Часть 1

В магазине Мисти тихо и пахнет чем-то сладким. Ви по привычке делает глубокий вдох, но безуспешно: смесь благовоний и ароматических свечей разложить на составляющие невозможно. Сама Мисти такая же — переплетение эфемерных знаний, амулетов и чужих историй. — Сколько посетителей сегодня? — Ви поддевает ее вопросом с тем дружеским теплом, с каким можно поддевать только человека, если не известного тебе несколько лет, то, по крайней мере, увидевшего тебя в самых худших твоих проявлениях. Например, с инородным чипом в голове. Мисти мягко отмахивается и легко щурится, от чего в уголках глаз расходятся едва заметные морщинки. — Сегодня тихо. — Большое упущение, — слегка кривя душой, произносит он. Ви до сих пор не верит в мистику, хотя арканы Таро взирают на него со стен города, будто возвышающиеся безмолвные наблюдатели, которым его судьба известная куда лучше, чем ему самому. Мисти читает в их взглядах и изломанных руках будущее, удобно разложенное на ладони, но для Ви все они — не более, чем стрит-арт, пусть и достаточно искусный, раз даже пиджаки выглядят не такими тошнотворными. Его любимая карта — «Колесо Фортуны». — А как продвигаются твои дела? — карты скользят между ладонями Мисти водопадом. Она тасует колоду, не задавая вопрос о том, нужен ли ему расклад: это их традиция, вроде секретного рукопожатия друзей. К тому же, в их работе всегда лучше знать, что ждет тебя завтра. — Как обычно, — он неопределенно пожимает плечами и ставит локоть на стойку. Джонни молча выходит куда-то на периферию зрения и замирает, сложив ладони на груди. Удивительно, но пока что он не издает ни звука. Мисти кивает и смотрит Винсенту в глаза. — Сфокусируйся на прошлом и подумай о том, что хочешь увидеть в будущем. В голове воцаряется пустота, да настолько звенящая, что, кажется, он слышит ее лучше, чем голос Мисти. Каждый новый день не обещает ему ничего хорошего, но жаловаться глупо. Это Найт-Сити. Здесь нет того, кто безоговорочно и безусловно счастлив. Ви цепляется за недавние светлые моменты, — смешно, но в голове всплывает хорошая выпивка в «Посмертии», — потому что вытащить что-то глобальное ему сложно. — Это и есть твое прошлое? — Сильверхэнд наконец-то подает голос и хмыкает, качая головой. — Мелковато для всего, через что ты проходишь. Мисти тянет первую карту и выкладывает ее на стол рисунком вверх. Эта карта ему уже знакома — Маг. — Кажется, это уже было, — Ви ухмыляется уголком губ. Сильная и харизматичная фигура — вот она, осуждает его выбор лучших моментов. Но сейчас Мисти хмурится и поджимает губы, неопределенно поведя плечами. — В этот раз я бы сказала, что это карта того, кто всегда найдет, как выпутаться из ситуации, — она сверлит карту взглядом. — Кто-то, у кого всегда припрятан туз в рукаве. *** — Как можно умудриться перейти дорогу «Мусорщикам»? — Джонни хрипло смеется, и его сдавленный смех отражается от черепной коробки. — Я ебу? — Ви удивительно лаконичен. Град пуль сыпется над его головой, и несколько из них впечатываются в дверь машины, за которой он скрывается, чеканя металлическим лязганьем причудливую мелодию. — По-моему, эти ребята сами выбирают, кто перешел им дорогу и с чьего трупа снять импланты. — Это правда. Сколько ни стреляй, меньше их не становится. — Как тараканы. Ви перезаряжается, выжидая, пока у пулемета громилы из «Мусорщиков» закончится лента, но очередь кажется бесконечной. В каком-то смысле, это хорошо. Теперь у него есть на пару секунд больше, чтобы подумать, что делать дальше. Старый-добрый «Лексингтон» ему здесь не помощник. Нужно придумывать что-то иное — изворачиваться и находить пресловутый туз в весьма условном рукаве. Джонни косится на него с немым вопросом: что, мол, делать-то будешь? — Да пошло все нахер. Щелчок позади предупреждает: новая лента заряжена. Пули снова чеканят безумный ритм, и Ви думает только об одном: долго его укрытие не продержится. Резкий рывок в сторону выталкивает его тело из-за убежища машины. Джонни услужливо исчезает, и почему-то дышать становится немного легче: под его надзором оказаться в смертельной опасности всегда чуть страшнее. Клинок появляется плавно