Лино и мухобойка

В восьмой раз оракулы пришли к Авинджело апрельским утром. — Лино в опасности, — привычно пропели они. Авинджело чуть со стремянки не свалился от неожиданности. — Что на этот раз? — воскликнул он, прижимая к груди анатомические атласы, которые как раз собирался перепрятать на верхнюю полку шкафа. — Медведь? Росомаха? Гремучая змея? — После обеда Лино пойдёт с друзьями в лес, попадёт ногой в капкан и через три дня умрёт в конвульсиях. — Его что, не вытащат? — возмутился Авинджело. — Что за друзья такие у этого изверга… — Лино вытащат, — успокоили его оракулы. — Лино умрёт от столбняка. — Час от часу не легче! — Лино не должен умереть. — Он обязательно должен не умирать именно по выходным, да? — проворчал Авинджело. — Опять весь день ослу под хвост. — Лино не должен умереть. — Да не должен, не должен… Авинджело слез, задрал голову, убедился, что атласы не особо выделяются среди остальных книг, и на всякий случай удвинул стремянку подальше. — Альда! Альда, где ты есть? Так и не докричавшись, Авинджело всплеснул руками, плюхнулся на диван и принялся думать. После приключения с летучими мышами несносный Лино даже несколько раз захаживал и делился с учителем своими планами, наивно интересуясь, подходят ли они под категорию гениальных идей. В основном подходили, и Авинджело, хотя оракулы к нему и не заявлялись с предупреждениями, на всякий случай укладывал Лино на этот самый диван и усердно орудовал хлопалкой, под конец беря с будущего правителя слово не лезть на дерево за осиным гнездом (хотя осы там совсем-совсем мёртвые), не прыгать с крыши в стог сена (хотя там совсем-совсем низко), не кидать в костёр найденные за старой казармой патроны (хотя они совсем-совсем без пороха). Лино на порку не обижался, даже наоборот. Авинджело подозревал, что ученику нравится после вразумления угнездиться в кабинете или в маленькой гостиной и без умолку болтать о ерунде, поглощая тонны горячего шоколада, булочек, засахаренных орехов и фруктов. Сам Авинджело от навязанного общества особой радости не испытывал, но тешил себя надеждой, что хотя бы сэкономил силы и не скакал за Лино по горам и лесам. Может быть, и сегодня Лино заявится и спросит, стоит ли ему влезать в капкан и умирать в мучениях? Почему-то Авинджело так не думал. Во-первых, Лино сам не знает о капкане. Во-вторых, если бы он собирался спрашивать разрешения, оракулы бы не пришли. — Ладно, покажите мне капкан, — потребовал Авинджело, повернув лицо куда-то вверх, где, как ему казалось, находились оракулы. Ничего не произошло. — Нечестно, — обиделся Авинджело. — Я не успею прочесать весь лес — кстати, который из них? — к обеду, я не смогу спасти Лино, я не виноват! Конечно, был ещё один вариант, но слишком уж чудовищный, слишком унизительный… И всё же Авинджело вынужден был избрать его. Сыпля проклятиями, он переоделся из домашнего в приличное, драматично завернулся в плащ и вышел. Идти было недалеко, но он всё равно прихватил с собой Булку — для солидности. — Чернильница! Чернильница! — заголосили детишки, стоило Авинджело подойти к калитке. Мать Лино и остального выводка бросила таз с бельём, подбоченилась и грозно фыркнула в усы: — Что-нибудь случилось, учитель? — Нет, ничего, госпожа Руджина, я тут просто гуляю… А Лино дома? — спросил Авинджело, чувствуя себя последним идиотом. — А бес его знает, — ответила счастливая мать и стегнула дерущихся Мино и Лориса мокрым полотенцем. — Да чтоб вы провалились! Сколько можно! Авинджело поспешно поклонился и отступил, от всей души сочувствуя Руджине: она и безо всяких там оракулов целыми днями предотвращает смертоубийства. Ещё раз окинув взглядом двор и не узнав Лино ни в одном из этих орущих, бегающих, жрущих песок и червей, дерущихся и хохочущих созданий, Авинджело со скорбным вздохом повернулся к Булке: — И что теперь? — Чернильница! Полный ликования голос донёсся откуда-то со стороны дороги, а в следующую секунду Авинджело едва не сбил с ног чумазый ураган, гремящий цепями. — Ой, — сказал Лино и уронил одну из цепей на ногу Авинджело. — А что ты здесь делаешь? — Пришёл пригласить тебя в гости, — сквозь зубы ответил Авинджело. — Пойдёшь? — Конечно! — завопил Лино и уронил