя что-то, что раньше считали невкусным, а именно в “Акаги” прониклись. А потом друг за другом случилось несколько событий: на противоположной стороне улицы достроили новое офисное здание, которое быстро стало заполняться арендаторами, дочь шеф-повара уломала-таки отца завести ресторану инстаграм, а какой-то фуд-блогер выложил обзор на их десерты. Народ пошёл, и вдруг оказалось, что “Акаги” не помешало бы расширить площадь зала. И организовать собственную доставку. Они не справлялись с потоком во время бизнес-ланча, им больше не хватало привычного объёма продуктов, они не могли клонировать Савамуру, которому приходилось теперь и готовить, и учить других своим вариантам рецептов. А сейчас, в преддверии Рождества, происходящее в старом ресторане можно было описать единственным словом — коллапс. — У меня тут очень недовольные бабули ждут свои супы и салаты больше получаса, — влетел на кухню как ошпаренный один из официантов. — Подержи моё пиво, — прошипела Аотсуки, врываясь следом и с размаху швыряя свой блокнот на стойку заказов. — Кажется, нам конец. Там пришёл ресторанный критик. На кухне воцарилось молчание, нарушаемое только звуками варящейся, жарящейся и горящей еды. В прямом смысле слова: один из поваров направил газовую горелку на кусок тунца как раз перед оглашением самой страшной фразы в жизни любой кухни и так и замер, продолжая судорожно нажимать на кнопку и обугливать несчастную рыбину, которая всё меньше подходила для “Нисуаза”, и всё больше для мусорной корзины. — Ты уверена? — выпрямился Савамура, поливавший грушевым конфи утиную ножку. Аотсуки судорожно закивала, поднимая свой блокнот со стойки и вытягивая перед собой трясущуюся руку. Он впервые видел её в таком состоянии: они пришли в “Акаги” одновременно, и она уже успела стать старшим официантом, благодаря своей находчивости и собранности. Су-шеф оказался самым проворным, выхватывая ходящий ходуном список и параллельно прихлопывая ладонью меж лопаток повару, устроившему погребальный костёр из тунца. — Все вернулись к своим обязанностям, — рявкнул он, уже пробегая глазами строчки в блокноте. — Еда сама себя не приготовит. В любом случае, нам надо накормить этого мужчину, критик он там или нет, и всех остальных теряющих терпение гостей. — Он женщина, — подала голос Аотсуки. — Без разницы. Савамура, тут в заказе позиция “Тайный Санта” — бросай всё и готовь этот свой десерт. Выложись на полную! С салатом и ростбифом мы уж как-нибудь справимся. — Да, шеф! — Да, шеф, — ответил громче всех Савамура, сжимая руки в кулаки и вытягиваясь по струнке, словно на плацу. Ещё секунда, и он уже сорвался в сторону холодильников, где стояли заготовки для его десерта: выпеченные с утра меренги, контейнер с зёрнами граната и сливки для взбивания. По пути завернув к столу, где двое младших поваров крошили зелень и овощи. Старательно, но бездарно. Мгновение Савамура колебался, стоит ли влезать, но в итоге не выдержал. — Ты не столько режешь помидоры, сколько давишь. Это не тот нож — возьми у мойки побольше, с серебристой ручкой. Пока су-шеф не увидел и самого тебя не покрошил. А вот тебе стоит как раз давить посильнее, чтобы чеснок чистился за пять минут, а не за пять часов. — Простите, сэмпай. Спасибо, сэмпай. Савамура махнул на них рукой, тиснул по паре веточек базилика и мяты и пошёл разбираться с заказом критика. Он делал этот десерт далеко не первый раз — успел набить руку, но почему-то сейчас чувствовал себя так, словно только собирается пробовать новый рецепт. И ингредиенты ему вообще не помогали. Меренги оказались пересушены, без единого намёка на тягучий и влажный центр, сливки отказывались взбиваться, будто бы были растительными, а ещё он случайно закинул в блендер не только базилик, но и мяту, которая изначально шла лишь в декор. Савамура выругался, видя, как Аотсуки унесла салат критика, и понимая, что у него почти не осталось времени. От безысходности он схватил первый попавшийся ликёр и щедро накапал в середину испорченной меренги, надеясь, что это добавит хотя бы видимость влажного безе. Когда Аотсуки забирала у него тарелку с десертом, Савамура с трудом разжал пальцы — кажется, это был первый раз, когда он был настолько не уверен в том, что приготовил. — Критик хочет видеть того из поваров, кто делал “Тайного Санту”, — прозвучал дрожащий голос Аотсуки минут пять спустя, снова воцаряя на кухне тишину. — А она выглядела при этом как благостный Хотэй или как разгневанная Идзанами? — хмуро уточнил су-шеф. — У неё вообще не прочтёшь по лицу ничего. Она отправила в рот всего пару ложек — зачерпнула с краю и поковырялась в центре — перестала есть и попросила позвать автора десерта. Все взгляды устремились на Савамуру, у которого кровь отхлынула от лица: раз ковыряла в центре, значит трюк с ликёром не прокатил, она его