утешение

— Красивый вид, правда? – сказала Эрика, держа в руке рожок шоколадного мороженого и смотря вдаль.       Калеб охотно составил компанию своей подруге детства, которая, к тому же, ещё и его сводная сестра. Они вместе забрались на крышу многоэтажного дома, устроили небольшой пикник. А какой тут вид на город! — Да, здесь красиво, – он стоит у самого края и смотрит то в облака, то на дома. Своё мороженое уже съел. — Я рада, что сегодня мы смогли пообщаться вот так. Провести время с кем-то родным, кто знает тебя уже очень давно, — это замечательно.       В ответ он ухмыльнулся, а затем отошёл от края и приблизился на шаг к Эрике. — Во время последней битвы ты очень помог мне, я благодарна тебе за это, – она наклонила голову немного в бок, скромно улыбаясь. Её взгляд неосторожно пал на часы: скоро вечер, они с Калебом тут уже больше часа находятся. Впрочем, мороженое своё она тоже уже доела. — Я думаю, мне пора. Спасибо за всё!       Эрика немного подалась вперёд и собиралась уйти, смотря прямо на дверь, ведущую с крыши вон. Но Калеб поспешил её остановить, схватил за ручку, сказал: — Погоди, мне нужно тебе кое-что сказать. — Да, что такое? – она остановилась.       Словно сбросив с души камень, Калеб взял и вторую её руку, сложил их вместе, стал говорить не спеша и негромко: — Я собирался сказать, что ты, Эрика, мой лучший друг, не только детства, но и сейчас, и вообще... С детства я не осознавал этого, но сейчас совершенно точно могу сказать. Да. Я тебя люблю. Люблю очень сильно! И всегда хочу быть с тобой. Ты самая лучшая девушка на всём белом свете...       Она успевает в ответ едва приоткрыть рот от удивления такому неожиданному признанию от того, кого она считает лишь братом, но точно не больше. Почему это всё, что она успевает? Потому что Калеб не выпустил её ручку и поцеловал запястье медленно и нежно. — Я... я не знала этого. Это так внезапно... — Да, и ещё кое-что, – он подошёл к ней совсем близко, вплотную, можно сказать, – каждую минуту, каждый день я думаю о тебе, волнуюсь за тебя, беспокоюсь. И теперь, когда ты об этом знаешь, с настоящего момента ты не пойдёшь никуда без моего ведома и всегда будешь со мной. — Прости?.. — Всё это потому что только со мной ты будешь в полной безопасности. Только я смогу защитить тебя от всякого вреда.       Он заключил её в свои объятия, которые Эрика принимает с некоторым замешательством. Его слова совсем не похожи на такие, какие мог сказать человек, которого она считает своим сводным братом все эти годы, словно впервые в жизни лицезрела его с новой стороны, каковая ни разу не открывалась ей прежде. — Калеб, я правда ценю твою заботу, но... — Я ведь просто хочу, чтобы с тобой всё было в порядке! – он крепче прижал её к себе. — Но мне нужно идти...       Не выпуская из объятий, Калеб посмотрел ей в глаза и спросил со строгостью в голосе: — Куда тебе нужно идти? — Я-я... я иду к врачу, к Зейну... — Наш друг детства, значит... — Да! Он ведь и мой лечащий врач, помнишь? Ты его очень давно знаешь, мы ведь все близкие друг другу люди, и я могу с ним встречаться в нерабочее время по вопросам моего лечения.       На лице у Эрики наблюдается небольшая паника, олицетворение беспокойства, но она сама того не замечая старается сказануть как можно более "подходящие" слова Калебу, словно подстраиваясь, чего никогда не делала раньше. — Отправляйся, – сказал он с ноткой всё той же строгости.       Она кивнула и сохранила растерянную улыбку на лице, почувствовав себя так, словно ищет оправдания для родителя, у которого отпрашивается на грядущую пьянку. А затем быстрым шагом ускользнула на выход с крыши.       Несколько секунд Калеб просто смотрит ей вслед и думает, что остался на крыше совсем один. Его единство решительно прерывается. Послышались шаги откуда-то с другой стороны. Он поворачивается — это охотница на Странников, которая встречалась ему где-то ранее, но он не помнил где. Имя также неизвестно, поэтому Калеб называет её "девушкой с двумя мечами". Она стоит позади него. Когда он к ней разворачивается, то спрашивает: — Что ты тут делаешь и как попала сюда? — Это не твоё дело, Калеб, – охотница поправила ножны своих клинков. — Или ты собрался контролировать и мой каждый шаг, как делаешь со своей сводной сестрой? — Что? Убирайся прочь! – её вид