Часть 124

Сазекс — очень занятой человек, поэтому он не настаивал на доказательствах и отключил звонок. Все молчат, пока Киске не пробормотал себе под нос: — Я действительно с нетерпением жду Пари. Надеюсь, Конеко-тян понравится мой подарок. Риас и Акено отреагировали на его слова. — Ты жульничаешь! — Вовсе нет. Вы согласились на мои условия, причем уверенно. Это не моя вина, что вы не можете победить. — Самодовольно ответил Киске. — Н-нет… Но.! — Риас не могла придумать ничего, что могло бы опровергнуть его утверждения. — Б-Брось это, Риас. — Сона, сидящая сбоку, едва сдерживается, чтобы не рассмеяться, но ей это ужасно удается. — Сона?! — Если я чему-то и научилась, общаясь с ним, так это тому, что заключать пари с ним — это просто давать ему преимущества без отдачи. — Сона взяла себя в руки и объяснила ей всю тщетность ее действий. — Почему тогда ты меня не предупредила об этом?» — Чувствуя горечь, Риас обвинила во всем Сону. — Не вымещай это на мне. Я тоже здесь жертва. Но должна признать, вид чужих страданий от его трюков заставляет меня чувствовать себя очень хорошо. — Сона удовлетворенно вздохнула. Риас указала на Сону и посмотрела на Киске с дергающимся ртом. — Урахара… Что ты с ней сделал? — А что я сделал?» — Она ведет себя странно! Это не та Сона, которую мы знали! — Воскликнула Риас, и тут же в стороне Акено энергично закивала. — Но она всегда так себя ведет рядом со мной. Поначалу ей нравилось вести себя жестко, но со временем она стала более честной перед самой собой.» — Киске вспомнил, как вела себя Сона, когда он впервые встретил ее. — Нет, нет, нет. Она так и не стала честной! Хотя ты прав, говоря, что она любит действовать жестко, это ее истинная и стандартная личность. Но теперь она ведет себя как преступница, и ей даже начинает нравиться видеть, как другие страдают!.. Ты заразил ее!.. — Как грубо! Не называй меня какой-то болезнью! Риас проигнорировала Киске и схватила Сону за плечи. — Сона! Просыпайся! Этот парень морочит тебе голову! — Риас, я в порядке. На самом деле, я никогда раньше не чувствовала себя такой свободной. Фу-фу-фу. — Соне стало смешно после того, как она увидела выражение лица Риас. «Это не так уж и плохо.» — Т-ты…! — Риас потеряла дар речи и впилась взглядом в Киске. — Йоруичи, я тщательно моюсь каждый раз, когда выхожу из лаборатории, но есть ли еще какие-то лекарства на мне? Теперь, когда я смотрю внимательно, Президент действительно ведет себя странно. — Киске присел на корточки и спросил кошку, сидевшую рядом с ним. — Не волнуйся, никаких наркотиков на тебе нет. И не веди себя так, будто ты здесь ни в чем не виноват. Это явно на твоей совести. Киске не стал опровергать ее слова, потому что у него было некоторое подозрение, что это действительно его вина, но он просто не хотел этого признавать. — Ладно, давайте на этом закончим, а то так и ведь день закончиться, а мы так ничего сделать и не успеем. Пойдем к Конеко-тян. Она становится беспокойной. — Сказав это, Киске отключил магический круг, передающий звук, который он тайно активировал еще до того, как Сазекс начал говорить. В медицинском отделении Конеко плачет навзрыд и все время бормочет имя своей сестры. — Нее-сама… Курока-нее-сама… Айка утешает ее, смотря туда, где раньше была коммуникационная магия Киске, и вздыхает. «Подумать только, у Конеко-тян такая трагическая история… По сравнению со мной… Просто обычным человеком, к тому же раздражающим…» Пока они все препирались, Курока, у которой было жаркое время в одиночестве, слышала все, что говорил Сазекс, и в конце концов немного поплакала, вспоминая свое детство. Но после всего этого, она стала думать, что Широне уже должна была знать, что на самом деле происходит тогда. Курока перестала сопротивляться и продолжала раздумать, чем все обернется. «Простит ли меня Широне? Как она отреагировала, когда впервые услышала это? А что, если она никогда не простит мне того, что я сделала? А что, если она больше не заботится обо мне? А что, если…» Курока в конечном итоге становится эмоциональной от предвкушения и страха. Она совершенно не обращает внимания на то, что происходит снаружи, пока не почувствовала, что кто-то несет коробку, в которой она находится. «А что, если она все еще ненавидит меня?..» Курока почувствовала пульсацию магии, и