и бесшумно, и рука изламывается, напоминая лапу богомола. Ви бросается в сторону и вперед, вычерчивая нехитрую траекторию движения достаточно быстро, чтобы его не успели пристрелить, и чертит лезвием линию поперек корпуса тела. Вместо ожидаемого сопротивления разрезаемой плоти клинок скользит по гладкому укреплению. Ну разумеется. Бронежилет. Дуло пулемета взмывает вверх, простреливая в воздухе линию, и Ви приходится двигаться быстро, огибая чужое тело, чтобы попытаться ударить в спину: результат оказывается тем же самым. Треск пулеметной ленты преследует его, и он пробует еще один вероятный вариант, снова огибая тело так, чтобы оказаться лицом к лицу с противником. Лезвие упирается в шею, входя с усилием — как нож в замерзший кусок масла. Треск пуль сначала ускоряется, затем затихает, и глаза напротив гаснут через несколько мгновений. Вся тяжесть грузного тела обрушивается на его руку, и Ви медленно извлекает лезвие, брезгливо вытирая его о джинсы прежде, чем снова скрыть клинок, позволяя телу завалиться на асфальт. — Нужно двигать, пока не прибыли остальные, — выдыхает он скорее для самого себя и торопливо ныряет в переплетения улиц, позволяя городу скрыть его в толпе. ***— А это… — Что-нибудь об умении взять себя под контроль? — Ви коротко смеется, разглядывая рисунок: татуировка медведя на груди парня выглядит причудливой и напоминает ему о наскальной живописи. Участник «Мальстрем» смотрит на него зияющими дырами их фирменного подобия глаз, и от этого взгляда хочется инстинктивно поморщиться и отвернуться. Мисти смешливо фыркает в ответ. — Сила, — карта ложится на поверхность, и ноготь Ольшевской касается изображения татуировки. — Карта простая и вполне говорит сама за себя: отвага, упорство, борьба. — Наконец-то хоть что-то простое и понятное в твоих предсказаниях. — Может быть, — Мисти щурится, улыбаясь, и тянется за третьей картой. *** В искаженном предвкушением битвы лице нет намеков на что-то человеческое. Свист молота, рассекающего воздух, слышится в опасной близости, и Винсент отпрыгивает в сторону, стреляя в завесу поднятой пыли. Ему приходится постоянно разворачиваться, скрываясь за выдвижными экранами от медлительной, но смертоносной Сасквоч, и в какой-то момент его губы растягивает глупая улыбка из-за мысли, пришедшей ему в голову: это похоже на уродливый танец вдвоем. Матильда крепче и сильнее, чем Винсент, даже если он обвешается железом с ног до головы, и медленная, методичная стрельба, которая будто бы не приносит результата, выводит его из себя. Выводит она и Сасквоч: отбросив оружие, она пытается напасть на него и убить голыми руками. Поднятая пыль мешает дышать, и раздробленный асфальт то и дело норовит уйти из-под ног, но Винсент сжимает зубы, перезаряжаясь. Против грубой силы всегда есть приемы, и те, кто сильнее, проигрывают более терпеливым. Пальба стихает только в секунды, когда ему нужно перезарядиться или сменить оружие: во внезапно оказавшегося вблизи врага всегда лучше на всякий случай выстрелить из дробовика. Матильда сдаётся под неутомимым натиском, когда пулям, кажется, просто негде застревать в её теле. Пласид что-то говорит ему, но Ви не слышит его из-за шума крови, бьющей набатом в висках. Тело обрушивается на пол, и он чувствует что-то неправильное в том, что теперь может решить её судьбу. Винсент наводит на неё прицел. И не знает, что лучше сделать. *** Следующая карта выкладывается на стол рисунком вверх. Она притягивает взгляд, и Ви разглядывает ее с нескрываемым любопытством: так, должно быть, добрые полторы сотни лет назад рассматривали карточки с пин-ап моделями. Тонущая в блеске и розовых шелках женщина поднимается из бокала с напитком. — Звезда. Иногда ее называют «Надежда». Говорит о появлении новых стремлений и идей. — Наконец-то можно расслабиться? — уточняет Ви с усмешкой. Впервые за долгое время предсказание, полученное им в лавке, не обещает ему смерть. Но Мисти неопределенно пожимает плечами, разглядывая выложенные карты еще несколько мгновений. — Ты не можешь знать, куда тебя приведут новые идеи. То, что он ожидает услышать от Мисти, звучит из уст Джонни и заставляет Ви