Ресторанный этикет

***             — Добрый день. Готовы сделать заказ?       — Нужно ещё немного времени, сэр. Важно всегда подходить к выбору основательно.               ***             — Как же мне надоело прозябать здесь, — спустя час решил прервать затянувшееся молчание Том.       — Окно открыто, прошу, — подбодрил его лучший друг Бен.       — Мы находимся на первом этаже коттеджа, а не на последнем в Эмпайр-стейт-билдинг, — зачем-то подметил очевидное Зак.       — Давайте, что ли, пиццу закажем? — спросил невзначай Боб.       Компания закадычных друзей проводила очередной уик-энд в загородном доме Томаса Брайта после того, как все они потеряли работу. Пошёл уже второй месяц тщетных попыток отыскать подходящие вакансии. Бывалые трудоголики не могли найти себе места от безделья, а рвение вернуться в строй таяло на глазах так же стремительно, как их тела, сливающиеся с обивкой дивана. Они отчаялись настолько, что стали рассматривать вариант открытия собственного бизнеса. Хотя имелись накопленные запасы денег, траты на минимальное поддержание жизнедеятельности понемногу выкачивали их. Свой вклад, разумеется, внесли покупка роботов-пылесосов с целью выпустить их на улицу и проверить, сколько они там продержатся, и другие подобные развлечения. Вот что происходит с людьми после потери занимаемых ими должностей. Фантазия обостряется, принимает болезненные формы и начинает генерировать идеи, начинённые сведениями о существовании какой-либо вещи вкупе с непредусмотренным для неё применением. Вероятно, таким же образом в мире придумали и эксплуатацию детского труда. По большей части компания торчала дома, но периодически выходила в свет, чтобы напомнить всем, в первую очередь себе, что они до сих пор часть общества. И хоть уже не такая привилегированная, как прежде, они всё ещё оставались белыми гетеросексуальными американцами. А это о многом говорит.               ***             Состав четвёрки был невероятно колоритен. Часто случается, что подобное тянется к подобному. Так вот, не тот случай. Приятели походили друг на друга, примерно как головы на горе Рашмор. Только ни у одного из них не было стильной бородки старого доброго Честного Эйба.       Томас Брайт и Бенджамин Фокс по счастливому стечению обстоятельств попали в одну школу. В силу юного возраста и не сформированных до конца личностных качеств они не поделили между собой что-то незначительное, а если точнее, место за партой, и познакомились чересчур интимно для первой встречи, сцепившись в драке. По законам жанра после кулачного боя начала развиваться крепкая мужская дружба. В детстве характер обоих отличался энергичностью и бойкостью, что явно сближало их. Лазить по заброшкам с утра до ночи, играя в прятки, вдвоём куда веселее и безопаснее, чем с каким-нибудь воображаемым другом Джоном, как минимум с психологической точки зрения. Их семьи тоже нашли общий язык и часто вместе проводили выходные с барбекю.       Жизнь текла мирно и беззаботно до рокового случая в старших классах. Приятели влюбились в одну и ту же девушку. Такое испытание выпало на их долю незаслуженно, разрушив братскую идиллию. Роксана Купер, будучи сердцеедкой с настолько привлекательной внешностью, насколько же с вероломным нравом, как само собой разумеющееся, пользовалась дикой популярностью. Но история, подобная американским подростковым фильмам, была до преступного банальна. Том опрометчиво позвал девушку на свидание. Он заказал столик и ужин в дешёвом ресторане, пришёл заранее, чтобы всё проконтролировать, и с нетерпением ждал, когда распахнутся двери и под свет софитов на землю спустится его ангел. Роксана появилась в последней сцене пьесы, которая состояла из получасового акта ожидания Тома после того, как уже наступило назначенное время встречи. Окинув презрительным взглядом помещение, блюда и одежду парня, деструктивная сущность женского пола нарочито громко попросила больше не звонить ей, а затем вышла, не притронувшись к еде и оставив после себя выжженную землю из надежд бедняги. Посетители, кто с состраданием, кто с насмешкой, посмотрели на Тома, готового замертво упасть на месте.       Пресытившись вниманием от обоих и растоптав их наивные притязания, Роксана в итоге выбрала заурядного спортсмена Руди Спаркса, с чем ему можно только посочувствовать. Ситуация не прошла бесследно, оставив трещину в отношениях друзей, и усугубилась из-за индивидуального восприятия каждого из них. Бен благодаря своей проницательности сразу смекнул, что ничем хорошим это всё равно не закончилось бы и ему повезло избежать многочисленных драм. Значит, можно было вернуться к прежнему укладу. Оставалось лишь забыть обиды, накопившиеся за время соперничества, и наконец-то зарыть топор войны мыши и лягушки. Однако Том получил неизлечимую моральную травму. И пока Бен пытался вразумить товарища, тот плакал в подушку, и это не метафора. Только один из них отличался чертами стоика, а второй не был психически подготовлен к коварному удару в грудную клетку ножом, который держала рука с кислотно-розовым маникюром. Казалось бы, он должен был возненавидеть Роксану и Руди, но такой расклад его не удовлетворил окончательно. Поэтому Том принял единственное резонное, по его мнению, решение и перестал общаться с бывшим лучшим другом. Стремления Бена разобраться в этом абсурде не увенчались успехом, и он смирился. Том зарёкся встречаться с девушками. Завидев на лавочках целующиеся парочки, он делал самое гнусное, на что был способен: открывал им глаза на то, что всё в мире мимолётно и тщетно, в особенности их отношения, и довольный собой убегал. Последние школьные годы некогда близкие приятели провели порознь, сидя за разными партами и периодически бросая косые взгляды друг на друга. После чего их жизненные пути должны были перестать пересекаться, но хаос не волнует мнение людей о том, как управлять устройством мира.       Каждый из них, поскольку не отличался выдающимися способностями к учёбе, поступил в ближайший к своему дому муниципальный колледж. Разумеется, оба попали в один и тот же. Вдобавок общие интересы привели противников в единственную учебную группу по экономическим наукам. К этому времени они уже и забыли, что сами мечтали о подобном когда-то давно. Однако случай не только не примирил их, но и подстегнул Тома искать себе нового лучшего друга, который не окажется предателем. Пока он скрупулёзно изучал предпочтения и увлечения одногруппников, проводил анализы личности и наблюдал за каждым кандидатом, Бен непринуждённо болтал со всеми по мере надобности и желания, благодаря чему стал всеобщим любимцем.       С ними учился один любопытный парень, которого звали Роберт Уолтер. Успеваемость у него была чуть ли не самая низкая на курсе, что его не особо тревожило. Он проявлял инертность к любым мероприятиям и активностям. Особым пристрастием Боба была еда, в любом её проявлении. Крайне трудно улучить момент, когда он не жевал. В тот период культ пищи для этого человека был превыше всего, и он уделял всё внимание ей, поэтому Боба не интересовали людские взаимоотношения, особенно романтические. У него уже имелась любовь, притом взаимная: за собачью преданность еде природа сделала так, что Боб мог пожирать всё подряд и не толстеть. Воистину дар богов! Том посчитал этого лангольера, вышедшего из-под пера Кинга и подвергшегося хуманизации, идеальным вариантом. Тем более он не попал под очарование Бена. Безразличие Боба к женскому полу стало ключевым фактором для травмированного Тома и выявило родственную ему душу. Осталось лишь подобрать нужный подход, чтобы добиться желаемого. Хитрости Тому было не занимать, поэтому он начал сближение с подарка в виде сочного гамбургера. Золотистая, словно отблеск солнечного луча, булочка, идеально прожаренная котлета и свежие, как утренняя весенняя трава, листья салата предстали во всей красе. Единичный случай, когда рекламный слоган полностью соответствовал действительности. Боб как истинный знаток оценил по достоинству подношение, но насторожился.       — И что ты хочешь взамен?       — Это тебе от чистого сердца. Таким классным парням, как я и ты, надо держаться вместе. Что думаешь? — непринуждённо сказал Том.       — Мне как-то без разницы, — ответил Боб, пожав плечами.       — Ну и отлично! Тогда договорились.       Однако дружба, начавшаяся подобным образом, на поверку оказалась такой же сухой, как тот самый гамбургер. Несмотря на то, что они учились на одном факультете, Тому было тяжело обнаружить общие темы для бесед, не говоря уже об их совершенно разных увлечениях. Хоть они и оба не были в восторге от типичного времяпрепровождения студентов, завязанного на тусовках, алкоголе и чрезмерной подростковой похоти, что их всё-таки связывало. Боб спокойно приходил на все вечеринки, если его уговаривали, и тем не менее быстро исчезал, отведав закуски. А Тому претило всё это из-за того, что он не хотел опускаться до низменных, по его мнению, пристрастий обывателей. Проблема Боба заключалась в том, что он не знал, чего хочет от жизни и чему стоит её посвятить, и даже не пытался разобраться. Ему более чем хватало утоления голода, как одного из основных инстинктов, к тому же приносящего легкодоступное наслаждение в виде букета вкусов. Он плыл по течению, не выбирая даже стиль плавания. Бедный Том же беспорядочно метался от одного занятия к другому, пытаясь заполнить пустоту внутри чем-то, что достойно его: от гольфа до граффити. Ему недоставало Бена, который всегда разделял с ним досуг, и теперь он начал это осознавать.       