Глава 4 Совесть

Кровь — это жизнь. Сила вампира зависит от близости вампира к Тёмному Отцу. Все эти слова несли в себе зерно истины, но по сути своей были не более чем религиозным бредом. Вампиры по сути своей жутко суеверны, и многие до сих пор живут в тёмных веках. Истина же в том, что, как показали исследования многих членов клана Тремер, сила вампира, в частности его поколение, зависит от содержания Вампирских Факторов в его крови. Их природа не до конца изучена, но по сути своей от их концентрации зависит поколение сородича. Наивные вампиры считают, что оно неизменно, но это не так. Есть минимум два способа повысить поколение, и так же минимум два способа снизить его. Понижает поколение Амарант, оно же Диаблери — акт пожирания крови и души сородича с более низким поколением, или же особые ритуалы кровавого чародейства. Повышают поколение особым ритуалом, в качестве наказания, по слухам, с помощью демонической магии, и кто знает как ещё. Николай медленно протёр виски. К чему были все эти мысли про вампирские факторы и поколения? Всё дело в том, что, усиленно изучая поколения сородичей и силу вампирского Витэ, Николай пришёл к выводу, что их можно разделить условно на три группы: сильные — с четвёртого по седьмое; средние — с восьмого по тринадцатое; слабые — с четырнадцатого и выше. Вампиры пятнадцатого поколения вообще какая-то аномалия, так как они могут иметь детей естественным образом. Ещё во времена его становления вампиры со столь жидкой кровью были мифом, но в девяностые они начали появляться повсеместно. Иронично, но, если верить хроникам Клана, тысячу лет назад почти так же слабы были вампиры тринадцатого поколения, но со временем кровь стала гуще, и слабость удалось преодолеть, в то время как с новыми слабокровными ситуация иная. Впервые за всё время существования вампиров появились те, кто может иметь детей естественным образом, от смертных. Немыслимое явление! И столь же восхитительное. К сожалению, единственному дампиру в распоряжении Николая было всего пять лет, и многие моменты изучить не представляло возможности, но даже простое наблюдение и изучение крови этого чуда дало немало пищи для размышлений. Организм полувампира мог сам производить Витэ, как Ревенант, но, в отличие от них, зампырь, по крайней мере до пяти лет, взрослел как обычный человек. Николай чувствовал, что вампиры тонкой крови и полувампиры — это нечто, что позволит ему наконец понять проблему поколений… Но случился Саурон. Молодой Ацилл стремился достичь как минимум седьмого Поколения, не прибегая к Диаблери. Он не считал себя святым, но подобный путь был слишком грязным и опасным для рассудка. И в то же время существовала альтернатива. Тремеры прокляли Ассамитов, закрыв им возможность Диаблери, и тогда их чародеи смогли создать «Из Глотки Мардука» — ритуал, позволяющий повысить поколение иным образом. Иначе говоря, с помощью алхимии. Подробности известны, наверное, только Визирям Ассамитов. Но суть в том, что в процессе ритуала из различных компонентов готовится зелье, выпив которое и выжив при этом, можно понизить поколение, причём на нужное значение. Николай чётко понимал, что не сможет повторить ритуал, хотя бы потому, что совершенно не разбирается в чародействе Ассамитов. Зато он мог бы создать собственный, ведь чтобы это сделать, нужно лишь запустить направленную мутацию крови и сгустить Витэ. И чтобы у этого плана были шансы на успех, Николаю нужна его Тауматургия. Последние дни Николай реже встречался с Машей не потому, что девушка ему надоела, просто её родители наконец стали обращать на своё чадо какой-то минимум внимания, а сам Николай за месяцы пребывания в этом городе собрал достаточно гипотез, чтобы попробовать восстановить свои навыки в кровавом чародействе. Месяцы расчётов и попыток вернуть Тауматургию дали некоторые результаты. Николай покрыл пол в закрытом здании старого цирка кровавыми письменами, восемь магических кругов защиты сформировали настоящую магическую крепость, целью которой была лишь защита от магических помех. Колдовать всё равно не получалось, и Николаю пришлось дополнительно покрыть свои руки полным текстом нужного заклинания и истинными именами некоторых явлений, а после нанести на собственные руки ритуальные порезы, чтобы заставить магию работать. — Инверсия Витэ! — Слова далеко не обязательный компонент для творения чар, но сейчас Николай, признанный мастер в двух путях Тауматургии, нуждался, по крайней мере, в частичном их применении. С помощью слов и воли вампир изменил поток своей крови. Кровавые знаки на полу и на его теле налились силой, и из порезов на руках вампирская кровь начала превращаться в медленно густеющую алую дымку. Вампир чувствовал, что первая относительно удачная попытка колдовства выкручивала его вены и пожирала вдвое больше крови, чем обычно уходило на любое применение Тауматургии, но главное, пускай и со скрипом, но магия работала. Николай улыбнулся, громадный рюкзак с самым важным, что было в его небольшой Капелле. Вампир достал небольшой кейс, извлекая из своих запасов футуристического вида футляр, а также множество странного вида колб, трубок и игл. — Возможно, получится пустить тебя в дело, — кивнув своим собственным мыслям, колдун перенёс детали из рюкзака в центр круга. Николай не сомневался, что покинул родной мир, так как не чувствовал привычной связи с кланом, товарищами и теми, у кого учился дисциплинам. Вампир не жалел о том, что расплачивался за изучение интересующих его дисциплин с помощью Тауматургии, да и само обучение чему-то новому делало его сильнее, могущественнее и позволяло чувствовать себя в безопасности. Анцилл искренне хотел научиться погружаться в землю, защищаясь от проклятого солнца, как это могли делать опытные Гангрел… Но, судя по всему, желание видеть незримое в сочетании с жаждой власти и желанием выглядеть взрослым сильно сместило приоритеты. Впрочем, Николай не жалел и о том, что пока не может подобное. Для потенциально бессмертного существа изучение чего-либо можно считать просто вопросом времени.

