Часть 1

Руки Сяо Цзиня дрожат. Звук входного колокольчика - самый страшный на свете, потому что за ним последует другой. Звук шагов Отца. У Отца руки не дрожат. Они всегда несут в себе какой-то Предмет. Неважно какой - он потерял счёт их именам. Предмет всегда делает только одно. Бьет Сяо Цзиня. Поначалу маленький мальчик никак не может связать эту боль с Отцом. Ведь её причиняет не Отец, а Предмет. От Предмета расцветают на коже синяки и кровоподтеки, от Предмета становится жутко жарко, а потом знобяще холодно. От Предмета саднят под водой едва зажившие алые порезы. Спустя год мальчик может рассмотреть Руки, держащие Предмет. Руки всегда одни и те же. Крупные, с синими вздувшимися венами, загрубевшие от работы. Пока Руки держат Предмет, мальчик успевает сосчитать россыпь родинок на них, прежде чем Предмет поцелует его кожу болью. Спустя ещё год мальчик осознает, что Руки принадлежат Отцу. Руки держат Предмет. Предмет причиняет боль. Отец причиняет боль. Сяо Цзинь открывает что-то новое в жизни, но не спрашивает: почему? Вопрос "почему?" ничего не исправит. Предмет не исчезнет. Руки не разожмутся. Наверное, это то, что Отцы делают со своими детьми. Ещё была Мать. У Матери не было Предметов, но её Руки дрожали также, как и у Сяо Цзиня. Кажется, она любила Отца. Когда-то. А еще у Матери было чудесное лицо, на которое было приятно смотреть, и разорванные в клочья одежды из богато расписанной парчи, на которые было смотреть неприятно. Отец часто что-то говорил. Сяо Цзинь впитывал слова, как губка, ведь это было то, что Отец дарил ему. - Ничтожество, - говорил Отец. - Ты ничего не умеешь. Ничего не можешь. Как такой бесполезный задохлик мог у меня вырасти! Паршивый звереныш. Маленький мальчик не знал значения этих слов, но наверное людям было бы приятно их от него услышать. Ведь Отец не может говорить что-то плохое. Спустя ещё год Сяо Цзиню приснилась женщина. У неё было лицо Матери и Руки Отца. Женщина сказала мальчику: - Закрой глаза, малыш. Что ты видишь? - Тьму. - А теперь открой их. Что ты видишь? - Тоже тьму. - А если так, есть ли разница? - Я не понимаю, - сказал мальчик. Тогда женщина нежно погладила его по голове и сказала: - Стань тьмой, мальчик. Стань тьмой - и тогда она не заметит тебя. И Руки Отца гладящие его по голове, отвалились. Спустя ещё год мальчика побили во дворе мальчишки. Он догадался, что это было за слова, которые говорил его Отец. Но он очень старался стать Тьмой. Мальчик выучил все слова, которые были адресованы ему. Скопировал все движения, словно маленькое зеркало. Он почти стал Отцом. И теперь мог чувствовать его настроение. - Адаптируйся, - сказала Женщина во втором его сне. - Адаптируйся, мой малыш. Он не знал, что значит это слово. Но догадался. Мальчик знал Время, когда придет домой Отец. Он теперь мог спрятаться. Он открыл перед собой столько возможностей. Научился замечать очень много нового, очень много мест. В которых его не найдут. Кажется, Мать тоже научилась этому. Поэтому однажды она затеяла большую игру. Она объяснила, что они будут играть с Отцом в прятки очень-очень долго. Всегда. Они спрятались в большом-большом дворце, где жила сестра Матери. Мать сказала, что теперь его зовут Ци Жун. Мать сказала, что теперь у него есть Брат и его зовут Се Лянь. И что он будет всегда присматривать за мальчиком и заботиться о нём. Мальчик поверил Матери. У него не было оснований ей не верить. Брат был красивым. Таким же красивым, как мальчик, только без иссиня-фиолетовых пятен на руках. Брат поднес пальцы к подбородку, задумавшись о чем-то. Тот, кого теперь звали Ци Жун зеркально отразил этот жест. "Адаптируйся", - прошелестел в голове голос Женщины. Он сможет. Он выживет. Он станет тьмой и тьма не заметит его. Ненавидеть он сможет многих, разбиваясь на сотни их отражений, чтобы в каждом из них ненавидеть самого себя.