Некогда счастливые воспоминания о детской дружбе всё чаще представали перед взором в туманной дымке, когда Том видел Бена или слышал истории, связанные с ним. Чтобы всё исправить, ему всего лишь нужно было извиниться за своё инфантильное поведение. Бен не привык таить обиды, да и сам бы с радостью возобновил общение, если бы догадывался, что это надо не только ему. Нрав не позволял Тому переступить через себя и признаться в неправоте. Рассказать Бобу обстоятельства ситуации — всё, на что его хватило. Он не искал поддержки, но выговориться хоть кому-то хотелось.       — То есть вы поссорились из-за того, что ты повёл себя как маленькая девочка? — недоумевал Боб.       — Не всё так однозначно. Бен тоже виноват, ведь прекрасно понимал, что мне нравилась та девушка.       — Ну да. Как скажешь. А сейчас ты заявляешь, что нуждаешься в нём, но просить прощения не собираешься, правильно?       — Почти, — Том не видел каких-либо противоречий в своём высказывании.       — Тогда нет никакой проблемы. Не благодари, — сделал вывод Боб.       Их диалог, трогающий душу, закончился на такой позитивной ноте, и Том ощутил некое неудовлетворение.       Через пару дней Боб после занятий подошёл к Бену.       — Салют, Боб. Что-то хотел?       — Мы с тобой не особо близко знакомы, но Том мне все уши прожужжал о том, что жить без тебя не может, — с напускным безразличием объяснил он.       — Стоп. Мы говорим об одном и том же Томе? — удивился Бен.       — В общем, это всё не моё дело. Если захочешь избавить меня от его нытья, буду только рад. Бывай, — закончил Боб, после чего развернулся и ушёл, небрежно махнув рукой.       Бен находился в замешательстве и смотрел вслед стремительно удаляющемуся вестнику, который принёс ему неправдоподобную, на первый взгляд, информацию.       На самом деле, Боб, считавший, что спокойно обходится без знакомств, начал в какой-то мере привязываться к Тому. Поэтому он, сам того не подозревая, помог ему, обманывая себя тем, что ходил под предлогом пожаловаться. Только спустя несколько лет Том узнает, что именно Боб стал инициатором возрождения былой дружбы, за что будет ему безмерно благодарен. А пока что всем троим предстояло привыкнуть к обновлённому составу. Они постоянно проводили время вместе, что неудивительно, поскольку Бен, влившись в компанию, стал связующим звеном.               ***             Кое-как окончив колледж, парни решили не расставаться и рванули в мегаполис, чтобы попытать удачу там. Их выбор пал на Нью-Йорк. И правда, зачем мелочиться. Если покорять вершину, то сразу Эверест. То, что у тебя нет необходимой подготовки и опыта, — всего лишь детали. Наивные юнцы полагали, что, получив своё профессиональное образование, они запросто устроятся в любую фирму. Каково же было их огорчение, когда из-за отсутствия необходимых навыков новоиспечённых финансистов не приняли по меньшей мере в десяти местах. Вчера уже в который раз перетекало в завтра, но ни одно предприятие не нанимало друзей. А оплачивать маленькую съёмную квартиру в не самом благополучном районе Нью-Йорка как-то надо было. Места не хватало настолько, что Бобу как самому неприхотливому приходилось спать на старом матрасе, пристроенном в углу комнаты. Поэтому уважающие себя специалисты подрабатывали там, где могли. Бен попробовал себя в роли бармена, Боб занялся курьерской доставкой, а Том пока пользовался только деньгами родителей, потому что не мог найти что-то подходящее. Он проводил каждый второй вечер за просмотром объявлений, которые тянулись бесконечной вереницей, и обновлял страницы, превращая их на мгновение в уробороса.       Спустя почти год, когда друзья так и не встали на ноги, Том случайно откопал свободные вакансии в какой-то новой фирме, о которой никто ничего не слышал. Он мигом всех созвал.       — Парни, быстро сюда!       — Я занят, Том. Не сейчас, — отозвался Бен.       — Чёрт подери, сюда беги. Тут грандиозная новость.       — Только попробуй показать мне очередное тупое видео из интернета.       — Уверяю тебя, это важно.       Все трое сгрудились у компьютера, и Том представил им свою драгоценную находку. После того, как Бен и Боб увидели объявление, на их лица как в каждый подобный раз опустилась тень скептицизма. Том же чувствовал себя старателем с золотом, которого пока не ограбили на обратной дороге в город.       — Очень интересно, пожалуй, вернусь к своим делам, — равнодушно сказал Бен.       — Подожди. Я считаю, это именно то, что мы искали, когда прибыли в Нью-Йорк, — заявил Том.       — По-твоему, мы искали только что открывшуюся компанию с названием "У Дяди Сета", на логотипе которой нарисован дед, вылитый Дядя Сэм, только с чёрным цилиндром и одними белыми усами? Да это же очевидный плагиат, который даже не пытались скрыть.       — Не суди о компании по логотипу. Зато описание идеально подходит нам: "Требуются бойкие сотрудники для исполнения обязанностей помощников риелтора. Опыт работы необязателен. Достаточно иметь экономическое образование. Прибыль, а соответственно, и ваши зарплаты, со временем станут баснословными. Дядя Сет научит вас всему, что вам нужно". Мы как раз бойкие и без опыта. На сайте размещена его лицензия. Всё законно.       — Это ты-то бойкий? И ни один нормальный работодатель не написал бы такое объявление, особенно часть про зарплату.       — Боб, а ты что думаешь? — Том попытался найти поддержку у третьей стороны.       — Мне, правда, нужно что-то говорить? — тот захотел остаться безучастным.       — У тебя явно есть своё мнение. Давай, делись.       — Попробовать можно, лишь бы где-то работать. Если облажаемся, то квартиру будешь оплачивать за троих.       — Ага, обязательно. Тогда решено. К тому же пока Бен препирался, я уже написал за всех нас, и этот дядя Сет ответит мне с минуты на минуту, — объявил довольный Том.       — Что-что ты сделал?! — не поверил своим ушам Бен.       — Не ори ты так. О, он ответил, что мы можем прийти на собеседование в понедельник в девять часов вечера. Хм, какое любопытное время для собеседований. Вам так не кажется?       — Мне без разницы, меня ждёт ужин, — ответил Боб, шагая к двери, ведущей на кухню.       — Том, неужели ты не понимаешь, что этот тип — мошенник, а если и нет, то он точно не в своём уме.       — Ты слишком скептически настроен. Вдруг это единственная возможность, чтобы опробовать силы в работе, близко связанной с нашим профилем. Давай хотя бы сходим и поговорим с ним.       — Ладно, но только из-за того, что я уже устал одалживать тебе деньги.       — Главное, что ты не против, а причины не так важны, — обрадовался Том.       К вечеру понедельника друзья принарядились, чтобы иметь более-менее презентабельный вид на собеседовании. Бен надел старательно выглаженную чёрную рубашку и тёмно-синие джинсы, то есть одежду, которую чаще всего носил на своей работе. Боб выбрал лучшие и единственные шорты в горошек и гавайскую рубашку, на которой красовались пальмы. А Том по такому важному случаю решил взять напрокат чёрный смокинг, чтобы произвести благоприятное впечатление. Когда пришло время вызывать такси, они удивились тому, что им впервые встречается название улицы, удостоившейся чести стать местом нахождения офиса компании "У Дяди Сета". Таксист, являющийся фанатом футбольного клуба "Нью-Йорк Сити", на что намекала его бейсболка, привёз недоумевающих парней на задворки города. С одной стороны улицы удобно устроилось заброшенное полуразрушенное здание, перед которым сверкала россыпь битого стекла, с другой — какой-то вертеп, из которого виляющей походкой вышла подозрительная личность в капюшоне и с остекленевшими глазами. Два фонаря, один из которых, помигав несколько раз, выключился, тщетно пытались осветить окружающее пространство. На тротуаре, дополняя антураж, в неопределённой жидкости лежал лицом вниз пьяница, который мог оказаться живым с такой же вероятностью, как и мёртвым.       — Прекрасный район, ничего не скажешь. Том, готов получить работу мечты? — съязвил Бен.       — Рано ставить крест, — не так воодушевлённо, как ему хотелось, ответил Том.       