Часть 1

      — Сыграешь?       Ксюша проводит кончиками пальцев по крышке фортепиано, посматривая на Даниса с полуулыбкой. Она знает, что он не откажет, откроет крышку, сядет за стул перед инструментом, ведь банкетки нет. Проведёт пальцами по клавишам. Медлит, собирается с мыслями.       А Ксюша не торопит. Смотрит на действия старшего, не отводит глаза. На инструмент не облокачивается, знает ведь, насколько бережно Агидель обращается с каждым музыкальным инструментом. Гитара всегда в чехле, флейта в кейсе. Даже кубыз в самодельном футляре.       А первые ноты уже зазвучали в воздухе. До дрожи знакомые, как будто родные. Девушка просмотрела этот мультфильм до дыр с тех самых пор, как он вышел. История про мальчишку-сироту, покорившего сердце принцессы. Ксения точно сейчас не скажет, чем её так зацепил детский мультик, но он глубоко забрался в сердце, под кожу, вызывая каждый раз улыбку, когда она слышит знакомую мелодию её самой любимой песни.       А Данис начинает петь. Голос негромкий, мелодичный, точно мальчишеский, будто ему только восемнадцать, а не почти пятьсот. Мягкий лирический тенор с лёгкой хрипотцой. Слова вылетают, будто сжёванные, будто что-то разрушится в этой атмосфере, если парень откроет рот шире, запоёт громче. Но это даже не мешает петь чисто, даже когда низкие ноты даются нелегко, намереваясь пропасть.       — Скажи мне, принцесса, когда ты в последний раз позволяла своему сердцу решать? — сердце будто замирает от обращения, хотя девушка прекрасно знает, что это лишь слова из песни. Она слушает заворожено, стоя рядом с фортепиано в футболке Даниса, следя за эмоциями старшего, за лёгкой полуулыбкой и подрагивающими ресницами. Ловит его взгляд, когда тот на мгновение поднимает на неё взгляд, играя пару мгновений не смотря на клавиши. А Ксюша краснеет и сама не зная, почему. — Никто не скажет нам «нет» или куда идти, или сказать, то о чем мы только мечтаем…       И девушка не может удержаться, подхватывая пение Агиделя, вступает с партией Жасмин. Голос у неё звонкий, высокий, с лёгким вибрато. Точно сопрано.       Данис молчит, вслушиваясь в любимый голос, слыша трепет, чувствуя его. Он уже не следит за клавишами, полностью доверившись мышечной памяти. Он смотрит на Ксюшу. На его Ксюшу, в его футболке, поющую их песню под его аккомпанемент. Такую тёплую и родную.       — Но когда я нахожусь здесь, совершенно ясно…       — …что теперь я в совершенно новом мире с тобой… — и Данис подхватывает последние строчки, позволяя себе использовать свой голос пусть и не полностью, но делая звук крепче, переходя в крещендо.       Ксюша, кажется, забылась в музыке, эмоциях, звуках фортепиано, любимом голосе. Сцена с ковром самолётом невольно мелькает в голове. Голос слегка подрагивает, брови хмурятся, когда девушка берёт ноты выше.       Данис не может отвести взгляд. Всё в мире затихает, пропадает из поля зрения, стоит лишь Ксюше появиться рядом, тепло улыбнуться, случайно коснуться его, зажмуриться, придаваясь воспоминаниям и смотреть с таким блеском в глазах, нежностью, будто и правда больше нет ничего, будто до этого и солнце вовсе не светило, фортепиано была растроенно, а мир не пестрил красками.       — Не смей закрывать глаза, — и Ксюша открывает их. Ловит взгляд Даниса, смотрит всё с той же улыбкой уже не в силах просто стоять, слегка облокачиваясь на инструмент, кладя руку совсем близко к клавиатуре, но не мешая старшему. Глаза у девушки блестят от слёз. Слишком родная песня, слишком родной человек. Будто всё слишком, но как надо. Будто этого и достаточно для полного счастья. Хотя ведь так и есть.       Они будто поют наперебой, но ни один не пропускает своей строчки, ни один не сбивается. Они знают песню наизусть. Каждую ноту, аккорд, каждое крещендо и диминуэндо. Песня будто въелась под кожу, став частью их самих. Ошибиться невозможно, а спеть неправильно — тем более.       А голоса сливаются. Тенор и сопрано теперь поют вместе. Тенор звучит тише, будто боясь перекрыть сопрано, будто боясь помешать, но не в силах противиться некому порыву, толчку, призывающему аккомпанировать не только на фортепиано.       Ноты уже звучат тише. А Данис на них всё не смотрит. Глаза напротив манящие, будто окутывают теплом. Карий и зелёный никогда не смотрелись так гармонично, как сейчас. Никому больше не шла гетерохромия, как идёт Ксюше. Данис в этом уверен. Уверен, что ни одни глаза в мире не смогут смотреть так. Нежно, тепло. Так радостно, будто исполнилась самая большая мечта в жизни, а это всего лишь старое фортепиано. И даже без банкетки.       — Для нас с тобой…       Клавиши больше не продавливаются под пальцами, голоса больше не поют, молчат и тенор, и сопрано, но в воздухе всё ещё слышна мелодия песни детского мультфильма, а чувство безграничного счастья не покидает сердца.       — Целый новый мир…