вторую цепь. — Ой. Я сейчас, только отнесу это всё дяде Руджеро. Он подобрал цепи и скрылся в одной из многочисленных пристроек, но уже через несколько секунд вернулся, пылко обнял Булку за шею, повернулся к учителю и спросил: — А ты только меня приглашаешь? Авинджело с ужасом покосился на хаос за забором и быстро закивал: — Только тебя одного. Пошли скорее. Лино вприпрыжку понёсся по расхлябанной дороге, успешно минуя лужи и коровьи лепёшки. — Стой! — спохватился Авинджело. — Ты хоть своих предупредил? — А зачем? — откликнулся Лино и шмыгнул в кусты. Авинджело закатил глаза. — Это тебе, — бодро сообщил Лино, сунув ему под нос рогатую жабу. — А это тебе, — не растерялся Авинджело и наградил его шлепком. Лино аккуратно упаковал жабу в учительский карман и снова ускакал вперёд. Авинджело вытряхнул жабу под куст шиповника, заодно выломал из него увесистый прут и потащился дальше. Лино исчез в придорожной канаве, вынырнул, торжествующе держа над головой змею, направился было к Авинджело, увидел прут, с досадой цыкнул и вернул змею в канаву. Авинджело любовно погладил прут, уколол палец крючковатым шипом и обиженно ойкнул. Добравшись до дома, он всё же выкинул прут, решив, что даже для Лино это слишком. Хватит с него хлопалки, если уж придётся пороть. Впрочем, в неизбежности порки Авинджело не сомневался. С первого дня в школе Лино требовал к себе особого внимания — и получал его в виде линейки, указки, позорного угла, надранных ушей и прочих учительских милостей, а за прошедший год всё это удесятерилось благодаря оракулам и великому предназначению паршивца. — Чернильница, а хочешь, я и тебя приглашу к себе в гости? — предложил Лино, залетая в прихожую. — Только если пообещаешь на меня не ябедничать. — Не хочу. Альда! Альда! Служанка наконец явилась, и Авинджело принялся распоряжаться насчёт обеда, а Лино ускакал в кабинет. — И Булку покорми, — спохватился Авинджело. — И принеси мне… — Кофе? — Валерьяновых капель. Авинджело протопал в кабинет и огляделся. — Лино? — Я здесь, Чернильница, — отозвался Лино откуда-то снизу. Пробежавшись взглядом по кабинету, Авинджело наконец заметил заднюю часть будущего правителя, торчащую из-под шкафа. — Что ты там делаешь? — Я немножко уронил живое серебро, — бодро пояснил Лино. — Но уже поднял. Он вытолкнул из-под шкафа плотно запломбированную пробирку с бегающей внутри серебристой жидкостью. — Не пролил? — встревоженно спросил Авинджело, ощупывая пломбу. — Нет, но застрял. — Вот и отлично. Лино беспокойно заёрзал. — Лежи, лежи, — сказал Авинджело, нагибаясь, чтобы стащить с него штаны. — Опять хлопалкой, — вздохнул Лино. — Приелась? — Немного. Авинджело сердито засопел, подумал и крикнул: — Альда! Альда! Мухобойку для молодого гостя! — Ну эй! — возмутился Лино. — Мне неловко. — Вот и отлично, — ответил Авинджело. Он принял из рук озадаченной Альды мухобойку, сделанную из чудесного гибкого каучука, и помог Лино согнуть ноги в коленях, поднимая зад повыше. — Теперь я совсем застрял, — возмутился Лино. — Мне так удобнее, — безмятежно ответил Авинджело и от души приложил Лино мухобойкой. — Ай! Пусти, Чернильница! — Будешь ещё трогать живое серебро? — вопросил Авинджело, с силой стегая Лино по заднице и верхней части бёдер. — Я его не трогал! — возмутился Лино. — Я трогал пробирку, а она из стекла… Ну а-а-а-а-ай! Больно! Авинджело удовлетворённо кивнул, на всякий случай стегнул ещё несколько раз, а потом вытащил из шкафа нижний ящик, освобождая несчастного пленника. Лино встал, с сердитым сопением ощупал раскрашенную умеренно красными квадратиками задницу и уточнил: — Ты со всеми гостями так? — Только с теми, которые лазят по моим шкафам, — невозмутимо ответил Авинджело, поглядывая на часы. Уже почти полдень, остаётся как-то пережить обед, удержать Лино возле себя до ужина, чтобы перестраховаться, а потом — потом у Авинджело будет в распоряжении весь вечер, чтобы мириться с неизбежными убытками и лечить нервы. Не так уж и плохо. Едва Лино справился с завязками на штанах, в кабинет явилась Альда. Она поставила на стол тяжёлый поднос и объявила: — Горячий шоколад и булочки для молодого гостя. — А для меня? — обиженно спросил Авинджело. — Валерьяновые капли.