Среди запустелой обстановки над плачевного вида входом в небольшую конторку парни заметили неоновую вывеску "У Дяди Сета", ежесекундно хвастающуюся своим богатым ассортиментом кислотных цветов: от фиолетового до зелёного. Они нерешительно зашли внутрь, где им пришлось преодолеть десяток ступенек, чтобы оказаться у заветной двери. За ней находился просторный офис с четырьмя столами, сделанными из клёна. Перед друзьями предстал отлично сохранившийся, статный мужчина лет шестидесяти с роскошными, загнутыми вверх белыми усами и чёрным цилиндром, точь-в-точь как на логотипе фирмы. Помимо цилиндра, он был одет в чёрные пиджак, брюки и туфли и светлую рубашку. Отдельно на нём выделялся завязанный вокруг воротника ярко-красный галстук-бабочка.       — Вижу, вы не заблудились, господа. Добро пожаловать. Прошу вас, зовите меня просто Дядя Сет, — поприветствовал потенциальных работников Дядя Сет.       — Здравствуйте, меня зовут Томас Брайт, а это Бенджамин Фокс и Роберт Уолтер, — по очереди представил своих спутников Том.       — Очень приятно, очень. Располагайтесь на диване и чувствуйте себя как дома. Надеюсь, вас не сильно смутили время встречи и район? — с надеждой в голосе спросил он.       — Парочка сомнений закралась, — прищурившись, сказал Бен.       — Тогда прошу меня извинить. Но позвольте объясниться с вами. Я назначил встречу вечером в качестве некой проверки вашей гибкости, или же способности подстраиваться под любые условия. И хочу сказать, вы успешно прошли её! А что касается географического расположения моего офиса... Не буду лукавить, я потратил большую часть бюджета на рекламу, интерьер и огромную мерцающую вывеску, но потом оказалось, что денег на аренду помещения в мало-мальски приличном районе не осталось... Комфортная рабочая обстановка для подопечных — первостепенная задача босса, поэтому мне бы не хотелось, чтобы вы составили первое впечатление обо мне по виду улицы. Разумеется, чтобы обезопасить ваш путь сюда и обратно, если вы согласитесь присоединиться к моему скромному бизнесу, такси будет оплачиваться за счёт фирмы, — откровенно поделился своими мыслями Дядя Сет.       — У вас есть квалификация? Не сочтите за грубость, но обстоятельства не внушают доверия. И что вы можете сказать про рабочий график и зарплату? — не унимался Бен.       — О, я вас прекрасно понимаю. Можете не беспокоиться, вот подтверждение моей компетенции, — он протянул лицензию риелтора. — График стандартный: пять на два. Особенность вашей работы будет заключаться в поиске и просмотре вариантов предложений купли и продажи недвижимости в качестве моих навигаторов. Так сказать, выходить на поле вам не придётся, поэтому для начала с перспективами карьерного роста и процветанием компании я буду платить вам по две тысячи шестьсот долларов в месяц. В случае хорошего улова предусмотрены премии тем из вас, кто удачно закинул удочку. Хе-хе.       — Мы согласны, — не раздумывая, ответил за всех Том.       — Окей, — подтвердил Боб.       — Извините, мы выйдем на секундочку, чтобы всё обсудить, — сквозь зубы процедил Бен и потащил своих легковерных друзей за дверь.       — Конечно-конечно, — не возражал Дядя Сет.       Переполненный эмоциями Бен начал возмущаться их беспечностью чуть громче, чем планировал, и ради приличия понизил голос:       — Вы иногда-то включайте мозги. Не пробовали перед тем, как заявиться сюда, посмотреть хотя бы примерный заработок риелторов? Если он будет выплачивать нам столько, сколько предложил, то останется вообще без личной прибыли. Да и работа какая-то мутная, учитывая, что нам почти ничего не надо делать.       — Нам надо думать не о чужих деньгах, а о своих. Какая разница, что там у него останется, — равнодушно сказал Боб.       Бен начал терять терпение от его несерьёзного отношения, закрыл лицо ладонями и издал звук, похожий на мычание подстреленной коровы.       — Всё, он уже закипает. Может попросить для тебя водички? — иронично поинтересовался Том.       Услышав такой вопрос, единственный человек, пытающийся трезво рассуждать, убрал руки и тупо уставился в стену, считая про себя до десяти и восстанавливая дыхание. Во время этого процесса его лицо, потерявшее всю мимику, было трудно отличить от той самой стены. Он подумал про себя: "Здравомыслие здесь наглухо запечатано непробиваемой узколобостью. Ещё и этот проходимец напустил пыли в глаза. А зачем тогда я вообще пекусь о них. Пусть поймут, что у поступков есть последствия". А вслух сказал всего два слова: "Ваша взяла". Когда они вернулись, Дядя Сет был крайне рад услышать положительный ответ.       — Мы сделаем Америку снова великой! — воодушевлённо воскликнул довольный работодатель. — Я счастлив, что вы разделите со мной это путешествие!       Боб и Том поддались моментному ликованию, а Бен чуть ли не до крови прикусил нижнюю губу, сдерживаясь от каких-либо оскорбительных комментариев.       Придя на следующий день в офис, друзья обнаружили за одним из компьютеров мужчину примерно одного с ними возраста, в котором всё: от одежды и причёски до позы, — обличало сноба. Дядя Сет, выскочивший из своего кабинета, решил лично представить им их коллегу.       — Знакомьтесь, это мой племянник Закари Миллер. Прошу закрыть глаза на непотизм, потому что на самом деле он — смышлёный малый, только немного угрюмый.       — Ну, привет, — не очень дружелюбно поздоровался Том, почуяв в нём угрозу для бравой компании "трёх мушкетёров".       — Приятно познакомиться, — проявил свою вежливость Бен.       — О, оказывается, нас четверо. Вот для кого был ещё один стол, — заметил Боб, после чего утратил всякий интерес к обнаруженному факту.       Зак промолчал, потом снова надел наушники, которые ради формальности повесил на шею, и продолжил заниматься своими обязанностями.       — Со временем вы поладите, я вам гарантирую, — попытался замять неловкий момент Дядя Сет.       В течение месяца Зак не проронил ни слова в адрес кого-либо из коллег. Они вовсю болтали, сначала только если босса не было на месте, а потом, выяснив, что тот абсолютно не против бесед, и при нём. Живой, но безмолвный силуэт же, заглушив внешний мир музыкой, в попытках осознать причину своего нахождения здесь, машинально выполнял работу. Школу Зак окончил с отличием, но он не пошёл в университет, поскольку не представлял, чему хочет посвятить жизнь. Неопределённость была его проклятием: избрав любую стезю, он добился бы успеха с большой долей вероятности, потому что был даровит от природы. Пустое существование без стоящей жизненной цели помог заглушить, но не избавиться от него, предприимчивый дядя, который славился своей превосходной репутацией на рынке недвижимости. Дядя Сет представлял собой вышедшего в тираж профессионала, который потерял прежнюю должность высокочтимого риелтора, однако не утратил способности, имя, клиентскую базу и, что самое главное, свой шарм. Благодаря чему бойкий дедок решился открыть бизнес и стал искать помощников под стать себе. Он был уверен в своём племяннике, хоть и понимал, что его отчуждённость будет некоей помехой в сотрудничестве. Поэтому, увидев тройку кандидатов и распознав в их взаимоотношениях силу крепкой общности, которая станет необходимым дополнением, сметливый предприниматель нанял их без банальных собеседований, в большинстве своём проводимых для проформы. Он чувствовал, что они растормошат Зака и откроют в нём второе дыхание.       Для такого скромного старта дела шли поразительно успешно, потому что Дядя Сет, учитывая непрезентабельный вид своей конторы, проводил все встречи с продавцами и покупателями в престижных ресторанах, где основным критерием успешной сделки были его навыки. Помощники получали денег больше, чем ожидали: непропорционально их труду. Всё складывалось как нельзя лучше, но Бену было не по себе из-за того, что его компания и Зак обоюдно игнорировали друг друга. Он подумал, что пора навести мосты и завёл дома разговор об этом:       — Нужно расположить к себе Зака. Он отличный парень, и мне некомфортно делать вид, что нас в офисе всего трое. Ничто не мешает вместе потусить.       — Может человек он и неплохой, но нелюдимый, и работник из него так себе. Не думаю, что рационально тратить силы на то, чтобы завести с ним дружбу, — начал отнекиваться Том.       — Ты сейчас серьёзно? Его продуктивность выше, чем у всех нас, вместе взятых, — возразил Бен. — Том, что за жалкая попытка? Ты что ревнуешь?       — Пф, больно надо ревновать таких бездарей, как вы, — он скрылся за оскорблением и отвернулся, надувшись.       — А я согласен с Беном. Не то чтобы это имеет какое-то значение для меня, но станет попроще и повеселее, — высказался Боб.       — Вот, здравая мысль. Большинство согласно, значит, по законам демократии мнение меньшинства идёт к чёрту, — подытожил Бен.       