Пролог.

Я боялась потерять себя, привязавшись к кому-то. Так и случилось. *** Девушка быстро направлялась в гостинную своего факультета, громко цокая черными каблуками и разнося по бездушному коридору терпкий запах своего парфюма — чертова смесь спелой вишни и табака. Время было давно за полночь, все студенты крепко спали в своих теплых постелях, кроме неё и... Тихо прошептав пароль, она влетела в гостинную слизерина. На кожаном диване изумрудного цвета сидел Малфой, вальяжно развалившись. Слизеринка удивленно замерла на месте. Она явно не ожидала увидеть здесь его в такое время. Она была уверена, что все уже давным давно разбежались по своим комнатам.. Его зубы сжимали сигарету, не давая ей «сбежать» от него. Отнимая от губ палочку с никотином своими мускулистыми руками, он выдохнул клубок дыма, который мигом рассеялся в пространстве. Взгляд на несколько долгих секунд задержался на губах Драко, на которых красовалась небольшая ранка от сильного прикуса.. После плавно переместился выше. На глаза. Они обладали серым цветом с холодным голубым оттенком. — Словно льдины. — мимолетно пронеслось в мыслях Паркинсон. И она терялась в этих чертовых льдинках. А её взгляд переместился на блондинистые волосы, которые были небрежно растрепанны. Потом её зеленые глаза зацепились за почти полностью расстегнутую черную рубашку, едва открывающую вид на торс парня. Это выглядело так.. маняще, горячо.. сексуально. — Паркинсон. — Неожиданный хриплый голос в тишине мигом вернул в реальность Пэнс, невольно засмотревшуюся на блондина. Девушка вздрогнула и вернула свой взор на его лицо. — Тоже не спится?— продолжил он с едва заметной ухмылкой на лице и в ответ получил краткий кивок. Паркинсон подошла ближе, опускаясь на диван рядом с ним и сразу улавливая привычный запах парня, который она идеально знает с первого курса — Красное дерево с высокими нотками недоспелых зеленых яблок и низкими нотами шалфея. Но в этот раз был еще и запах мужского тела, крепкого табака и сильного перегара... Вблизи Малфой выглядел ещё привлекательнее. Острые черты лица идеально гармонировали с холодными глазами. Паркинсон едва сдерживалась, чтобы не прикоснуться к нему. Драко внимательно бегал взглядом по Пэнс. Его крепкая ладонь легла на подбородок девушки, поднимая её голову выше, а его большой палец медленно поглаживал скулы слизеринки. Его взгляд буквально впивался в лицо Паркинсон. Девушке же хотелось его, прямо сейчас. И она поддалась этому блядскому соблазну. Её губы приблизились к губам блондина, и сначала едва коснулись их.. И вдруг. Девушка раскрыла глаза. — Блядство! — Она с силой ударила по подушке рукой, привставая. Это был чертов сон. Паркинсон была дома, в Лондоне, на Эйвон-стрит, в своей комнате, в своей постели. Разочаровано она вновь упала на подушку, тяжело вздыхая. - Дурацкий Малфой. Мой ебанный запретный плод. *** — Наконец-то... — Пронеслось в мыслях Паркинсон. Она стояла на платформе девять и три четверти в ожидании Хогвартс-экспресса. Девушка прибыла сюда очень рано. Время едва доходило до семи утра. И все это только из-за жены отца — Лоранс, которую она уже не могла терпеть. Каникулы с ней — это сплошной ад. Пока Теренс в командировках эта рыжая особа отыгрывалась на младшей Паркинсон. Тем самым выводя Пэнси из себя. Она и так ненавидела её, также как и отца. И слизеринка погрузилась в омут воспоминаний... 