Ноги

Свет от лампы создавал приятную атмосферу в этом не самом приятном помещении. Потрёпанная комнатушка в ничем не примечательной питерской коммуналке, где стоял пыльный, ещё советских времён шифоньер, в котором стояли томики Булгакова, Толстого, Блока, Бродского и других русских писателей заставляло поверить в то, что тут живёт какой-то престарелый интеллигент, чья жизнь ограничивается скудным существованием на столь же скудную пенсию. Совковый стол, на котором были два пустых пузыря из под водки, железное блюдце с уже слегка протухшей селёдкой и пару перьев зелёного лука, которые идеально подходят для перебивания вкуса дешёвой водки из магазина через дорогу. Рядом с этим столом стояли 4 табуретки из той же красной древесины, и как и стол были местами с ободранным лаком и вцелом выглядели довольно печально, будто этот стол уже мечтал оказаться на свалке, где за ним бы устраивали свои пиры все нищие и обездоленные слои населения. На подоконнике стояла некогда банка от растворимого кофе, которая была заполнена бычками от самых дешёвых сигарет,по вкусу близкие скорее к пожухлой осенней траве, на которую помочилась старая облезлая дворняга, а не к табаку. В самой комнате было целая смесь из запахов сигаретного дыма, перегара, пота, прокисшего супа в холодильнике и режущего глаза аромата мочи. Эта комната больше подошла бы для разведения тараканов, крыс и прочих мерзких отродий, но не для проживания людей. Однако они тут были. То были мужчина и женщина лет тридцати, оба зачуханные, немытые и кажется держащие марафон по употреблению алкоголя, сигарет и какой-то дряни, которую влюбленные называли "Блажью". Мужчина выглядел слегка получше. У него, в отличии от его жёнушки, не было столько язв на ногах, в которых казалось можно было отыскать жирных личинок мух, и которые доходили местами до костей. Он открыл красные от недосыпа и похмелуги глаза, ведь голос его любимой звучал как самый настоящий будильник: -Серёжа, у нас есть что-то сладенькое? Просто так давно не кушала ничего кроме домашней еды, а так бы хотелось какого-нибудь Сникерса или другую шоколадку... Кинув на свою жену печальный взгляд, Сергей попытался встать с кресла и дойти до антресолей, но тут же упал на пол, ибо ноги онемели и надо было время, дабы к ним прилила кровь и они были хотя бы немного работоспособны, а пока приходилось ползти. Исхудавшее тело наркомана и алкоголика плохо поддавалось и болело, но всё таки смогло добраться до антресолей и найдя там плитку молочного шоколада, на лице мужчины появилась улыбка. Уже кое-как доковыляв до кресел, Сергей вручил находку своей супруге, и плюхнулся в кресло, которые находились вплотную друг к другу. Женщина же с улыбкой стала открывать упаковку: -Серёженька, я так тебя люблю, ты даже не представляешь. Ты всегда потакаешь каждому моему капризу. Мужчина же улыбнулся и повернулся в сторону своей ненаглядной: -Светик, для тебя всё самое лучшее, для моей королевы... Потянувшись друг к другу два тела стали целоваться. Хотя это скорее было похоже на попытку спаривания двух червей, ибо вкус и аромат прогнивших зубов, рвоты и крови в перемешку с гноем, которые сочились из маленьких ранок по всему рту, создавали скорее отвращение, чем возбуждение. Закончив обмен слюнями и прочими жидкостями, они расселись обратно, и Сергей пялился в уже полумертвый телевизор, пока Светлана с наслаждением поедала шоколад. Тут на лице мужчины появилась блаженная улыбка, будто он видел не замызганную комнату в коммуналке и свою жену, наркоманку и алкоголичку, а шикарный загородный коттедж и сексуальную модель, только на мысли о которой мачта так и поднималась: -Светик, а помнишь как мы с тобой познакомились?) наша свадьба, совместная жизнь...) Вздохнув с пьяной улыбкой на лице, Сергей тут же получил ответ от жены, который тянул максимум на ворчание недовольной проссаной старухи: -Ага, как ты моих родственников нахер посылал, моих родителей бил, меня бил и бухал днями напролёт. И ведь поэтому нам мои родители и купили эту комнатушку, чтобы ты их не колотил... Мужчина же пытался