воздух вокруг внезапно изменился. Это то же самое чувство, которое она испытывает, когда использует магию телепортации. Через несколько минут пути Курока услышала стук в дверь, а затем голос ненавистного человека, который «хорошо» связал ее. — Конеко-тян! Недооцененный подарок или твои милые посетители? С другой стороны двери Курока услышала голос Широне: — Подарок! Курока все эти годы тайно наблюдала за Широне, и она впервые за это время так близко услышала ее голос. «Она знает?!» Айка открыла дверь и впустила Киске в комнату, оставив позади четырех дьяволов, Сакуру и Йоруичи. На лице Риас и Акено появляется явное разочарование, когда Конеко без колебаний выбирает «недооцененный» подарок вместо своих «милых» посетителей. Киске увидел опухшие, но возбужденные глаза Конеко. — Йо. Конеко-тян! Как ты поживаешь? — Киске осторожно положил большую белую коробку, перевязанную красной лентой. — Хорошо. Но я буду чувствовать себя намного лучше после того, как услышу все. — Конеко даже не взглянула на Киске, потому что ее взгляд уже был прикован к ящику, в котором, как она догадалась, находится ее старшая сестра. — Похоже, ты больше не можешь ждать. Ну что ж, тогда мы пока оставим вас в покое. — С этими словами Киске оставил «голодную» кошку наедине с ее «едой». После того, как Киске вышел из комнаты, Конеко медленно подошла к коробке с волнением и страхом, охватившим ее сердце, и прочитала записку сверху: «потяни эту ленту, чтобы получить свой подарок». Обеими трясущимися руками она потянулась к ленте, но не сразу стала ее тянуть, поскольку ее голову наполнили мысли. «А что, если нее-сама меня возненавидела? Потому что если бы не я, ей не пришлось бы так сильно страдать… Что же мне теперь делать? Почему нее-сама не издает никакого шума? Неужели Киске-сэмпай что-то с ней сделал?» Один вопрос за другим всплывал у нее в голове, и она медленно отдернула руки от ленты. Но тут же она заметила записку, написанную на ней: «Не думай слишком много. Если она начнет злиться на тебя, я помогу тебе отшлепать ее~.» Вернув себе улыбку, она изо всех сил потянула за ленту, и крышка коробки взлетела вверх, а боковые стороны коробки упали наружу. Перед ней появилась Курока, непристойно связанная, с раскрасневшимся лицом. Эффект связывающего заклинания Киске уже исчез, так что Курока неизбежно пришлось немного подвинуться, чтобы найти удобное положение, но теперь она сожалела об этом, потому что узел действительно хорошо расположен, от чего тот продолжал атаковать ее чувствительное место. Несмотря на то, что она знала, что должна казаться серьезной в их долгожданном воссоединении, она не могла не возбудиться немного. Когда ящик открылся, Курока впервые за много лет увидела лицо Широне, но ее сердце упало, когда она заметила, что та холодно смотрит на нее. Курока избегала ее взгляда, и ее слезы уже подступали к глазам. «Значит, она все-таки ненавидит меня…» Курока закрыла глаза, потому что почувствовала, что к ней приближается Широне. Она думала, что та даст ей пощечину за ее прошлые поступки. Но вопреки ее ожиданиям, Широне потянула за веревку, которая связывала ее, и попыталась разорвать ее грубой силой. Хотя это закончилось лишь тем, что он потер в разных местах Куроки. — Ах. Обе кошки широко раскрыли глаза, услышав чувственный голос Куроки. Вздохнув, Конеко направилась в угол комнаты, где стояла скромная шкатулка. Открыв его, она схватила гигантский харисен, который Йоруичи подарила ей в прошлом. С пульсирующей болью во лбу она вышла из комнаты. Через несколько секунд Курока услышала ненавистный человеческий голос: — Эй, Конеко-тян! Ты вышла раньше, чем ожидалось. Неужели что-то случилось? И почему ты взяла гигантский харисен? И пожалуйста, перестань пялиться на меня… Я уже начинаю бояться.» Послышался громкий шлепок, и вслед за ним снова раздался голос Киске: — Ау? Ой! Ой! Ой! Что за чертовщина?! Почему это так больно?! Эй! Откуда ты взяла этот харисен?! — Йоруичи-сан… — Ответила Конеко, а затем последовала еще один громкий шлепок. — Ай-ай-ай!!! Йоруичи?! Что это за чертовщина такая?! — Хе-хе-хе… Я учусь у тебя каждый день, и я создала устройство, которое бьет тебя безвредно, но умножает боль. Только мазохисты могут терпеть ту боль, которую она вызывает. — Ты создала идеальное устройство для S&M?!