6 августа 1992 год. Чуть больше года назад, Элоизу Паркинсон пошатнул развод с Теренсом. Бесконечные слезы, муки и тоска по бывшему мужу привели к неблагоприятному исходу. Посетив множество психологов, проведя в их кабинетах большое количество времени, ей вывели диагноз глубокой депрессии. Её здоровье и связь с дочерью значительно ухудшились. Девочка проводила время с бабушкой, пока мать медленно умирала, как морально, так и физически. Шестого августа того года был двенадцатый день рождения Пэнси. Она только-только проснулась и сразу же побежала в комнату бабушки, которую там она не обнаружила. Обойдя весь дом, так и не найдя её, Паркинсон тихо зашла в комнату больной матери. Открыв дверь она испугано уставилась на окровавленное тело и побледнела. Приступ тошноты комом оказался в горле от увиденного ужаса. Это была её мама, лежавшая на холодном полу в луже собственной крови. В её живот был воткнут кухонный нож. Над ней на кровати сидела бабушка, закрыв лицо руками и рыдая. Зеленые глаза Пэнси наполнили соленые слезы, они медленно спускались по худым щекам, а после практически беззвучно падали на кафель комнаты. Она чувствовала сильное, причиняющее дискомфорт, жжение в груди. Боль заполнила малышку Паркинсон с головы до ног. С каждым вздохом становилось труднее дышать. И в тот момент Пэнси осознала, что её мир рухнул. Через несколько длительных, горьких дней отец забрал Пэнси от одинокой бабушки. Тогда Теренс уже был женат на наглой, меркантильной суке, лет двадцати пяти — Лоранс. С тех пор жизнь Пэнси повернулась на сто восемьдесят градусов... Постоянные ссоры с отцом и мачехой, побеги из дома и дикая скорбь по матери смешались в сплошной комок боли. Но вскоре, Паркинсон смирилась с этим. Но простить отца за то, что он бросил её с мамой и за причиненную Элоизе боль, она так и не смогла. 1 сентября 1996 год. В своих мыслях Паркинсон провела до восьми утра. Народ уже потихоньку наполнял платформу и девушка пробежалась взглядом по окружающим, выискивая кого-нибудь из знакомых. Краем глаза она увидела блондинистую макушку. — Дафна.. — Облегченно выдохнула Пэнс и направилась прямо к ней. Тихонько подкравшись сзади, она прикрыла ладонями глаза Гринграсс со словами: "Угадай кто." И после услышанного правильного ответа, девушка отстранила руки от блондинки и заключила её в свои крепкие объятия. За Даф сразу же показалась Астория - младшая Гринграсс, которая уже болтала с однокурсницей. — Я так скучала по этой обстановке и по вам. Лоранс выжала из меня все соки. Это были ужасные каникулы, я думала они никогда не закончатся... — Не затыкаясь говорила Паркинсон, пока они заходили в поезд. Она хотела рассказать им всё, что с ней случилось. И это было неудивительно, Пэнси безумно соскучилась по подругам. Когда поезд тронулся, разговоры учеников заполнили весь транспорт и вагон девчонок не был исключением. — Ты представляешь, мы были в Париже, у отца была деловая сделка с каким-то министром на званном ужине. Асти весь вечер строила глазки его сыну, а потом её стошнило прямо на него! Это ж надо так оплошаться! Из-за неё чуть не сорвалась сделка!— Дафна рассказывала это с громким хохотом, пока младшая Гринграсс сидела, сложив руки на груди и закатив глаза. Но тут же её глаза загорелись ехидным огоньком и уже она рассказывала позорную историю сестры. — А когда мы были в Италии, она напилась дорогого вина и навернулась с лодки в дорогущем платье, которое было ей сшито на заказ. Отец уйму денег за него вывалил. Ты бы слышала, Пэнс, какой был скандал. Паркинсон нежно улыбалась, слушая истории подруг. За лето они лишь пару раз обменивались письмами. Ей не хватало их общения. Она каждый летний день надеялась, что ей придет хоть маленькое письмецо, которое отвлечет её от «домашних» проблем. Пэнси не считала особняк Теренса своим домом. И называла его отцом лишь из формальности. Её настоящий отец был мертв для неё с того момента, как заключил развод с Элоизой. После этого он никогда не писал письма, не приезжал, не брал к себе в гости. Лишь присылал жалкие алименты и подарки на праздники, которые не были нужны