как-то сменить тему, ведь и так почти каждый их день состоял только из диалогов и последующих бурных, если таковыми их можно назвать, примирений: -Светик, ну ты чего? Нормально же начали с тобой говорить, а в результате происходит какая-то херня, из-за который мы постоянно ссоримся... Светочка же кинув фантик на пол, снова взглянула на мужа: -А только толка мне уже жить с тобой? Каждый день мы сначала ссоримся, а потом трахаемся, что соседи стучат по трубам батареи. И ничего не меняется, а я дура надеялась, что после того, как мы съедем и будем жить вдвоем, то ты наконец-то бросишь пить и станешь ко мне лучше относиться... Все эти нелестные высказывания очень раздражали Сергея, и он уже заметно изменился в лице и в голосе: -А ты вечно вспоминаешь всё только плохое. Я же всегда на работе и от тебя требовалось совсем немного - ухаживать за нашей комнатой. Но ты даже этого не делаешь, просто лежишь на кресле либо на диване, жрешь и на этом всё! Женщина же, услышав последние слова мужа, чуть ли не разорвалась от истерического смеха и того, насколько же слова Сергея абсурдны и смешны: -Слушай, может я не могу ходить потому что у меня ноги гниют и мне больно даже сидеть, не то что ходить?! И ты постоянно меня попрекаешь и орёшь на меня... КАЖДЫЙ! СУКА! ДЕНЬ! По муженьку было заметно, что от такого повышения тонов у него не прибавлялось интузиазма говорить уважительно и спокойно, а скорее возникала мысль просто удавить свою жёнушку в этом же кресле. Он лишь закрыл лицо руками, уперевшись локтями в свои же колени чуть не прошипел сквозь зубы -Света, помолчи, пожалуйста.. Но женщина не унималась и продолжала пилить Сергея: -Что помолчи??! Что помолчи?!! Ты даже меня похоронить не можешь!!! Последние слова прозвучали как если бы Сергей сидел под огромным церковным колоколом и в этом колокол ударили с такой силой, что казалось от звона вместе с барабанными перепонками разорвётся всё тело, оставив после себя какую-то непонятную жижу с часто встречающимися комочками: -что ты несёшь?! Светочка, ты же живая, куда тебя хоронить?... С нескрываемой болью посмотрел мужчина на свою жену, ожидая от неё ответ. Но её слова были на удивление спокойными и без криков: -Серёжа, ты не помнишь? Я же умерла уже как месяц назад от передоза, прямо тут, в кресле. Поэтому я уже и не могу ходить... Иди ко мне, я очень скучаю... Зажмурившись и покачав головой, парень открыл глаза и посмотрел на то место, где сидела его Светочка. От осознания всего, что происходило последний месяц, Сергея окутало одеяло ужаса. Перед ним находился уже гниющее тело его жены. Некогда прекрасная бледная кожа приобрела отвратительный зеленоватый цвет и местами появились дыры, в которых копошились белые опарыши, а по всей комнате летали мерзкие жирные мухи. На ранее пухлых губках теперь были мерзкие корочки, а на уголках губ была засохшая пена, которая возникает при интоксикации и из которой несло гнилью, а на полу валялись клочки волос и выпавшие черные зубы. Весь этот месяц мужчина, думая что жена жива, кормил, поил, колол, целовал и даже трахал её труп. Но довольно быстро чувство отвращения сменилось каким-то давно забытым чувством, которое обезумевший наркоман чувствовал ещё в первую брачную ночь. Событие, которое было апогеем его бездарной и уродской жизни. Он подошёл к жене и нежно провел рукой по щеке своей жены, сказав с улыбкой и слезами на глазах -Не волнуйся, солнышко. Я скоро приду, всё будет хорошо... Направившись к облезлой газовой плите, которая была местами проржавевшая и покрытая чем только можно, Сергей включил газ и направился обратно в кресло, прихватив с собой пачку сигарет и любимую зажигалку, которую ему на годовщину подарила уже покойная Светлана. В комнате стал ясно ощутим запах газа и вставив себе сигарету в рот, мужчина сделал глубокий вдох и выдох. Снова посмотрев на гнилое тело, которое некогда было его любимой, его прекрасной Светочкой, Серёжа грустно улыбнулся и чиркнул кремнием, дабы высечь искру. Тут же раздался оглушительно мощный взрыв, наконец-то воссоединивший два любящих сердца...