Лино и зажигательная смесь

В шестой раз оракулы пришли к Авинджело выходным декабрьским днём. Лино в тот раз всё-таки пошёл в озёрные пещеры, а не домой, и таки провалился под лёд, но он был не один, а с друзьями, так что смерти будущего правителя удалось избежать. Следующие недели Лино валялся дома в горячке, отчего в школе стало намного тише и спокойнее, но Авинджело не мог наслаждаться передышкой. Его терзала тревога, он жил ожиданием, что оракулы вот-вот объявятся и обвинят его. Именно поэтому он выронил булочку и едва не перевернул чашку с обжигающим кофе, когда комната наполнилась светом. Конечно же, Лино только с виду пошёл на поправку, а на самом деле болезнь его перехитрила, и вот сейчас Авинджело накажут за этот недосмотр. — Лино в опасности. — Так он не умер? — просиял Авинджело. — А что с ним? Рецидив горячки? Воспаление мозга? Хотя нет, что это я… — Лино украдёт у тебя зажигательную смесь и попытается устроить иллюминацию. Весь дом сгорит. Лино умрёт. Лино не должен умереть. — Чей дом, мой? — встревоженно уточнил Авинджело. — Лино не должен умереть. — Да ладно, ладно, не отдам я ему смесь, мне она и самому нужна, — проворчал Авинджело. Химические опыты были его страстью, и поэтому сообщение о готовящейся краже вызвало у Авинджело гнев и что-то вроде ревности. С какой это стати Лино будет устраивать иллюминации из его смеси? Если ему так хочется, чтобы что-то сияло, придётся до блеска надрать ему зад. Авинджело негодующе фыркнул и вгрызся в булочку. Лино явился минут через пять, вежливо постучал, попросил Альду позвать господина учителя и остался дожидаться его у порога. Авинджело вышел и хмуро воззрился на гостя. Ещё бледный после болезни, Лино скромно стоял на припорошенном снегом крыльце, зябко поджав пальцы босых ног и пряча что-то за спиной. — Вот, я же обещал, — сказал он, вынимая узкую длинную штуковину. — Три дня шлифовал её стёклышком. Здорово, да? — Это должна быть линейка? — брезгливо спросил Авинджело, разглядывая деревяшку. — Она кривая. — Ну, чтобы сделать линейку, нужна линейка, а у меня её нет, — пожал плечами Лино. — Не нравится? Ею можно хлопать по пальцам, я проверял. Авинджело взял у него деревяшку, взвесил её в руке, отметил некое подобие рукоятки и хмыкнул: — Ладно, пусть будет просто хлопалка. Вроде удобная. — Конечно, удобная, я же старался, — немного обиженно заметил Лино. Авинджело осторожно провёл пальцами по дереву, и Лино добавил: — Я хорошо шлифовал, говорю же. — Ну и правильно, иначе у тебя же будут занозы, — фыркнул Авинджело и развернулся, собираясь закрыть за собой дверь. — Я приготовила молодому гостю горячий шоколад, — крикнула с кухни Альда. — Подавать? Авинджело с досадой посмотрел на босые ноги Лино, на его вспыхнувшие от радости глаза, на дурацкую хлопалку. — Подавай. Мы будем в маленькой гостиной. Лино проскользнул в дом, снова оставляя на полу следы — на этот раз просто мокрые. — Хорошо живёшь, Чернильница, — объявил он, с ногами забравшись в кресло, замотавшись в плед и хлюпая горячим шоколадом. — А чего не женишься? — Ещё не хватало! — фыркнул Авинджело. — Женщины все такие… Сначала нежные и красивые, а женишься на них — сразу отпускают усы, рожают кучу детишек и командуют. Лино понимающе кивнул и пролил немного шоколада на кресло. — Ой. — Вот поэтому, — сквозь зубы процедил Авинджело, — я и не хочу детей. — Ну, можно же и не давать им шоколад, — рассудительно заметил Лино. — Нам вот не дают. Кстати, можно я приду к тебе с братьями? И с сёстрами тоже, им бы тут понравилось… Только со старшими, младшие не умеют себя вести. — Нельзя, — отрезал Авинджело. Лино вздохнул, взял из вазочки засахаренный орех, сунул его за щёку, с жадностью глядя на оставшиеся несколько. — Возьми с собой, — сердито разрешил Авинджело, прикидывая, что их едва хватит, если Лино решит угостить всю