моментально вычислила. Тяжело выдохнув, он стянул с головы поварской колпак и смял его в кулаке. Чувство, словно облажался по всем фронтам, давило на плечи. — Шеф, простите меня. Я всех подвёл и приму этот позор… — Ой, да заканчивай ты уже с пафосными речами — мы ещё даже не знаем, что она хочет сказать, — су-шеф скривился, словно откусил юдзу, и прихлопнул ладонью Савамуре промеж лопаток. — Иди уже, негоже заставлять гостя ждать. — Да, шеф. Савамура поплёлся в зал вслед за Аотсуки и су-шефом, перебирая в голове самые вежливые формы извинений и прикидывая, насколько покаянным должно быть выражение его лица. Он безошибочно угадал критика в зале — острый взгляд за стёклами очков в тонкой оправе сразу же остановился на их процессии. — Рада нашей встрече, — слова звучали вразрез с его ожиданиями. — Так значит это ты, Савамура-кун, приготовил эту необычную “Павлову”, верно? — Д-да, простите, если что-то было не так со вкусом. — Нет, нет, напротив. Давно мне не было настолько всё так и нескучно от классического десерта. — Серьёзно? — не сдержавшись, выкрикнул Савамура. — Не пугай посетителей, — прошипел сквозь зубы су-шеф, снова припечатывая ладонью по спине и раскланиваясь направо и налево, в ответ на обращённые на них взгляды. — Более чем, — эту женщину, казалось, невозможно было смутить. — Базилик и мята оттеняют свежестью терпкий вкус граната, а ликёр из личи добавляет новизны избитой и скучной меренге. Поправь меня, если я ошибаюсь, но ты ведь нигде этому не учился? — Нет, только экспериментировал вместе с дедушкой на его кухне. Он всегда готовил по принципу “всё, что не запрещено правилами, разрешено”, — смущённо рассмеялся Савамура и взъерошил волосы на затылке, запоздало понимая, что так и вышел в зал со скомканным в кулаке поварским колпаком. — Замечательно, — критик довольно кивнула чему-то и полезла в свою сумочку, после чего положила на край стола свою визитку, на которой крупными иероглифами значилось Такашима Рэй, а более мелкими — “Академия Сэйдо”. — Я вхожу в попечительский совет кулинарной школы “Сэйдо” и хотела бы пригласить тебя, Савамура-кун, учиться у нас. Я чувствую в тебе огромный потенциал, который не развивается из-за отсутствия базовых знаний. — Академия “Сэйдо”? — отупело переспросил Савамура. — Учиться? Но я уже… — Это самая элитная кулинарная школа в нашей стране, ты что никогда о ней не слышал? — снова зашипел на него, перебивая, су-шеф. — О ней даже на телевидении говорят. — Ну, готовить самому интересне, чем смотреть всякие кулинарные шоу. — А иногда стоило бы, — тот уже рычал и в очередной раз опустил свою тяжёлую руку на спину Савамуры. — Она гордится самым большим количеством выпускников, получивших мишленовские звёзды, — ты не первый день в ресторанном деле, такие вещи стоит знать. Простите ему его невежество. — Что вы, я чего-то такого и ждала, — ответила лёгкой ухмылкой Такашима и снова стала серьёзной. — В общем, я не думаю, что ты сразу согласишься, но ты можешь прийти к нам на день открытых дверей на следующей неделе и посмотреть, что да как, а потом принимать решение. — Спасибо вам за столько щедрую оценку моих навыков и потенциала, но я всё же откажусь, — уверенно отодвинул от себя визитку Савамура. — Я бы многое хотел узнать о готовке, но я не могу подвести своих коллег и бросить их на полпути, когда в “Акаги” только налаживаются дела. — Какой дурак, — обречённо простонал су-шеф. — Не слушайте его, он просто перегрелся у плиты. Конечно он придёт на день открытых дверей, а если не сможет ходить — я его доставлю. — Спасибо, надеюсь на вас. В следующий четверг в одиннадцать утра — буду ждать тебя, Савамура-кун. Весь остаток дня, готовя заказы, делая заготовки на завтра и даже переодеваясь, он не мог выбросить из головы слова Такашимы о собственном потенциале и отсутствии базы. А ещё слова су-шефа о выпускниках академии “Сэйдо”. Конечно, Савамура знал о списках Мишлен, даже если не слышал никогда о какой-то кулинарной школе, пусть хоть трижды элитной. Это был уже иной уровень поварского искусства, профессиональный против любительского, если бы сравнения со спортом были уместны. И он соврал бы, если бы сказал, что никогда не мечтал о подобном уровне и никогда не одёргивал себя, считая, что выше головы не прыгнешь. — Ну вот же, она даёт тебе тот самый шанс, один на миллион, чтобы превратить твоё чутьё и эксперименты в уверенность и знания, а ты нос воротишь, — сказал ему су-шеф, закрывая ресторан. — Давай-ка, переспи с этой мыслью, а завтра забудь о том, что ты нас подводишь и позволь ей побыть твоим Сантой. — Реальный Санта в обмен на “Тайного Санту”? — хохотнул Савамура, качая головой. Хотя глубоко в душе он уже понимал, что пойдёт на день открытых дверей, потому что, чем больше думал об учёбе в “Сэйдо”, тем привлекательнее ему казалась идея.