вызывает у него различные неприятные чувства, которые фактически написаны на его лице, и одно из таких чувств беспокойство. — А почему ты такой обеспокоенный, Калеб? Почему так остро реагируешь? Думаешь, имеешь право вести себя как маньяк потому что у тебя милое личико? Думаешь, имеешь право навязывать свою заботу и внимание девушке против её воли ввиду вашей детской дружбы и сводного родства? Или это право тебе даёт тот факт, что ты полковник, возглавляющий флот в Управлении Авиации Глубокого Космоса? Если так, то почему же ты боишься такого же внимания к себе, скажем, от меня? – она ехидно улыбнулась. — Не потому ли, что прекрасно осознаешь, какую власть над тобой скоро заполучу я и мой отец, который возвращается в DAA, Флот Дальнего Космоса, генерал Уильямс? — Я сказал тебе, убирайся вон! – выражение лица Калеба сменяется с обеспокоенного на обеспокоенно-разозлённое; он отворачивается от собеседницы и смотрит куда-то вдаль.       Охотница с двумя мечами всё ещё не перестаёт провокационно улыбаться: — Думаешь, она пошла к вашему общему другу детства, только чтобы поведать о своём самочувствии и получить аптечный рецепт? В выходной-то день, особенно, – она подходит к нему, становится совсем близко. — Примерно через полчаса они останутся друг с другом наедине в закрытом помещении, и она скажет много всего интересного, в том числе красивые слова о нежных трепетных чувствах, которые испытывает к нему. И тут твой контроль разобьётся о их связь раз и навсегда!       Что и следовало ожидать, Калеб дошёл до высшей точки своего гнева, и, поддавшись на провокацию, вскричал, развернулся и воспользовался своей магией управления гравитацией (эволом), подвесил собеседницу в воздухе, похоже, с нескрываемым намерением бросить её тело и причинить боль. — Слабак, – прошептала она, паря над поверхностью, а затем активировала свой эвол энергии электричества и направила поток в сторону оппонента, ударяя того током. От болезненного заряда Калеб вскричал, выпустил девушку и впечатался коленями в пол. Больше не было у него сил сдерживаться; на полу осталась царапина, когда Калеб от злости прошёлся тут ногтями, а по его щеке потекла слеза. Каждая частичка его тела говорила ему или, по крайней мере, пыталась сказать, что все эти слова его собеседницы не могут быть правдой, но разум упрямо соглашался с ними, ведь Эрика не ответила ему на чувства, когда он прямо в лоб выговорил всё, что давно уже хотел. А значит, место её возлюбленного может спокойно занимать кто-то другой и Зейн главный кандидат.       Вместо того, чтобы пойти куда-нибудь ещё, она и впрямь отправилась в гости к доктору. Предварительно они оба договорились об этом визите, хотя Зейн возвращается домой с деловой встречи с одним влиятельным врачом чуть ли не перед самым прибытием Эрики. Он слышит звонок, подходит к двери, даже не успев сменить деловой прикид в виде белой рубашки с чёрным галстуком и брюк на домашнюю одежду. Они здороваются.       Гостеприимно Зейн усаживает подругу в гостиной на удобный диван, замечая, что Эрика выглядит как-то не очень радостно, она немногословна. — Как самочувствие? Есть какие-нибудь изменения? – он терпеливо проявляет свой профессионализм и в некоторой перспективе личностный интерес и заботу по отношению к ней. — Имеются какие-нибудь необычные ощущения в области сердца? Или, может быть, не только в этой области? — Всё в порядке, всё как всегда, – она отвечает кратко и моментально после прозвучавшего вопроса без сомнений, что, разумеется, звучит неправдоподобно. — Если бы не твоё выражение лица, я бы тоже сказал и подумал, что это так.       Сразу же Эрика осознаёт, что таким ответом она могла если даже не прям-таки сильно расстроить своего друга, по крайней мере, задеть его чувства. Она выдыхает, направляет взгляд на него, говорит: — Зейн, скажи, бывало ли у тебя такое, что человек, которого ты, казалось, знаешь всю жизнь, или хотя бы значительную часть жизни, вдруг тебе раскрывает себя с новой стороны, и причём из-за этого некогда близкий друг не просто не кажется тебе таким, что был прежде, но и ваше общение ввиду этого навсегда изменилось и скорее в плохом смысле, чем в хорошем? Одна часть говорит тебе, что ты можешь быть абсолютно спокоен, ведь знаком с человеком уже давно, а другая — неустанно велит тебе срочно принять какие-нибудь меры, чтобы всё изменить, может, даже прекратить общение с этим человеком, и ты совершенно не знаешь как быть...       