удивленно скосить глаза на него. Он смотрит в ответ спокойно, и почему-то в этот момент кажется до жути уставшим — будто знающим что-то, что скрыто от обычных людей. Ви вспоминает: примерно так же он смотрит всегда, когда не хочет рассказывать ему о той стороне Найт-Сити, которую Ви почему-то ещё не видел. — Обычно это хорошая карта, –наконец-то подает голос Ольшевская и любовно перетасовывает карты, чтобы затем убрать их. — Общепринято изображать на ней женщину и связывать ее с женской энергией. Может быть, тебе стоит присмотреться к кому-то в окружении. — Например, к тебе? — О, совсем нет, — она улыбается уголками губ и ставит локти на стойку, подпирая ладонью голову. — Моя карта иная. Но приятно, что ты так думаешь. Может, поужинаешь сегодня с нами? Джеки, я и ты. — Хорошая идея. Компания этим вечером не помешает. *** Почему-то последнее предсказание застревает в его голове и мешает смотреть на жизнь нормально. Ви приглядывается ко всем, кого встречает, перебирая попадающихся ему женщин на предмет того, насколько сильно они подходят к предсказанию. Бестия упорядочила его мысли и отдала недостающие детали пазлов, чтобы сложить полную картину того, кем был Джонни Сильверхэнд и за что он боролся на самом деле. Это было необходимо — но глобально в его голове ничего не сдвинуло. Затем появилась Эвелинн Паркер. Яркая, полная силы и энергии, она прочертила всполохом падающей звезды свою дорогу на мрачном полотне города и растаяла, заставив размышлять о том, что великие стремления действительно не всегда ведут тебя по лучшему из всех возможных путей. Затем была Ханако Арасака. Это знакомство далось Ви особенно тяжело. Видеть обратную сторону того, что принято ненавидеть, было так непривычно, что почти ощущалось запретным. Но ее речи, глубокие и вдумчивые, хотелось слушать и слышать. Она показала обратную сторону жизни наверху и объяснила, что даже здесь ты не можешь полностью довериться хоть кому-нибудь. Она дала пищу для размышлений — но новых идей не привнесла. В какой-то момент Винсент решил, что предсказание было ложным, пусть и не шло из его головы. А затем хитрые переплетения дорог привели его к Альт. Идея заслона — утопии для тех, кто оказался за завесой, — была удивительной. Джонни мог относиться к ней так, как ему было угодно, но Ви это… завораживало. Ее magnum opus, ее великолепная затея, блестящая в лучах, отраженных от обломков безопасности, разгромленной и растоптанной в этом городе, была завораживающей. — Затея дрянь, — Сильверхэнд хмурится, внимательно глядя на нее. Ему не нравится ни одна составная часть этого плана, не нравится то, кем себя в этом плане видит Альт. Она обещает: это не смерть. Данные не умирают, а соединяются во что-то новое и великое — и, возможно, однажды Джонни захочет увидеть это своими глазами. Или присоединиться. Джонни скрипит зубами где-то внутри себя и кривится. Его выворачивает от этой идеи, его выворачивает от этого подхода. Та, кого он видит сейчас, не походит на знакомую ему Альт. Что-то на его несуществующей подкорке скребется и требует его связать это с отсутствием физического тела: если его нет, наверное, сложно мыслить, как человек. Затем Джонни одергивает себя: чепуха. У него-то получается. Ему не нравится эта идея. Ему не нравится эта Альт. Но Ви… Ви молчит после их встречи и ничего не говорит, не отвечая даже на колкие выпады. — Сдашь меня ей, как няньке? — Джонни пытается прикрыться беззаботностью и хмыкает, приваливаясь плечом к фонарному столбу. — Думаешь, я заводил с ней отношения именно для этого, чтобы она позаботилась обо мне, когда я сам не смогу? Очень мило, Ви. Но если пообещаешь меня оставить, то я пообещаю вести себя хорошо. Они оба замолкают и сверлят друг друга взглядом. Джонни не может сказать, что видит в нем сейчас Ви. Зато отлично понимает, что видит в нем сам. Семя идеи, брошенное Альт, пускает корни в его голову. Идея Каннингем становится идеей Винсента. Джонни медленно и тяжело выдыхает, отводя взгляд первым. Никогда нельзя сказать наверняка, куда приведут тебя новые идеи. Но все, что когда-то связывало его с Альт, привело его только на обратную сторону бытия.