девочке. Ей нужно было отцовское внимания, забота и любовь. Но ей этого не досталось. Всё детство Пэнс Теренс провел на работе. Домой приходил поздно ночью и лишь иногда она видела его дома. Он с ней не общался. Не замечал её. А когда родители развелись, она даже перестала его видеть. Из раздумий Паркинсон вывел голос Дафны. — А у тебя что было на каникулах, Пэнс? И этот вопрос загнал её в ступор. Она только сейчас осознала, что нигде не была, кроме бабушки. — Ничего особенного. Ссоры с Лоранс, много книг и неделя с бабушкой. Из интересного, разве что кое-какой сон... Интрига. Именно это и любят сестренки Гринграсс. Из-за их любопытства они знали все сплетни и слухи Хогвартса. Стоит только чуток подогреть их интерес и они сделают все возможное, чтобы узнать это. — Рассказывай скорее! — Этот заинтригованный, нетерпеливый тон всегда нравился Паркинсон. — Это был сон с Малфоем. — Секундная пауза. — С романтическим содержанием. Раз. Два. Три. Громкие визги заполнили вагон, казалось, что их слышали уже из самого Хогвартса, до которого оставалось несколько километров. *** Солнце уже почти окончательно скрылось за горизонтом и Хогвартс-экспресс наконец остановился. Теперь осталось лишь дойти до замка. Та еще задача, особенно в таких погодных условиях. Холодный сильный ветер с огромной силой бил по лицу, будто отмахивая звонкие пощечины. Девушки медленно шли по слякоти и лужам, пачкая обувь. Благо, всё это можно было исправить волшебной палочкой. Главное преимущество ведьм. Все их казусы с одеждой, укладкой или макияжем легко исправлялись с помощью заклинаний из гламурных журналов. Подруги вышли из леса и сразу же перед ними показался большой замок в готическом стиле. Паркинсон всегда была без ума от школы. Её размеры всегда удивляли, как в первый раз. — Родной Хогвартс... На данный момент это было самое любимое место брюнетки. Здесь она по настоящему чувствовала себя «как дома», которого у неё уже давно нет. И она была рада наконец оказаться в Хогвартсе спустя долгие каникулы. *** Паркинсон сидела за столом, слушая очередную болтовню директора, которую она знала уже наизусть. Единственное, что в ней изменяется, только профессор по защите от темных искусств. И на удивление в этом году им был Снейп. Грозный декан факультета Слизерин. — Он, похоже, продал душу дьяволу за это место. — шепнула Паркинсон Нотту, сидевшему сбоку от неё. От него сразу же послышался короткий смешок. — Похоже. Только интересно, кто теперь преподает зельеделия. — Поддержал беседу Теодор. Девушка пожала плечами и продолжила слушать речь Дамблдора, дабы узнать, кто новый профессор. Но её сосредоточенность сразу же пропала, когда она увидела вошедшего Малфоя. Как всегда великолепного и холоднокровного. Как всегда в идеально выглаженной и накрахмаленной рубашке, плотно прилегающей к его телу. Он направлялся к столу слизерина, прямо в их сторону. И встречи с ним она жаждала больше всего на свете. — Подвинься, придурок. — Этот недовольный голос Паркинсон всегда узнает из тысячи других. Малфой опустился на лавку сбоку от Нотта, кивая друзьям в знак приветствия. Девушка кратко улыбнулась и отвернулась, сделав вид, что ей всё равно на его присутствие и пробежалась взглядом по преподавательскому столу, выискивая новые лица. И она нашла. Это был старик, но явно младше Альбуса, с большим животом, на котором еле-еле застегнулись пуговицы рубашки, которая ему была заметно мала. Его представили как Гораций Слизнорт — профессор зельеделий. — Наконец-то можно будет сбегать с зельев. —Послышался голос Малфоя и девушка повернулась к нему, осмотрев его с легкой одержимостью в глазах. Хотелось быть ближе к нему, прикоснуться к нему. Хотелось его. Целиком и полностью. Но между ними сидел чертов Нотт.