Глава 3. Чувства, которых быть не должно

С тех пор Ойкава находил любой повод, чтобы заговорить с Тсукиеми. Его лёгкость и уверенность шли вразрез с её сдержанностью, но каким-то образом это работало. — Канеко-чан, пойдёшь на тренировку? — спросил он однажды, заглянув в музыкальный класс. Она подняла взгляд от камеры, стараясь игнорировать то, как легко он заполняет собой всё пространство. — Не думаю, — коротко ответила она, опуская взгляд. — А если я попрошу очень вежливо? — Он прижал руки к груди, делая жалобное лицо. — Это не сработает, — холодно бросила она, но уголки её губ дрогнули. — Тогда, может, сработает это, — сказал он, наклоняясь ближе. Его голос стал тише, почти шёпотом: — Мы все рады, что ты с нами. Особенно я. Тсукиеми почувствовала, как сердце пропустило удар. Её глаза широко раскрылись, но прежде чем она успела ответить, он уже выпрямился, помахал рукой и ушёл. Его слова остались в её голове ещё долго. Весь остаток дня Тсукиеми не могла сосредоточиться. Слова Ойкавы эхом звучали в её голове. "Особенно я." Это могло быть шуткой, как и всё, что он говорит. Но почему-то на этот раз ей не казалось, что он просто играл словами. На следующей тренировке волейбольной команды она всё-таки появилась. Правда, не по своей воле: её попросил тренер сделать фотографии для школьного сайта. Её чёрная худи выделялась на фоне ярких спортивных форм игроков, но, к её удивлению, никто из ребят не смотрел на неё с осуждением. Более того, они, кажется, привыкли к её присутствию. — Канеко-чан! — раздался знакомый голос. Она обернулась и увидела Ойкаву, который уже направлялся к ней с мячом в руках. — Ты ведь здесь, чтобы поддержать нас морально, да? — сказал он, улыбаясь так, будто его слова были абсолютной истиной. — Нет, я здесь, чтобы работать, — ответила она, подняв камеру. — Конечно, конечно, — усмехнулся он, быстро подмигнув. — Но разве не приятно знать, что твоя музыка делает нас сильнее? Она слегка нахмурилась, скрывая смущение. — Ты уверен, что это музыка, а не твоя харизма? — сухо сказала она, стараясь перевести всё в шутку. Ойкава поднял бровь, явно удивившись её неожиданному ответу. — Так ты всё-таки думаешь, что я харизматичен? — Он прижал руку к груди, изображая раненую гордость. — Канеко-чан, ты только что сделала мой день. Её глаза слегка дрогнули, но она быстро вернула себе безразличное выражение. — Не воображай слишком много, — коротко бросила она, отворачиваясь к камере. Ойкава засмеялся, но не стал её донимать. Вместо этого он направился к своей команде, но перед этим успел бросить через плечо: — Ты больше не фон, Канеко-чан. Привыкай быть в центре внимания. Её пальцы сжали камеру чуть сильнее, чем нужно.