.

Все мы слышали этот щебет сверчков по ночам. Маленькие насекомые любят это делать именно после заката солнца. Характерный треск всегда будет сопровождать посиделки у костра поздно ночью. Тем более в лесу. Тем более Райкера. — Надоедливые. — Забурчали они, вслушиваясь в ночные звуки. Ветер, листва перебегает с одного конца полянки на другую, костёр, освящающий самих Дублина и их спутника, и, по прежнему, сверчки. — Зачем они вообще это делают? Послышалось пару хриплых смешков. — Райкер. Ты правда ничего не знаешь про мир вокруг тебя. — Констатация факта, даже не вопрос. Он не хотел глумиться или как-то задеть юных священника. Мужчина напротив легко улыбался, это отдавалось теплотой в груди. — Я не обязаны знать про каких-то мерзких насекомых. Вернее, не то что бы мерзких.. Но они точно меня бесят. — Райкер вновь заглянули в костёр. Языки пламени игрались друг с другом, искажая воздух над собой. Весь серый дым уходил в небо, перемешиваясь со звёздами. — А их есть можно? — Есть? — Неожиданный вопрос. Райкер вроде вот только говорили как они их не любят. А теперь уже в рот тащат. Леон издал задумчивое "Хмм", ладонью прикрывая рот. На ум приходят разные страны востока с их сушёными тараканами и пауками.. — Думаю, можно, если их правильно приготовить. Райкер довольно улыбнулись от таких мыслей. — Вот бы всех кто мне надоедает съесть. — Мечтательно произнесли они, после чего Леон широко улыбнулся. Улыбка быстро ушла в хриплый, но такой родной смех, в конце закончившийся кашлем. — Что? Тремблей до сих пор щурился. Морщинки красили его глаза, чёрные реснички всё ещё подрагивали от смеха, что он теперь старался сдерживать. — Значит и тебя тоже съем. — Забубнили Дублин. Леон опять прыснул. Сейчас бы над такими глупостями смеяться.. Невинность окружала Леона только когда Райкер были рядом с ним. — Хорошо-хорошо, извини меня. — После сказанного, мужчина сделал глубокий вдох, следом медленно выдыхая. На его лице вновь появилась та тёплая улыбка, которую Райкер так ценили. Каждый раз когда Леон так им улыбался, что-то трепетало внутри. Всякий раз их посиделки всё больше запоминались юным священнику и он вспоминал как дома, во Франции, они бы так же сидели со своими родителями у камина. А тут у костра. Как они бы ели какие-то булочки, что приготовила его мама. А тут они будут есть вместе приготовленную еду, и приготовленную с той любовью, с которой обычно готовят бабушки своим детям и внукам. Немного засмотревшись, они подвинулись поближе. Тремблей лишь вопросительно приподнял брови. — Знаешь, па.. Эм.. Леон, с тобой так спокойно.. — Священник подняли глаза на Леона. Розовые глаза напротив казались такими добрыми и искренними. Что уж казались, они такими и были. То что нужно для священнослужителя. Райкер вновь окунулись в воспоминания, клоня голову в бок. На языке всё ещё крутилось это слово. "Папа". Вся поддержка, все нравоучения, все молитвы что им так щедро отдавал Тремблей не остались для Райкера не замеченными. Это выражалось даже в мелочах. Например, когда Леон предупреждал их о супе, что бы Дублин ели аккуратнее и не обожгли себе язык. Когда старший всегда отдавал им одну единственную в мотеле подушку, лишь бы другим было комфортнее. — Рад это слышать. Я не хочу что бы тебе было со мной плохо. — Руки Тремблея соеденились в замок. Было видно как его зрачки бегали по Райкеру, будто он их изучает. Что-то он всё же заметил. — Ты замёрзли что ли? У тебя уши какие красные и нос! Райкер, не вздумай болеть! Ну и ворчит он тоже прямо как.. Отец. Леон вдруг всем своим видом стал показывать что он обеспокоился о внезапно появившейся проблеме. А сами Райкер знали что они замёрзли? – Послушай, если тебе некомфортно, то нужно сказать. Бог для этого дал людям речь, а не что бы сквернословить. – Его голос вновь стал спокойным. Он поднял ладонь вверх. Леон всегда делал такой жест когда что-то объяснял. Ну либо же просто тыкал пальцем в небо. Дублин и так и так будет его слушать, хоть с пальцем хоть без. В конце концов, все его советы были проверены временем. Мужчина медленно стал расстёгивать свой плащ. Он приподнялся, выправляя его из под своих ног. В его длинных костлявых пальцах путались пуговицы, что висели на последних нитках, но он всё же его расстегнул. – Позаботься о себе, Райкер. Настанет день и я этого сделать не смогу. – Леон стащил с себя старый старый плащ, усеянный в разноцветных заплатках и накинул его на плечи священника напротив себя. Райкер видно осели. Как Леон носит его? Тяжеленный.. И погодите ка, что значит не сможет? Не нравится ему эта мысль, ой не нравится.. – Спасибо, пап.. – Забубнил Дублин. Он тут же себя поймал на этом слове, виновато глядя на Леона перед собой. Благо что в этот момент он поднимался и совсем его не услышал. Хотя, кто знает, может он просто игнорирует это. Ведь заботиться о Райкере словно заботиться о каком животном или ребёнке. Просто святой отец не допускал себе таких мыслей. Они просто наставник и ученик. Коллеги. Друзья. Но для Райкера Леон навсегда останется семьёй.