Пошла неделя методичных увещеваний с целью вытащить Зака из футляра. После ежедневных отказов Том каждый раз твердил, что тот безнадёжен и легче пристрелить парня, как хромую лошадь, чтобы прекратить его страдания от асоциальности, по поводу которой сам Зак даже не парился. То ли Бен продавил одиночку своей избыточной настойчивостью, то ли Заку, и правда, захотелось скрасить вечер с перспективными товарищами, в любом случае они договорились сходить в бар в воскресенье. Из всех дней недели выбрали именно этот, поддавшись азарту: им стало любопытно, кому не хватит выносливости подняться на работу в понедельник. Бен уже давно заприметил бар с названием "Фортуна" неподалёку от улицы, которая хранила их офис, словно погребённую реликвию, и хотел разведать обстановку. Понятное дело, им двигало чувство чистого и безбашенного авантюризма, иначе не объяснить такую тягу к неоправданно опасным предприятиям. Постройка походила на допотопный кирпичный форт, в который запустили ядром из пушки: вместо оконной рамы висел и колыхался при каждом дуновении ветра плакат в стиле пин-ап с блондинкой и двумя кружками пива в её руках. Внутри бар не отличался от десятка ему подобных, находившихся на любой окраине мегаполиса. В тот вечер там собрались не просто отбросы со всей окрестности, а отборнейшие отбросы. За столиком в правом углу сидела кодла бритоголовых с лицами, щедро украшенными шрамами, в левом — изрядно перебравший с алкоголем старик со всклоченной и облитой джином седой бородой. На его испещрённой прорехами тельняшке можно было прочитать историю легендарных морских подвигов, которые он никогда не совершал, но о которых так гордо рассказывал первому встречному. Приятели предпочли место у подразумеваемого окна, потому что то пространство непреднамеренно проветривалось и смрад, с которым сроднились завсегдатаи, не резал глаза. Мало того, что Зак был первый раз в баре и чувствовал себя как новичок на вакханалии, так его ещё и привели в заведение, являющееся сильнейшей пропагандой здорового образа жизни. Поэтому он заказал какой-то лёгкий напиток, чтобы не отключиться. Боб довольствовался несколькими пинтами эля и закусывал сэндвичами, в то время как Бен пил чистый виски из-за того, что, будучи бывшим барменом, сначала назвал штук пять элитных коктейлей, которых в этой дыре попросту не было. Том как обычно попросил принести, к счастью, оказавшийся в наличии кофе, заставив единственного официанта задуматься, не розыгрыш ли это, потому что раньше ни один безумец здесь подобного не делал. Теперь можно было начинать откровенные беседы, распахивающие души их участников. В какой-то момент мужчина, спящий на барной стойке, соскользнул со стула и распластался на грязном полу, которого месяцами не касалась швабра. Два лысых амбала встали со своих мест в углу и вышвырнули человека без сознания на улицу, где тот и остался лежать. Возвращаясь, они гоготали и обращались к посетителям со словами, что их можно не благодарить за выброшенный мусор. Том окинул их презрительным взглядом, что заметил один из дружков бритоголовых и крикнул через зал: "Эй, урод, у тебя какие-то проблемы? Если нет, то сейчас появятся". Он поднялся и устремился с налившимися кровью глазами к мирной компании. Все, кроме Боба, напряглись, и Бен начал готовиться улаживать конфликт.       — Тебе кто разрешил так зырить на моих братанов? Зенки лишние, пёс? — рявкнул рассвирепевший «воин».       Том выбрал опцию промолчать, чем, вероятно, спас друзей от вынужденного мордобоя.       — Что за бурду ты хлещешь. А-а, так ты из этих, — не унимался он.       — Из тех, кто не бухает, как свинья? — Зак задал, бесспорно, худший риторический вопрос в своей жизни.       — Что-что твоя тёлочка вякнула?       Бен понял, что пора брать всё в свои руки, иначе сегодня они вернутся домой не в полном составе.       — Подождите, нам не нужны неприятности. Прошу простить моего товарища, он изрядно выпил. Мы просто уйдём отсюда и не будем мешать вам. Чтобы загладить нашу вину, — он начал говорить громче, чтобы его услышал официант, — принесите этим господам по бутылке пива за мой счёт.       — Дерек, забей на них, — осадил своего вспыльчивого протеже осклабившийся амбал, удовлетворённый тем, что уже проявил превосходство над полумёртвым человеком и бонусом получил бесплатную выпивку.       Бен оставил деньги на столе и пошёл на выход из бара, грубо подталкивая в ту сторону спасённые им души, шагающие впереди.       — В таких ситуациях иногда стоит уступить и не связываться со всякими отморозками, тем более с теми, которые выглядят как отсидевшие убийцы, — сказал он, предвидя укоры от товарищей.       — Драка занимает столько сил... Спасибо, что разобрался, — лениво произнёс Боб, которого клонило в сон.       Том хотел было что-то возразить, но его мысли отвлеклись на тот факт, что Зак почему-то заступился за него. Он с уважением посмотрел на парня, перед которым ещё пару часов назад был готов захлопнуть дверь, желательно зацепив его лицо. Зак достал телефон и набрал 911, чтобы служба спасения помогла человеку на тротуаре, но когда диспетчер услышал названный адрес, сразу сбросил трубку. Тогда он подтянул его к стене, проверив, есть ли дыхание, и облокотил на неё. Друзья перенасытились впечатлениями за вечер и пришли к двум выводам: первый — пора возвращаться домой, второй — появляться в этом районе они будут с ещё большей неохотой и только ради работы.               ***             Бизнес стабильно процветал. Со стороны можно было подумать, что Дядя Сет — не кто иной, как последний из рода лепреконов, подвергшийся культурной апроприации. Мало что, кроме мифического горшка с золотом, зарытого под радужным нефтяным пятном, которое в наше время встречается чаще самой радуги, могло являться объяснением подозрительно стремительного обогащения. Парни сами удивлялись, что голословные обещания босса из объявления сбывались. Накопив достаточно денег, гениальный предприниматель арендовал помещение рядом с центром Нью-Йорка, предоставив своим ребятам лучшие условия для работы. Четырёх с половиной лет на попечении Дяди Сета хватило, чтобы каждый, не особо напрягаясь, мог позволить себе не только личную квартиру, но и дом при желании. Однако, перебравшись ближе к престижным районам города, компания стала привлекать больше внимания, в частности налоговых инспекций. Вечно уклоняться от них было невозможно, поэтому один из рейдов стал последним для горе-бизнесмена и прервал многолетнюю череду успеха. Кто бы мог подумать: Дядя Сет оказался мошенником, но не совсем обычным. Вся его практика до открытия своей компании была безупречна, и он действительно заслужил свои регалии. Правда, потом разочаровался в капитализме и начал вынашивать план мести. Дядя Сет стал мнить себя пожилым Робином Гудом с определёнными причудами. Не будь он принципиален, то просто бы грабил заносчивых покупателей и арендаторов стерильных особняков без намёка на индивидуальность. Тем не менее Дядя Сет захотел обогатить ещё и нескольких неплохих парней, начиная со своего толкового, но неудачливого племянника, чего экономика никак не могла простить, ведь чтобы безнаказанно воровать, необходимо быть хотя бы политиком. Втайне от своих сотрудников заботливый босс, обрубая концы, чтобы никого из его подопечных не могли притянуть и засудить, получал деньги на махинациях со скрытой комиссией, завышая цену.       Когда Дядю Сета выводили в наручниках из офиса, он напоследок дал наставление парням, чтобы те пожили в своё удовольствие назло обществу и сделали Америку вновь великой.       — Не могу поверить, что мой дядя всех обманывал, — первые несколько минут Зак отказывался принять действительность.       — На самом деле это многое объясняет, — с задумчивым видом произнёс Том.       — А я с первого дня твердил, что он мошенник, — самодовольно сказал Бен.       — Понял! И как я раньше не допёр. Только сейчас понял, кого мне всё это время напоминал Дядя Сет. Он же слизал образ Богатого Дяди Толстосума из "Монополии", даже часть имени. Иронично. Какой всё-таки фриковатый старикан, — ликующе подметил Боб.       В итоге приятели остались с мешками, набитыми головами Франклинов, но без работы. Они знали, что со сведениями о деятельности прежнего агентства недвижимости в их послужном списке вряд ли возможно устроиться на новое место. Трудиться же в других сферах одна половина компании отвыкла, а другая и не умела. Так, занимаясь мотовством, друзья и проводили свой досуг, который некстати стал их образом жизни. Но отсутствие какой бы то ни было цели — даже при наличии пока что неиссякаемого запаса времени и денег — приедается, и тяжесть нависшей скуки начинает ощущаться явственнее давления на дне Марианской впадины. Яд уныния не менее смертоносен, чем кураре, но менее гуманен, так как убивает на протяжении всей жизни, а не за двадцать минут.               ***             Бессобытийный месяц канул в Лету, уступив место курьёзному происшествию, пагубно повлиявшему на Тома. Он как обычно собирался провести выходные дома с друзьями, однако за день до этого зашёл перекусить в какую-то забегаловку. Том спокойно дожидался своей яичницы с беконом, сидя за стойкой и попивая кофе, как вдруг справа нарисовалась девушка. Он не обратил бы на неё никакого внимания, потому что за годы жизни у него сформировалось своеобразное отношение к женскому полу, если бы не один фактор. Она была точной копией повзрослевшей Роксаны Купер. Есть вероятность, что такой типаж женщин — это секретная разработка властей для отвлечения половины населения от политических интриг и социальной несправедливости. Чтобы контролировать другую половину, пока достаточно всяких телешоу о буднях домохозяек. Том повернул голову, поперхнулся и чуть не провалился сквозь землю.       — Роксана?..       — Извините, кто? — с недоумением на лице переспросила незнакомка.       — Неважно. Обознался, — как можно холоднее произнёс Том, внутри которого незамедлительно начали бурлить болезненные воспоминания.       — Вот ваш завтрак. Приятного аппетита, — добродушно сказала официантка.       Но Том, охваченный паникой, вскочил и бросился вон из заведения. Стены защитного барьера пали, и долговременная иллюзия гармонии вмиг была разбита таким же иллюзорным призраком прошлого. Пока Том мчался прочь от наваждения, оставленная еда одиноко остывала на тарелке.               ***             И вот четыре закадычных друга сидят в зале в мягких зелёных креслах, удачно купленных на распродаже, и размышляют о бренности бытия. В этот раз повседневное предложение о заказе пиццы навело Тома на дикую и неподдающуюся объяснению мысль.       — Боб, ты гений! — сказал он.       — А? — не понял тот.       — Кажется, только что я нашёл нам смысл жизни, ребята, — безапелляционно заявил Том.       Он настолько загорелся своей идеей фикс, что это походило на манию.       — Сейчас мы пойдём в ресторан, а остальные детали открою вам позже.       Бен и Зак к тому времени уже в какой-то степени проголодались и без уговоров согласились сходить в город, чтобы поесть и развеяться, а Боб был в восторге от такого предложения. Возбуждённый тон их приятеля оставили без внимания, привыкнув к периодическим вспышкам его фантазии. Минуту Том чуть ли не трясся, ощущая, что на него наконец-то снизошло озарение, и видел себя истинным пророком. Он приобрёл цель и поверил в неё всей душой.       Мишенью стал ресторан итальянской кухни Osteria Morini в оживлённом районе Сохо, одаривающий своих посетителей уютной атмосферой и гостеприимством. Небольшое заведение, несмотря на свою популярность, отдавало приятной камерностью, что позволяло почувствовать себя как дома. Близкое расположение столов, рассчитанных максимум на четырёх человек, давало возможность приоткрыть на вечер завесу одиночества. Друзей поприветствовала милая девушка с очаровательной улыбкой и проводила за свободный столик. Началось самое трудное: нужно было выбрать блюда. До того как зайти, Боб собирался съесть целую пиццу, но внезапно испытал волчий голод, когда заметил раздел с салюми, и захотел несколько тарелок свинины. Бен остановился на антипасто из артишоков в качестве закуски и запечённой в кирпичной печи курице с грибами и баклажанами. Зак решил блеснуть оригинальностью и попросил спагетти. Том беспечно тыкнул в какие-то неизвестные ему названия и вдобавок заказал чашку кофе с тирамису. Остальные, изучив карту вин, предпочли взять на троих пино нуар. Приятели проводили время за непринуждённой беседой в ожидании приготовления их блюд, и только Том выглядел не то напряжённым, не то взбудораженным. При виде еды у Боба потекли слюнки, но Том резко шлёпнул его по протянутым рукам. Тот опешил и в ответ вопросительно посмотрел. Том заговорщически наклонился к приятелям, чтобы никто кроме них его не услышал, и прошептал, что им срочно надо выйти на улицу.       — Но ведь моя свинина остынет! — не выдержал Боб.       — Тс-с! — зашипел на него Том, после чего подозвал официантку, — Мы ненадолго отлучимся, чтобы покурить, и вернёмся буквально через пять минут. Пожалуйста, не убирайте со стола.       Но они так и не вернулись.               ***             Сеть мексиканских ресторанов Dos Caminos считается одной из лучших в своём роде. Заведение на Таймс-сквер походило на двухъярусный лабиринт с множеством аутентичных помещений. Те из них, которые находились на нижнем этаже, особенно отражали дух Мехико благодаря тщательно подобранным элементам интерьера: кованым решёткам, имитирующим уличные, глиняным кувшинам, растениям, в частности кактусам, в горшках, подобию фресок с изображением карикатурных или реалистичных птиц, свечам на столиках, орнаментам на стенах, подчёркивающим особенности культуры, и непомерному количеству света, заливающего залы. Друзья вошли через стеклянные карусельные двери, пробрались к лестнице и спустились в самый просторный зал. В этот раз они заранее забронировали себе место, чтобы не повторилась ситуация с напрасно потраченным временем на ресторан Cantina Rooftop, в который попросту не удалось попасть из-за наплыва посетителей. Определиться с заказом мексиканской еды вышло куда проще, и через полчаса перед ними на столе лежала дюжина тарелок с многочисленными порциями кесадильи, фахитас, тако и начос с гуакамоле. Между блюдами красовалось шесть бутылок текилы. Вдохнув ароматный запах с нотками остроты, полоснувшей лезвием небольшого, но добротного клинка, Боб пожалел, что опять пошёл на поводу у Тома. Это убеждение подтвердил и жар от только что приготовленной еды, обдавший его в следующее мгновение, как бы намекая на возможности, которые тот безвозвратно упускает. Зак и Бен поужинали заранее, чтобы избежать соблазна, зная, что Том до сих пор повинуется прихоти своего нового, однако довольно безобидного беса на плече. А главный авантюрист находился в предвкушении очередной успешной вылазки. Словно выполняя сакральные ритуалы, он чинно разложил столовые приборы, расставил тарелки и пустой стакан, развернул салфетку, сложил её вдвое и примостил изгибом на колени. Том, довольный собой, закрыл глаза на пару минут, пока по его телу разливалась сладостная нега. Он чувствовал себя освободившимся от какого-то мысленного груза. Приятели наблюдали за процессом, всё ещё не понимая, зачем потакают абсурдному капризу их друга, но продолжали сопровождать его. На самом деле одна из главных истин, в которой им было стыдно признаться себе, заключалась в том, что они сами не могли придумать, чем полезным можно заняться. К тому же доля причудливого азарта всё же немного раззадоривала их. Закончив своеобразную медитацию, Том направился в туалет и перед ним свернул по направлению к выходу. Остальные последовали за ним спустя минуту. Боб яростно боролся с желанием захватить хотя бы одно тако, но поняв, что такое действие фактически будет считаться кражей, решил забыть о нём. На улице он высказал своё мнение:       — Это, наверное, всё очень весело, с чьей-то точки зрения, но мне так-то дико есть хочется.       — Согласен, надо бы перекусить. Давайте зайдём в Макдоналдс, и я куплю тебе бургер с большой порцией картошки фри, — предложил Том.       — Другое дело! — обрадовался Боб, хоть ему и пришлось довольствоваться фастфудом вместо хорошей кухни.       Друзья сидели втроём за столиком и обсуждали Тома, пока тот ждал, когда освободятся кабинки в уборной.       — Вас не беспокоит его поведение? Оно уже начинает походить на одержимость. Ладно, ещё два раза, но в пятый заниматься подобным — явно перебор, — откровенно высказался Зак.       — Пока он кормит меня за свой счёт, можно и подыграть, — не раздумывая, ответил Боб.       — Он в детстве тоже часто на чём-нибудь зацикливался. Побесится ещё немного и перестанет, не переживай, — заверил Бен.       — Не знаю. Как-то сомнительно, — закончил обсуждение Зак, увидев возвращающегося Тома.       — Что обсуждали в моё отсутствие? — с задором спросил он.       — Ничего увлекательного, — попытался сменить тему Зак.       — Тебя, — признался Бен.       — А, ну и ладно.       Через месяц Том созвал команду на штурм не особо популярного ресторана с индийской кухней, где планировал заказать очень много карри. Однако Боб не смог принять участие, сославшись на некую встречу, о которой решил не распространяться, чем навёл на себя множество подозрений. С первой их выходки прошло больше полугода, на протяжении которого его приятели периодически замечали, что он стал выглядеть счастливее, чем того позволяло положение. Боб словно сиял изнутри даже тогда, когда перед ним не вырастали горы еды, что было нонсенсом. В жизни, на первый взгляд, безынтересного и аморфного человека появилось что-то, возвышающее его над мирской суетой. Том вполне искренне радовался за друга до того момента, когда новые обстоятельства стали мешать им всем вместе посещать заведения, предоставляющие гастрономические изыски. Теперь у него появилась необходимость всё выяснить, чтобы продолжить символичные крестовые походы в рестораны. Он отменил вечер индийской кухни и пролежал всю ночь без сна, пытаясь придумать план, как вывести Боба на чистую воду. Но, как оказалось, мучительный мыслительный процесс Тома был напрасной тратой времени. На следующий день Боб попросил всех прийти в кафе, где собирался сделать какое-то важное объявление. Когда они были в сборе, он ёрзал на стуле и сильно нервничал, что являлось полной противоположностью его обычного поведения.       — Простите, что раньше не сказал вам. Это немного некрасиво с моей стороны, потому что вы мои лучшие друзья. Да и, наверное, единственные. Но я долго не был до конца ни в чём уверен и боялся всё испортить. В тот раз, когда мы впервые ушли из ресторана и оставили сочную свинину, мой желудок еле выдержал такое. Поэтому на следующий день я один вернулся туда, чтобы наесться до отвала. Мне всего лишь нужно было набить брюхо, но случилось что-то необычное. Официантка, которая встретила нас, снова там работала. Девушка вспомнила меня и, нахмурившись, отвернулась, потому что ей досталось от начальства. Но она так очаровательно тряхнула своими волнистыми каштановыми волосами, что внутри меня что-то бахнуло. Я никогда не ощущал такое. Потом она всё-таки обслужила меня. В меня будто кто-то вдолбил мысль, что я должен перед ней извиниться, хотя я в жизни подобным не грешил. Пришлось признаться, что мне очень жаль. Я спросил, даст ли она мне шанс, чтобы объясниться. Всё ещё не могу допереть, чем её привлёк такой парень, как я, но Лола согласилась пойти со мной на свидание. Что могу сказать... Через неделю мы поженимся, и вы все приглашены на свадьбу в качестве моих свидетелей! — выпалил скороговоркой финальную часть своей речи Боб.       — Я чертовски рад за тебя, дружище! Не переживай, что молчал всё это время. Мы понимаем. Главное, что ты выглядишь счастливее, чем когда-либо, — в ответ на тираду поделился чувствами Бен.       — Поздравляю, Боб! Я всегда подозревал, что именно ты первым остепенишься. Приятно постоянно оказываться правым, но в данный момент ещё приятнее, — самодовольно признался Зак.       На откровении Боба о возвращении в Osteria Morini у Тома, застывшего в кататонической позе, начал дёргаться глаз. Однако после упоминания девушки и свадьбы он почувствовал, как в его голове нейроны повспыхивали сверхновыми, оставив на месте сокрушительного фейерверка безжизненную пустоту. Том не проронил ни слова, потому что в горле застрял комок из ненависти и недоумения. Боб с надеждой смотрел на друга, ожидая одобрения и солидарности. Дверь кафе открылась, задорно прозвенел колокольчик, словно разделяя радость будущего мужа, и на пороге появилась девушка в эффектном бирюзовом платье в белый горошек. Её белоснежное лицо с выделяющимися голубыми глазами источало дружелюбие человека, способного простить любой проступок. Она увидела за столиком их компанию и, улыбаясь, помахала рукой.       — Привет! Простите, что опоздала. Такси несколько минут не могло продвинуться и на десяток футов. Ужасная пробка! Меня зовут Долорес, но друзья сокращают до Лолы, что меня более чем устраивает. Я ещё слишком молода для Долорес, — сказала девушка, кротко хихикнув в конце.       — А вот и моя любимая Лола, — нежно произнёс Боб.       В эту секунду о стену вдребезги разбилась кофейная чашка, провозгласив торжество нервного срыва. Том был вне себя от ярости. Он прорезал воздух решительными шагами, захлопнув за собой дверь так, что задребезжали стёкла. Долорес растерянно застыла, и Боб, обиженно поглядывая в сторону улицы, принялся уверять её в том, что она не сделала ничего плохого. Зак хладнокровно заявил, что они заплатят за некогда целую посуду столько, сколько потребуется. А Бен направился за своим лучшим другом, не понимая, что на него нашло. Он догнал Тома, когда тот чуть не пересёк дорогу с чересчур оживлённым движением на красный свет.       — Остановись! Что с тобой?! — крикнул Бен.       — Чёртов отступник! Он предал нас, предал меня! Он заменил нас какой-то юбкой, так ещё и скрывал это полгода, — бесновался Том.       — Эй, успокойся. Ты вообще-то говоришь о Бобе, не забыл? Был у нас такой старый приятель.       — Вот именно. Был. Теперь для меня его не существует, даже не сомневайся.       — Из-за того, что он нашёл настоящее счастье в этой дерьмовой жизни? А если бы я познакомился с девушкой, ты бы так же отреагировал?!       — Я бы тебя ещё сильнее возненавидел. Ты же знаешь, что для меня это значит.       — Сходили бы на свадьбу, чтобы поддержать нашего друга. И потом бы продолжили бессмысленно тратить время на твои закидоны. Всё бы осталось как прежде.       — Ты думаешь дело только в ресторанах? После того, как он так низко пал, влюбившись в самое жестокое существо на свете, женщину, я и на милю к нему не приближусь. Видимо, он слишком туп, раз не понимает, что она будет его использовать, а потом растопчет и выкинет.       — То есть на свадьбе тебя можно не ждать, да?       — Если не хотите, чтобы я спалил там всё к чертям.       — Так, всё. Иди домой, проспись. Ты невменяем, — поставил точку в диалоге Бен и демонстративно отвернулся, чтобы вернуться в кафе.       Том несколько часов без остановок шёл совсем как в трансе до своего коттеджа, который находился за городом, после чего рухнул на кровать и выпал из мира на сутки. Почти неделю, до свадьбы, он не появлялся на улице и не открывал шторы, утопая в полутьме. Когда настал день торжества, Том надел свой лучший смокинг, который когда-то брал напрокат для собеседования, но впоследствии выкупил, и достал с верхней полки шкафа лакированные туфли. Он вызвал такси так, чтобы успеть приехать к пяти, то есть ко времени начала. Выйдя из дома, Том увидел письмо, норовившее выпасть из почтового ящика. Внутри конверта лежало цветастое приглашение, явно оформленное невестой и гласившее, что для будущих супругов очень ценно присутствие незаменимого гостя. Равнодушно прочитав послание, Том скомкал его и кинул на соседнюю лужайку. Наконец-то такси прибыло, и он попросил водителя вести машину как можно быстрее, поскольку спешит на важнейшее мероприятие.       Долорес, как и её родители, не причисляла себя к какой-либо религии. Она считала, что нужно иметь определённый уровень интеллектуального развития, чтобы верить в противоречивого седого деда, живущего на облаках, но держала мнение при себе, поскольку была довольно терпимой девушкой. Тем не менее венчаться в церкви она категорически не хотела, что не стало проблемой, потому что Боб даже не задумывался над вопросами трансцендентности и жил, как жилось. Долорес работала официанткой, чтобы понять цену денег и научиться самостоятельно зарабатывать их. Однако её богатые и любящие родители всё равно сами устроили роскошную свадьбу под предлогом подарка. Их ничуть не смущали неопределённое положение будущего зятя и тот факт, что дочь знает его меньше года. Они доверяли её благоразумию и не вмешивались в личные дела, если та сама не просила о помощи. Таким способом чересчур заботливые родители пытались извиниться за то, что сильно баловали её в детстве. Местом проведения свадьбы выбрали Tribeca Rooftop, отель, на крыше которого можно связать себя узами брака. Самое приятное — осознавать, что ты обмениваешься кольцами с любимым человеком прямо под открытым небом, ощущая игру ветра с причёской, которая обошлась в солидную сумму, и взирать на город с высоты птичьего полёта. А в помещении устроили грандиозный банкет, обнаружив который, Боб чуть не упал в обморок, потому что никогда не видел столько еды, притом бесплатной и заказанной специально для него. Он был безмерно благодарен родителям своей возлюбленной, и у него на глазах наворачивались слёзы от умиления. Там был даже огромный шоколадный фонтан, который Боб мог позволить себе только в самых смелых фантазиях. Со стороны невесты пришло около пятидесяти гостей, многих из которых позвали её мать и отец. От Боба были только верные спутники Бен и Зак, но он не чувствовал себя ущемлённым, потому что к нему все относились как к своему. И всё же Боб грустил из-за того, что на настолько особенном для него мероприятии не появился Том. До начала церемонии оставалось пять минут, и бедный жених в сотый раз выпытывал у приятелей, не материализуется ли, словно по мановению волшебной палочки, основатель их некогда неразлучной компании. Те в ответ только разводили руками и настаивали на том, что сейчас он не стоит даже упоминаний. Однако когда отец вывел дочь в кружевном белоснежном платье, мысли Боба оборвались на решении больше никогда не говорить с бывшим другом и устремились к прелестной Лоле.       Такси подъехало к пункту назначения аккурат так, как и планировал Том. Он вылез из машины и пожелал водителю удачи. Почётный гость стоял перед входом, отряхивая костюм и морально готовясь зайти в помещение. Том взглянул на наручные часы и остался доволен временем, которые они, повинуясь хозяину, показывали. Он сделал шаг, взялся за ручку и потянул на себя дверь ресторана Osteria Morini. В этот момент Боб и Лола запечатлевали на губах друг друга долгий и страстный поцелуй на крыше Tribeca Rooftop. Оказавшись внутри, Том почувствовал себя властелином мира и принялся победоносно хохотать. Он приблизился к забронированному столику, коснулся его, воспринимая кожей пальцев приятную на ощупь фактуру, и сделал точно такой же заказ, который когда-то здесь оставил Боб. Том даже не стал ждать, когда приготовят блюда, и сразу выбежал из ресторана. Теперь он считал своё уязвлённое Эго отомщённым.               ***             Возмутительное поведение Тома по отношению к Бобу Зак спроецировал и на себя, поэтому тоже оборвал с ним все связи. В компании произошёл самый большой раскол за весь период их взаимоотношений: оскорбительные действия Тома привели к потере двух друзей. Уже и Бен не был уверен, что простит того, кто успел стремительно наломать столько дров, количества которых хватило бы на отопление целой Аляски. Но ему было невыносимо вновь переживать повторение печальных событий прошлого. Поэтому он решился позвать Тома в заведение под названием Sweetgreen, которое давно собирался посетить. Оно представляло собой ресторан здоровой пищи формата "fast casual", в котором подавались преимущественно салаты. Бену хватило мужества или наивности дать другу, свернувшему не в ту сторону, ещё один шанс, чтобы тот перестал выкидывать фортели и исправил совершённые ошибки. Том согласился, не подозревая, в чём заключается особенность Sweetgreen, и намереваясь ретироваться, когда выбранная еда окажется перед ним. Они условились встретиться утром в четверг.       Бен сообщил о своём плане Заку за день до его реализации, на почве чего у них вспыхнула сильная ссора. Мнение второго зиждилось на неоспоримой убеждённости в вопиющей подлости Тома и подкреплялось свойственной ему категоричностью. После раздора Зак почувствовал себя до ужаса опустошённым и одиноким. К этому примешивалось и зудящее чувство вины. Он не в первый раз терзался мыслью о помощи, которую мог попытаться оказать Тому вместо того, чтобы закрывать глаза на проблему. Хоть Зак и был далёк от мира психических расстройств, однако, когда было нужно, не посоветовал или не заставил друга обратиться к специалисту, чтобы справиться с нездоровой манией. По наиболее достоверной статистике, каждому первому разумному жителю единственной известной планеты, населённой живыми организмами, которые не просили о своём рождении, необходим личный психолог, а ещё лучше психиатр. Зак хотел было позвонить Бобу и излить душу, но пришёл к выводу, что тревожить удачливого мужа, который проводит медовый месяц на Гавайях, слишком эгоистично. На него безжалостно напала бессонница, и он, надеясь разобраться в своих переживаниях, в три часа ночи поймал такси до места, где начался отсчёт истории их четвёрки.               ***             Бен ждал друга у входа в Sweetgreen, подбирая в голове подходящие слова. Том опаздывал, поскольку считал их встречу чем-то обыденным и необязательным: раз место выбрали за него, то и рвение не появилось. Спустя пятнадцать минут, без четверти десять, Бен увидел, что к нему направляется человек в накинутом на голову капюшоне от худи и в тёмных солнцезащитных очках. Том выглядел как знаменитость, которая стремится остаться инкогнито на публике после ночного запоя.       — Салют, Том. А что это значит?       — Ты о чём?       — Твой вид несколько странный. Ты в порядке?       — Вполне. Мне просто немного некомфортно на улице. Давай быстрее с этим покончим.       — Я надеялся, что мы возьмём себе по салату, расположимся на свежем воздухе, поедим и побеседуем как прежде, — неуверенно раскрыл свой замысел Бен.       — Стоп. Так. Стоп! — перешёл на крик Том. — В смысле возьмём по салату и поедим. Что ты хочешь сказать?       — Купим себе поесть, как нормальные люди.       — Тут надо покупать салаты? Какой тогда это, к чёрту, ресторан?!       — Один из видов фастфуда, только с полезной пищей.       — Нет, мы так не договаривались. Не пойдёт. Нет. Теряется весь смысл. Я ухожу сейчас же.       — Может, у меня есть право хоть на какое-то объяснение? По старой дружбе.       — Что непонятного? Если оплатить заказ, он станет твоим и придётся его использовать по назначению. Оставить не получится, потому что уже отданы деньги. Такое меня не удовлетворит. Иногда всё тело словно начинает отторгать мою сущность, а разум воспламеняется. И я не знаю, как избавиться от этих ощущений иным способом. На короткое время спасает только осознание того, что мои блюда полетят в мусорный бак в качестве брошенных, никому не нужных пищевых отходов.       — Почему ты раньше молчал?! То, что с тобой происходит, ненормально.       — Не лезь не в своё дело, я сам разберусь.       Бен собрался разразиться потоком упрёков, но в этот момент, как набат, раздался звонок и заиграл рингтон с его любимой песней "The Sound of Silence" дуэта Simon & Garfunkel. На экране высветилось лаконичное имя Зак. Бен взял трубку, и незнакомый мужской голос с характерным бруклинским акцентом на противоположном конце линии спросил: "Это Бенджамин?" Он перестал воспринимать информацию, последующую за вопросом: слова слились в белый шум. В глазах Бена мимолётно блеснул навсегда утерянный осколок души.               ***             Когда Зак прибыл к их прежнему офису, он обнаружил, что битое стекло всё так же украшало асфальт, а фонарь перестал даже мигать и теперь безжизненно склонялся над дорогой с выбоинами. Ночной гость решил зайти внутрь: дверь не была заперта. На месте мебели остались только вмятины. После переезда их конторы в этом помещении больше никто не обосновывался. Разве что иногда маргиналы использовали его как перевалочной пункт, о чём свидетельствовали оставленные упаковки от еды, пустые бутылки и использованные шприцы. Зак не мог перестать дивиться тому факту, что именно здесь он приобрёл настоящих друзей, скрасивших его серые будни. Сейчас ему больше всего на свете хотелось вернуться на несколько месяцев назад и насладиться их общей компанией. Вид разрухи родного маленького мира опостылел Заку, и он вернулся на улицу, изначально враждебную. Потерянный скиталец стоял под застывшим чёрным небом без звёзд, напоминающим вязкую нефть, в которой тонул его взор. Он задавался вопросом, не поздно ли заново отстраивать сожжённые мосты. Не будь Зак скептиком, то попросил бы совет у Вселенной, нависшей над ним, но ему, как здравомыслящему человеку, приходилось рассчитывать лишь на себя. Амбивалентные чувства боролись в нём, попеременно преобладая. Очевидно, намного проще перестать напрягаться и забыть всё как страшный сон. Но его принципы при любом раскладе не позволят так поступить. Бывший одиночка знал цену дружбе, и каждый приятель был для него на вес золота. Он усилием воли отбросил свои предрассудки и морально приготовился для последнего рывка помощи. План Бена уже не казался таким безоговорочно предосудительным и безнадёжным, поэтому Зак с багажом сомнений решил позвонить ему утром, чтобы извиниться и принять участие в реабилитации Тома, если тот не будет против.       Пройдя квартал, он миновал злополучную "Фортуну", где везением и не пахло, зато амбре там намертво укоренилось. Вдруг из-за спины Зак услышал пронзительный свист, обычно не предвещающий ничего хорошего. Он обернулся к какой-то банде самодовольных выродков и равнодушно продолжил свой путь. Однако если тебя выбрали мишенью откровенные отморозки, а ты один, то изволь либо бежать со всех ног, либо бежать сломя голову: безопасная альтернатива всего одна.       — Эй, мудак. Стой на месте, — крикнул кто-то из толпы. Они догнали цель и заставили замереть, дёрнув за плечо.       — Парни, что вам нужно? У меня сейчас и так полно забот. Кошелёк? Держите. Можете и куртку забрать, — Зак превентивно откупился от насилия.       — Какой смышлёный малый. — От Дяди Сета эта характеристика звучала бы куда предпочтительнее, хоть и слишком лояльно. — Тогда вали с нашего района и останешься целым.       — Так и сделаю, — согласился Зак.       — Погоди. Я ведь тебя знаю. Ты — тот урод, который назвал меня свиньёй, — сказал со звериным оскалом один из бритоголовых, чьё лицо было перечёркнуто шрамом, вероятно, оставленным розочкой.       — О чём ты вообще? — спросил растерянный Зак.       — Дерек, ты уверен? А то выпито сегодня было немало, — его товарищ не хотел марать только что приобретённую куртку кровью.       — Чем больше я заливаю в себя, тем лучше я запоминаю морды всяких убожеств, — отрезал Дерек.       — Кажется, начинаю припоминать. Да-да, точно. Ты — та свинья, которую я назвал наиболее подходящим определением, — Зак понимал, что обречён, и извращённо наслаждался последними секундами без надобности лежать в больнице. Возможно, какая-то его микроскопическая часть смутно верила в то, что в относительно цивилизованном обществе двадцать первого века группа головорезов не станет нападать на беззащитного человека.       — Держите его, парни, — приказал Дерек, доставая нож с гравировкой на рукоятке.       Он единожды пырнул Зака в живот, чтобы тот больше не сопротивлялся, и слизал кровь с лезвия, смакуя её во рту. После чего спрятал оружие обратно и ударил кулаками в рану, чтобы тёплая красная жидкость потекла стремительнее, оставляя на одежде жертвы, как на холсте, рисунки, за которые богатенькие псевдоэстеты неоправданно отвалили бы целое состояние.       — Надеюсь, вы сгниёте в тюрьме... — прохрипел Зак, теряя сознание.       — Гр-р, — прорычало в ответ антропоморфное существо.       Зака отпустили, и он повалился на асфальт. Теперь лежачего было очень удобно пинать берцами, особенно по лицу. Дерек устал делать движения с траекторией маятника ногами, поэтому он подтащил тело к поребрику, положил на него деформированную голову и с неистовой яростью наступил на шею, оправдывая своё имя. Раздался характерный звук хруста, освободивший черепную коробку Зака от размышлений и терзаний, надежд и мечтаний. Дилемма с Томом решилась сама собой.               ***             — У тебя что-то с лицом. Кто звонил? — спросил Том. — Впрочем неважно, я ухожу.       — Зак... Зак мёртв... Его убили, — запинаясь, проговорил Бен, пытавшийся выйти из оцепенения.       — Что ты сейчас сказал? — Том был в растерянности.       Бен не смог ответить на, казалось бы, простой вопрос. Он будто впал в анабиоз до лучших времён, которые не настанут.               ***             Похороны проходили в воскресенье. Дождь в этот день не шёл, хотя стоило бы. На скромной светской церемонии в крематории присутствовало всего три человека: Бен и Боб с Лолой, которые сразу же прервали медовый месяц, узнав о случившемся. Дядю Сета не выпустили из колонии, а Том без каких-либо объективных на то причин отказался появляться.       Полицейский, в роковое утро сообщивший о смерти, позвонил именно Бену, потому что его номер находился в быстром наборе в телефоне Зака. Он заверил, что проведёт тщательнейшее расследование и обязательно найдёт виновных. Но, учитывая, что труп, лежащий посередине улицы в Богом забытом районе, обнаружили только спустя несколько часов, а о премии за раскрытие подобного преступления нечего и думать, надеяться на возмездие скорбящим не приходилось.       Пока Бен держал в руках погребальную урну, его голова была забита проклятиями для совершивших такое зверство и мыслями об утрате двух друзей. Если с одним его разделяли условные границы людской глупости и упрямства, то с другим — непреодолимые метафизические границы. И неизвестно, что из этого хуже. Боб подошёл к Бену и положил руку ему на плечо, печально улыбнувшись.       — Никогда не подумал бы, что Зак покинет нашу четвёрку первым. Мне всегда казалось, какой-нибудь гастрит раньше доведёт меня до могилы. Мир не заслужил этого парня. Жаль, Том не пришёл проститься, — с грустью в голосе произнёс Боб.       — Вот кто точно не заслуживал называть Зака своим другом, — безэмоционально ответил Бен. — Спасибо, что вы приехали. Я бы не справился здесь без вас.       — Брось. Что могло быть важнее этого.       — Да, ты прав.       — Мне вспомнилось, как мы сидели у Тома и я предложил заказать пиццу. Кто ж знал, чем всё закончится... Перед этим Зак ляпнул что-то нелепое про Эмпайр-стейт-билдинг. Я тут подумал, может там и развеем прах? — кротко предложил Боб.       — Давай.               ***             Два приятеля стояли на смотровой площадке последнего этажа одного из самых больших зданий Нью-Йорка и безмолвно обозревали Город, который никогда не спит.       — Заку бы понравился вид, — безмятежное наблюдение за суетой внизу прервал Боб.       — Ты не представляешь, как мне осточертел этот город. С ним связано слишком много ненавистных воспоминаний, — резко заявил Бен.       — Есть такое. Понятия не имею, что делал бы без Лолы.       — Я взял билет на самолёт в один конец до Индианаполиса. Вылет завтра.       — Эх, старик, — вздохнул Боб. — Едешь к предкам?       — Перекантуюсь первое время у родителей, пока не встану на ноги.       — Уже знаешь, чем займёшь себя?       — Постараюсь начать жизнь с чистого листа.       — Только не теряй связь со мной и Лолой. Ты нам всё-таки дорог.       — Обещаю.       — Тогда жди в гости, дружище, — сказал Боб тоном, заключающим в себе долгие совместные годы горестей и радостей.       Бен достал из рюкзака урну, снял крышку и застыл. Боб поддержал его, приобняв, и помог высыпать содержимое на землю, куда больше никогда не ступит нога Зака, их близкого друга. Они молча смотрели, как безвозвратно улетает прах, олицетворяющий хрупкость и тщетность человеческого бытия. Боб догадался, что пора оставить приятеля наедине с болью, и они, не проронив ни слова, попрощались друг с другом. Бен на целую вечность устремил свой взор вдаль, ни о чём не думая и ничего не видя перед собой.               ***             — Добрый день. Готовы сделать заказ?       — Нужно ещё немного времени, сэр. Важно всегда подходить к выбору основательно, — сказал Том с ухмылкой.       Le Bernardin — один из лучших ресторанов Нью-Йорка, а если точнее, один из лучших ресторанов мира. Три звезды Мишлен. Четыре звезды от The New York Times, полученные спустя три месяца после открытия в 1986 году. Обитель элитной французской кухни. Святыня блюд из морепродуктов. Наивысший уровень обслуживания. Изысканный декор, достойный восхищения. Le Bernardin находится в самом сердце Манхэттена, в Мидтауне, и больше напоминает галерею искусств, чем ресторан. Он предлагает сырую, полусырую или слегка приготовленную рыбу в комбинации с наиболее подходящими, и в то же время порой нестандартными, ингредиентами. Такой подход требует безукоризненной свежести продуктов. А местные десерты способны вскружить голову любому. "Можно по пальцам одной руки пересчитать, чего готов бесконечно ждать житель Нью-Йорка: квартиру с видом на парк, шоколадное суфле в Le Bernardin и ежегодную распродажу в Manolo Blahnik", — заявила Кэрри Брэдшоу в одной из серий "Секса в большом городе". Чтобы попасть туда, желательно забронировать место за месяц до посещения, а то и раньше. Кроме того, в заведении действует дресс-код, поэтому посетителям надо будет старательно порыться в домашнем гардеробе.       Том позвонил в ресторан сразу же после того, как узнал о смерти Зака. Теперь он сидел в своём надёжном классическом смокинге за столом, на котором расположились мириады первоклассных блюд, уже выбранные им: ассорти из устриц, карпаччо из гребешка с базиликом и оливковым маслом, форель медленного обжаривания "Гравлакс" с овощами и горчичным соусом, хрустящий чёрный окунь с лимонным соусом Пиментон, шоколадный вафельный рожок и каштановое мороженое. Рядом лежал телефон с не прочитанным за три недели сообщением от Бена: "Возвращаюсь в Индианаполис. Надеюсь, тебе хватит мозгов разобраться со своим дерьмом". Том единственный из присутствующих был без компании. Ежесекундно напряжение внутри его тела росло. Он ощущал, что почти дошёл до предела и больше не в состоянии сопротивляться. Слух Тома хаотично вытягивал голоса остальных гостей из общего гула, из-за чего до него доносились обрывки ничего не значащих фраз, сказанных людьми, чтобы поддержать формальную беседу. Под их натиском голова гудела и закипала. Желудок будто пытался переварить бритвенные лезвия. Руки затряслись, и Том спрятал их в карманы, но сразу же вынул, подозрительно оглядываясь. Со стороны можно было подумать, что у него лихорадка или ломка, но он был вполне здоров физически и чист, когда входил сюда. Том периодически смотрел на наручные часы и старался понять сам, чего ждёт. Нужен был какой-то знак, обратный отсчёт, сигнал для старта. К нему подошёл официант, чтобы спросить, всё ли в порядке и почему он не притрагивается к еде. Том ответил, что неважно себя чувствует, поэтому ему надо подышать свежим воздухом, и заверил, что сейчас вернётся.       Оказавшись на улице, он ужаснулся тому, что не получил прежнее удовлетворение и успокоение. Раньше такого не было, и пустота стала поглощать его всё стремительнее в попытках стереть с лица земли. Том хотел заглушить неизвестно откуда взявшийся звон в ушах, но у него не получилось. Он отчаялся настолько, что разблокировал телефон и открыл сообщение Бена, надеясь обнаружить там какой-нибудь совет или приободряющие слова. Прочитав его, Том окончательно потерял контроль и ворвался обратно в ресторан. Его оставили все: и Боб, и Зак, и Бен. Он начал озираться на посетителей, которые недоумённо смотрели на него, как на безумца. Вдруг Том подбежал к своему столу и с воплем перевернул его. Посуда сделала изящные пируэты в воздухе и, приземлившись, исполнила симфонию деструкции. Так родился синтез трёх видов искусства: кулинарии, хореографии и музыки. Вся еда была успешно испорчена и обречённо лежала на полу. Этого оказалось недостаточно, поэтому Том взял свой телефон, прицельно швырнул его, как бейсбольный мячик, и рассёк чей-то лоб. Послышались испуганные крики. Несколько мужчин повскакивали со своих мест и ринулись останавливать психа, который даже не давал отпор. Приступ буйства закончился так же быстро, как и начался. Наконец-то Том испытал облегчение сродни экстазу: ещё никогда ему не было так хорошо. Вызвали полицию. Пока осквернитель гастрономического храма дожидался её, он глупо и блаженно улыбался, уставившись в одну точку на стене.       В участке блюститель закона попытался выяснить мотивы столь кощунственного поступка:       — Сэр, и зачем вы сделали это?       — Мне просто было скучно.