***

— Варька! Варька?! Где тебя черти носят, ленивая тварь! — вопли неподалёку вызвали у Николая лёгкую волну раздражения. Он слышал эти вопли далеко не в первый раз, и каждый раз раздражение всё росло. Вампир осторожно потер виски, приглашая желание убивать. Орал Илья, брат той самой Вари. Местный лентяй, смутьян и пьяница. От яростных криков Ильи закладывало уши. Его голос был похож на скрежет ногтей по стеклу. Николай никогда и не считал себя святым. Более того, страну советов он ненавидел до глубины души, но месть его врагам свершилась, и государство, отобравшее у него многое, осталось в его родном мире. К тому же с годами его гнев утих, так что сейчас вампир чувствовал не сочувствие, а своего рода «раздражение». Дело в том, что Илья был самым мерзким типом «людей», с точки зрения Ацилла. Слишком много в этом недочеловеке было того, что вызывало у немёртвого дворянина отвращение, но прежде всего он был ничтожеством, сидящим на шее слабой женщины. Этот факт раздражал Николая до зубовного скрежета. Илья сжимает в руке пустую бутылку из-под пива. Свободная рука озлобленного отброса общества сжата в неказистый волосатый кулак. Мужчина в ярости, и в его мыслях то и дело вспыхивают сцены насилия. Он ревёт, словно дикий зверь, брызгая слюной изо рта. — Я же сказал тебе вернуться! Мне нужны мои чертовы деньги! В тени ближней помойки вампир заметил хрупкую дрожащую фигурку — съежившуюся и обхватившую себя руками женщину. Это была Варя, довольно милая миниатюрная женщина лет тридцати пяти. «Ещё невинная», — мысленно отметил Николай, мысленно прикидывая некоторые магические таинства, где могла пригодиться невинная женщина старше тридцати лет. Немыслимое явление для симпатичной даже по его меркам, весьма неглупой девушки, если бы Николай не слышал её мысли. Как и у любого смертного, большинство мыслей девушки были сильно искажёнными образами, но среди них Николай видел въевшуюся в личность слова: «Тебя никто никогда не полюбит!», «Бесполезная!», «Ленивая шлюха!». Эти слова женщина регулярно слышала от своих уже покойных родителей и от брата… Что было действительно ужасно, ведь, коснувшись её разума, вампир понял, что женщина даже не целовалась. Да что там, про Варю можно было сказать, что она и вовсе не жила. — Так вот где ты, мелкая потаскуха! — Илья наконец замечает свою сестру и, играя пустой бутылкой, идёт к ней. Женщина в ужасе, что не может даже бежать. — Эй, чмоня, тебя хватает только на то, чтобы пугать слабую бабу? — Николай чётко, громко, совсем неподалёку насмешливым тоном произнёс это в спину мужика, от чего Илья буквально задрожал от ярости. Но прежде чем уверенный в своих силах мужик успел налететь на него с кулаками, вампир уверенным футбольным ударом пнул Илью чуть пониже колена. Николай сдержал силу своего удара, ведь даже без использования силы своей крови Ацил, имея телосложение тренированного подростка, был сильнее, быстрее и ловчее большинства спортсменов. — Суууука!!! Урою!!! — Илья завопил, схватившись за колено. Николай схватил опешившую за ручку и потащил за собой. К счастью, вампир последнее время регулярно питался, и потому женщина сейчас ощутила прикосновение по-человечески холодных рук, а не хладное прикосновение мертвеца. Игнорируя вопли Ильи, который сейчас должен был бы задуматься, чтобы ползти в больницу или травмопункт, вампир дотащил Варю до её дома. — Так, горе луковое, друзья, у которых можно пожить какое время? — в ответ на вопрос Николая девушка лишь торопливо кивнула. — Тогда собирайся, поживёшь у них пару дней, и пиши заявление на этого урода, — Николай не любил лишнюю работу, но иногда приходилось избавляться от разного рода «мусора». — Но братишка ничего плохого не хотел. Он просто выпил… — Николай, услышав слова Вари, нервно потер виски, после чего посмотрел девушке прямо в глаза. — Если тебе себя не жаль, подумай о детях. О будущих своих или о чужих. Что будешь делать, если твой братец покалечит их, потому что «просто выпил»? — Николай понял, что чтобы донести свою мысль до женщины, он потратит больше времени, чем мог бы себе позволить. Вампир позволил себе взглянуть на душу девушки, пронеся через свой