Зейн смотрит на неё, пока слушает. — Из-за этого, – продолжила Эрика, – мысли совсем не настраиваются на работу... Извини меня, я не хотела тебя этим беспокоить, Зейн. У тебя и без того много забот. Я приму любой твой ответ.       Пару секунд она ждёт, пока он найдёт, что ответить, но вместо этого он ничего не отвечает. Эрика не торопит его. А потом он встаёт и также без слов шагает на кухню, достаёт из шкафчика кружку и наполняет кипятком из чайника, копается и шуршит чем-то. Какими-то бумажками, что ли... — А что ты делаешь, Зейн? – она наблюдает за ним, сидя на диване.       Он промолчал, затем вернулся с горячим напитком в кружке, подал ей. — Что это? — Напиток для облегчения симптомов стресса. В простонародье средство от нервов. Не является лекарством, – Зейн прозвучал как диктор в рекламе каких-нибудь витаминных пищевых добавок или гомеопатических отваров.       Эрика немного улыбнулась, сказала тихо: — Спасибо, – сделала маленький глоток и продолжила потихоньку пить.       Горячий напиток не только успокаивает разум и нервную систему, но ещё и благодаря приятному вкусу и аромату повышает настроение. Хотя, безусловно, на Эрику оказывает эффект и самого факта заботы по отношению к ней от старого друга. Через некоторое время она допивает, ставит кружку на журнальный стол. Зейн терпеливо дождался этого момента, встал с места и взял Эрику за ручку, затем поднял и вместе со своим поднял и её туловище. Он нежно прижал к себе подругу, говоря: — Только тебе решать, что делать и как поступать в этой ситуации. Никто не примет лучшего решения, кроме тебя, ни один человек в мире.       Она прижалась к нему в ответ. — Но перед принятием такого решения ты всегда имеешь возможность получить помощь, и если она тебе понадобится, ты знаешь, где меня найти.       Они оба посмотрели друг на друга, а он добавил: — Долгие размышления приводят к стрессу, истощают силы. Я всегда буду рядом, чтобы излечить тебя.       Зейн выпускает её из своих тёплых объятий. Он разворачивается, берёт пустую кружку из-под горячего напитка и уже направляется к раковине, чтобы ополоснуть, как вдруг Эрика подходит к нему с той стороны, в которую он развернулся, встаёт на цыпочки и касается губами его лица, оставляет поцелуй на щеке. Вот это да, такого он, наверно, не ожидал. Зейн широко раскрывает глаза и моментально роняет кружку от неожиданности, но она удачно падает на ковёр, потому и не разбивается. После чего Эрика говорит тихо: — Тогда... излечите меня, доктор Зейн.       Момент тишины после этих слов, кажется, длится слишком долго, и во время него Зейн только молчит, но как только приходит осознание, так сказать, он со всем чувством и трепетом снова заключает её к себе в объятия, кладёт руки на её талию и шею. Дыхание замирает... Зейн наклоняется и страстно целует губы своей подруги, пока она обвивает ручками его спину и плечи. Не выпуская больше ни на секунду, он подходит вместе с ней к дивану, толкает тихонечко её, нависает над ней, а затем не скрывая ни одного из своих истинных чувств и намерений принимается покрывать поцелуями её губы, шею, мочки ушей, ключицы... Это похоже на сон. Он действует так, будто только что освободился от тяжёлых кандалов, некогда сковывающих его тело.       Подхватив за талию, Зейн приподнимает Эрику из положения лёжа в положение сидя, берётся за пуговицы, расстёгивает и снимает с неё рубашку. — Я должен добраться до Вашего тела, пациент, чтобы излечить, – прошептал он, – так что в ближайшее время Вам не понадобится одежда.       Эрика почувствовала странное тепло и покалывание в теле, когда Зейн начал проделывать с ней все эти манипуляции. И ещё слова, прозвучавшие в тишине как кончик пера по озябшей коже. Всё это побудило в ней также дать волю чувствам. Она несколько секунд рассматривает чёрный галстук на рубашке Зейна, а затем хватает и тянет его на себя; с таким же рвением и вожделением Эрика поцеловала его в губы. — Давно хотела так сделать, – прошептала она, – с того дня, как увидела тебя в рубашке и галстуке.       