ораву. — Альда! Альда, ещё орехов! Альда притащила целую кадушку орехов, но Лино деловито отсчитал нужное количество, а от остального вежливо отказался. Авинджело брезгливо фыркнул. Изображает тут скромного сиротку, а сам воровать пришёл, наглец. — Чернильница… ой, то есть Авинджело, — начал Лино, разглядывая скатерть, — а нет ли у тебя… то есть ты не мог бы… — Что? — недружелюбно спросил Авинджело. — Ты не мог бы дать мне немножко зажигательной смеси? — спросил Лино и потупился. — Нет, не мог бы. Лино грустно вздохнул, задумался, просиял и спросил: — А можно посмотреть твои гербарии? Авинджело посмотрел на Лино, на лежащую возле вазочки с орехами хлопалку, снова на Лино. — Валяй, смотри. Лино рванул в кабинет, и Авинджело крикнул вдогонку: — Стащишь что-нибудь — выпорю! Подождав пару минут, он проследовал за Лино и застал его листающим анатомический атлас. — Это не гербарий. — Я знаю, — воодушевлённо отозвался Лино, — это намного интереснее! Авинджело отобрал и захлопнул атлас, потом уверенно шагнул к шкафу с химическим оборудованием и препаратами. Лино заёрзал, выдавая себя с головой. Бутылёк с зажигательной смесью был на месте. Авинджело нахмурился, посмотрел на явно виноватого Лино и потребовал: — Выворачивай карманы. Лино смутился, но всё же выложил на стол все орехи, чёрно-крапчатое перо, несколько кусков мела, морское стёклышко, узловатый корешок, разноцветную гальку и плевательную трубку. — Всё? Лино мучительно покраснел. — Выкладывай. Лино очень медленно достал из кармана пузырёк, плотно заткнутый пробкой. Авинджело побелел. — Это взрывной порошок, Лино. Его даже встряхивать опасно. Лино метнул на него испуганный взгляд, едва не выронил пузырёк и в последний момент сумел поставить его на стол. Авинджело взял пузырёк и аккуратно вернул в шкаф, проклиная оракулов. Зачем они наврали, что Лино стащит зажигательную смесь? Чуть всё на свете не взорвалось из-за них! Не разбираются в химии, а туда же. А может, с иллюминацией будет так же, как с ледяными пещерами? Пока не сделает, не успокоится. Как же быть-то… — Так. Во-первых, сейчас я тебя выпорю, — сказал Авинджело, и Лино понимающе кивнул. — Во-вторых, потом я тебе покажу, как делается безопасная иллюминация. Глаза Лино недоверчиво вспыхнули и тут же погасли. — Тащи сюда свою хлопалку. Лино послушно прошлёпал босыми ногами в маленькую гостиную и вернулся с деревяшкой. Авинджело выбрал из скромного ассортимента на банкетке подушку пострашнее, какую не жалко, бросил её на середину дивана и кивнул: — Ложись. — Ты меня больше к себе не позовёшь, — вздохнул Лино, приспуская штаны и укладываясь животом на подушку. — Я тебя и сейчас не звал, — сварливо напомнил ему Авинджело, примериваясь. — Ай! Больно же! — завопил Лино, едва хлопалка рассекла воздух и впечаталась в его приподнятый над диваном зад. — Вот и прекрасно, — отозвался Авинджело и ударил посильнее. Хлопалка действительно оказалась отличная, от неё буквально сразу же появились подёрнутые белым налётом алые пятна, постепенно наливающиеся цветом и набухающие. Авинджело специально целил пониже, чтобы паршивцу было больно сидеть. Воровать он ещё будет, наглец! У любимого учителя! Краснота разбавилась синевой, и Авинджело наконец опустил хлопалку. Лино, терпевший наказание молча, не считая первого вскрика, выплюнул прикушенное запястье и нерешительно обернулся. — Хорошая штука, крепкая, — сказал Авинджело и положил хлопалку на стол рядом с барахлом из карманов Лино. — Только в школе не говори, что я её сделал, — попросил Лино, слегка гнусавя. — Почему это? — спросил Авинджело и брезгливо сунул ему носовой платок. Лино приподнялся, вытер слёзы, шумно высморкался, попытался вернуть изгаженный платок отшатнувшемуся в ужасе учителю и пояснил: — Кусачая слишком. — Оставлю её здесь, — решил Авинджело. — На случай молодых гостей.