взгляд свою волю и слова. — Пройди экспертизу. Сними побои. Позови соседей в свидетели. И просто посади этого урода настолько, насколько это возможно. Поверь, так будет лучше всем, — гипнотическое воздействие легло глубоко, пробудив в женщине какой-то внутренний стержень. Пускай и под некоторым ментальным принуждением, но она начала собираться. В итоге, выходя из пятиэтажки, Николай заметил приближающегося Илью, что волочил за собой ногу. Вампир задумался: «В травмпункт он сходить никак не мог. Он что же, вместо него попёрся домой? Но он же должен понимать, что у него, вероятно, разрыв связок, и ничем хорошим это не грозит?! А… Я и забыл, что люди в большинстве своём тупые». Николай быстро довёл Варвару до дома её подруги, и спустя несколько звонков, оставшихся без ответа, им открыла дверь заплаканная женщина лет сорока. — Яков так и не вернулся? — слова немного пришедшей в себя Варвары заставили им женщину, отрицательно покачав головой, натурально зареветь. Женщины обнялись, а Николай вдруг понял, что Нерожденск действительно маленький городок. — Гражданка Иванова? — осторожно спросил Николай. Заплаканная женщина на время перестала плакать и неуверенно кивнула. — Держите, недавно нашёл в заброшенном пригороде, это документы вашего мужа, возможно, это поможет, — отдав паспорт Якова, Николай пошёл прочь. «Недавно», — думал про себя вампир, ведь несколько месяцев для бессмертного существа реально были небольшим сроком. Николай понимал, что, уходя так резко прямо сейчас, он действует максимально подозрительно, но плач этой женщины, словно наждачная бумага, скреб его душу. Ведь именно её мужа он убил, выпил до последней капли. Именно её мужа он сознательно не пытался вернуть к жизни в качестве аристократа ночи. И именно кровь её мужа помогла вампиру наконец очнуться от Торпора. Но смерти он заслуживал куда меньше, чем тот же Илья. Николай уже убивал, и убивал не раз, вскрывая тех, кого и людьми назвать нельзя, убивал отъявленных мразей, так и хороших людей, потому что другого выбора у него попросту не было, но до Якова он никогда не убивал под властью Зверя. Вампир гордился своим самоконтролем, и теперь, встретив напоминание о своей минутной слабости, чувствовал едва сдерживаемый стыд. Это не должно повторяться. — Больше ты никого не убьёшь, Тузик. Запомни, мелкая шавка, кому жить, а кому умереть, решаю я. Дав себе обещание, вампир начал бродить по тёмным переулкам. Нужно было собрать мысли в порядок. Он присмотрит за семьёй Якова и за Варей. Николай привык доводить дело до конца. Он позаботится о том, чтобы семья справилась с потерей кормильца, и чтобы Илью посадили и он не доставил проблем Варе и её подруге. — Пора бы уже получить рычаги влияния в администрации города, — хоть, будучи условно бессмертным, Николай мог позволить себе особо не торопиться, ему не хотелось тратить свои ночи на то, чтобы самому решать все проблемы там, где их в одночасье мог бы решить звонок нужному человеку. По-хорошему, ему бы стоило завести гулей, но Николай осторожно подходил к их созданию. Его уже бывший клан имел особые внутренние правила создания гулей, сам же Николай пробовал создать себе гулей-телохранителей, но то ли ему так не везло, то ли из-за того, что он обращен с телом, что застряло в четырнадцатилетнем возрасте, сделав его вечным вампиром-пубертатником, или же это была мутация его крови. Но каждый раз, когда он пробовал создать мужчину-гуля, у него получались личности, испытывающие нездоровое влечение к нему как к мужчине. Для существа, что способно читать мысли, такое соседство сродни с жизнью в ушате помоев. — Эй, малой, есть закурить? — Хамоватый голос заставил Николая оглянуться. — Не курю, — безразлично бросил вампир, погружённый в свои мысли. — А если найду? — Тот же хамоватый голос заставил Николая замереть и рассмотреть говорившего внимательнее. Их было трое, все в поношенных спортивных костюмах, говоривший с ним человек поигрывал ножом-бабочкой. Николаю не требовалось ясновидение, чтобы понять, его пришли грабить или даже убивать. А следовательно, его совесть будет чиста, если он убьёт этих троих в этом переулке, как раз облегчит свою душу.