В ответ он кокетливо ухмыльнулся, взялся за края нижней части её одежды, потянул на себя, добираясь до нижнего белья. По сравнению с его холодными руками её руки и всё остальное тело как раскалённый на солнце пляжный песок. Вскоре Зейн заметил дрожь в теле партнёрши, спросил шёпотом: — Ты мне доверяешь? — Доверяю, – ответила она без колебаний, как и он — шёпотом. — Ты не боишься? — Не боюсь. — Ты... хочешь этого?       Она делает паузу, смотря ему в глаза, далее отвечает: — Хочу. Я хочу этого с тобой, Зейн. Только с тобой, – она снова поцеловала его в губы, крепенько держа в руках чёрный галстук. После губ следует шея, Эрика покрывает поцелуями его шею, заставляя Зейна прерывисто дышать и прижимать её к себе всё сильнее и сильнее.       Медленно, но верно его руки переключаются со спины и талии на нижнее бельё. Он спускает красивые кружевные трусики с тела девушки. Зейн находит всё увиденное восхитительно прекрасным; он приблизился к её уху, сказал: — Сейчас происходит тот момент, о котором ты говорила. Я раскрываюсь тебе с новой стороны, – и нежно поцеловал мочку уха, – как и ты раскрываешься мне. — Я не хочу... я не хочу, чтобы это останавливалось!       Некоторое время он рассматривает все её интимные места, замечает прежнюю дрожь в теле теперь не только у подруги, но и даже у себя. Это... трепет. — На самом деле я очень долго ждал этого... Всего, что я могу делать с тобой. С надеждой, что это однажды произойдёт, позаботился о контрацептивах, – он осторожно улыбнулся и потянулся к сумке, что лежит у журнального стола, достал коробку и принялся распаковывать.       Эрика следит за действиями Зейна и заодно убеждается в том, что он первый раз пользуется этой упаковкой. Да и когда ему заниматься всем этим с его-то работой? Она охотно решает помочь ему, спускается и расстёгивает ремень его брюк, вытаскивает, добирается до полового члена. Впервые в жизни она видит такую картину. Её друг детства действительно раскрывается перед ней с совершенно иной стороны. Его возбуждение настолько сильное и стойкое, что ничего в мире, кроме воздействия и страсти с её стороны не сможет удовлетворить его запретное желание.       После того, как презерватив был надет, Эрика, кажется, задрожала и заволновалась сильнее, стала испытывать чувство, которое для неё в новинку. Но даже так — трепет и предвкушение оказываются сильнее. Зейн подаётся вперёд. — Это... это мой первый раз.., – она прошептала на прерывистом дыхании.       Едва заметно он в ответ улыбнулся, затем подхватил её за талию и поднялся, держа на ручках, прошел в спальню. Справедливо посчитал, что эта комната окажется для его подруги местом куда более комфортным для первого раза. — Всё хорошо, – он положил её на большую двуспальную кровать, которую долгое время до настоящего момента ни с кем так и не рискнул разделить, – я буду нежным.       Его слова прошлись как электроимпульс по всему телу. Повышенный пульс заставляет лёгкие работать интенсивнее, отчего и дыхание как во время бега. Он так близко к ней, вот-вот проникнет в самые глубины её тела...       Обстановка в спальне оказалась и впрямь намного более комфортной и подходящей как для неё, так и для него. На мягком матрасе расслабление даётся лучше. Здесь и освещение другое, так как окно находится близко к ним, дневной свет пробирается не так, как в гостиной. Солнце не слишком ярко светит, к тому же оно достаточно низко ввиду вечернего времени суток, вокруг несколько маленьких облаков. Приближается закат.       Единство друг с другом идёт параллельно с единством между ними и спокойной домашней атмосферой. Зейн, как и обещал, остаётся нежным с Эрикой, сначала он двигается медленно, позволяя руке блуждать по телу девушки. Его касания напоминают ей таящий лёд... Лёд, который тает на тёплой коже. Со временем они оба привыкают к ритму и темпу, и это означает, что можно, так сказать, переключаться на следующий уровень.       Когда Зейн начал двигаться быстрее и сильнее, она полноценно чувствует внутри себя каждый дюйм, чувствует тяжесть его тела, он проникает до самого упора... — Мне так хорошо, Зейн.., – сказала она, кладя ноги ему на поясницу. — Тогда.., – он приподнял её за талию, – я хочу, чтобы ты сделала кое-что для меня.       Эрика посмотрела на него вопросительно, тем не менее доверилась и позволила развернуть себя спиной к нему. Когда он прижался к ней крепче сзади, прошептал на ухо: — Я хочу, чтобы ты кончила для меня, – он медленно спустил руку с её груди на живот, а потом и в самый низ, остановившись на клиторе. — Но... — Ч-ш-ш. Не говори ничего. Просто чувствуй. Доверь мне себя всю. Отключи разум...       Как только он продолжил двигаться с ещё большей страстью и вожделением, Эрика ощутила также и его руку у себя в самом сокровенном месте. Зейну известно, что от стимуляции клитора пальцами вероятность наступления оргазма намного выше во время секса, особенно, во время первого раза, когда в большинстве случаев недостаточно только проникновения. Он знает не только физиологию сердца и сосудов... — Тебе приятно? – спросил он, кладя другую руку на её грудь, продолжая стимулировать клитор. — Пожалуйста, не останавливайся.., – её голова запрокинута, а от манипуляций Зейна у неё дрожит дыхание и с губ срываются стоны.       Повышенный пульс у них обоих не только заставляет часто дышать, но и усиленнее работать потовые железы. Его и её волосы растрепались и стали выглядеть как причёска после длительного пребывания на улице в сильный ветер. Но какая разница, как сейчас выглядят волосы?.. В области промежности обильно стекают телесные соки. Не попадают на простыни, так как Зейн и Эрика стоят на коленях на кровати. Вместо того они покрывают внутреннюю сторону бёдер. Постель немного смялась от всех телодвижений.       Всё, чего хотят друг от друга они сейчас, — так это дать всё, что могут, своему партнёру, чтобы тому было хорошо как никогда. Зейн закрывает глаза и после того как прошёлся языком по её уху, нежно укусил. Кажется, он сделал то, что хотел... Почувствовалось сильнейшее сжатие, как будто Зейн попал в засасывающую к себе внутрь воронку. Эрика сжала его так сильно, как он совершенно не ожидал. Её ноги сомкнулись и задрожали, а спина выгнулась. Впервые в жизни она испытывает оргазм перед другим человеком, а в данном случае перед тем, кому она сама того не осознавая всё это время хотела показать это.       Практически сразу оргазм приближается и к нему. Контрацептив крепкий, поэтому без всяких опасений Зейн позволил себе кончить внутрь неё. Он застонал. Крепче прижался к девушке.       Они оба почувствовали сильную нужду в отдыхе, потому выпустили друг друга из жарких объятий. Зейн и Эрика ложатся на кровать, смотря вверх. Им нужно восстановить дыхание. Пока делала глубокие выдохи и вдохи, Эрика повернула голову в сторону окна — вот и закат.       Красивейшее явление природы, которое несмотря на свою привычность в глазах смотрящего так и не утратило способности вызывать приятные эмоции, как будто видишь в первый раз. Вместе с Эрикой и Зейном на солнечный горизонт смотрят ещё как минимум 2 человека. И один из них двоих переживает далеко не самые лучшие мгновения жизни.       Рассматривая небо, Калеб продолжал ронять слёзы на пол. Он не мог ни о чём больше думать... Охотница с эволом электрозаряда, она же "девушка с двумя мечами", всё стоит сзади него, смотрит то на закат, то на сидящего собеседника. — Ты должен отпустить свою подругу детства, Калеб, и бережно передать её тому, в ком она действительно нуждается. Тому, кого ты и сам давно знаешь. Ты ведь в глубине души осознаёшь, что Зейн достойный человек.       Он не стал ничего говорить. — Калеб, где нет свободы, там нет и любви, прими эту истину, – она подошла ближе и положила руку на его плечо. — Сердечный мой друг, вокруг столько девушек, и многие из них невероятно одиноки. Они даже вообразить не могут, что за счастье быть родной и любимой девушкой, когда тебя по-настоящему любят, уважают и ценят, заботятся о тебе. Не только твою подругу детства, но и всякую другую девушку ты не должен принуждать к любви и делать что-то против её воли. Что бы это ни было. Даже если тебе кажется, что так выглядит защита.       Она отошла от него. Её лицо расслабилось. — Самое время выпить. Я люблю виски, – затем достала два парных клинка, заряженных её эволом электрозаряда. С помощью них она благополучно телепортировалась домой, оставив Калеба одного на крыше.       А он продолжал смотреть на закат. На красивое небо оранжевых и пурпурных цветов. Калеб всё воображал себя на месте его друга, которому так внезапно начал завидовать. И пока его разум настраивался на слова девушки с двумя мечами, ветер поднялся вихрем и через некоторое время высушил слёзы на лице молодого юноши.